Братья Бри – Слёзы Шороша (страница 57)

– Тогда я возьму Её сам. Но на этом путь твой оборвётся, – сказал в ответ горбун, и стало понятно, что тратить слов он больше не намерен.

Семимес шагнул вперёд и грозно сказал:

– Семимес встал между тобой и Слезой!

И сразу вслед за ним воздух вторил ему… будто эхо. И волосы у Мэтью и Дэниела от этого неистового эха встали дыбом.

«Семимес встал между тобой и Слезой!»

– Он не пощадит тебя! – посылал Семимес подожжённые гневом слова тому, кто стоял напротив.

«Он не пощадит тебя!» – пытало души раскалённое эхо.

– Почувствуй Семимеса!

«Почувствуй Семимеса!»

Одновременно Семимес и горбун ткнули свои палки в землю и сами замерли будто вкопанные… И воздух вокруг умолк и замер… Вдруг и Мэтью, и Дэниел почувствовали, как под ногами задрожала земля. Им стало страшно, как стало бы страшно всякому, кто услышал бы грозную дрожь земли. Друзья не заметили, как сцепились их руки… Через несколько мгновений, не выдержав напряжения, земная твердь между палками разорвалась и выказала рану. Ещё через мгновение горбун почему-то оторвал палку от земли и убрал её под плащ. Тогда Семимес отставил свою и немного расслабился.

– Эту палку сделал для тебя Малам? – спросил горбун.

Семимес не ответил.

– Знаю – Малам. Увидишь его – скажи, что на тропе повстречался с его старинным приятелем. Скажи, что он хороший учитель. Ещё передай ему, что он был достоин лучшей участи, но выбрал не тот девиз и пошёл не по тому пути.

Семимес не произнёс в ответ ни слова. Горбун накинул капюшон и ушёл прочь.

– Друзья мои, пойдёмте от этого места, – сказал Семимес (голос его выдавал, что он растратил много сил). – Нам нужно вдохнуть лесного воздуха, чтобы выветрить осадок злобы.

Но Дэниел не слышал его. Взгляд его остановился на трещине в земле и не смог перепрыгнуть её. Она не затянулась с уходом горбуна. Она смотрела на него и словно звала его: «Иди сюда. Загляни внутрь. Я не отпущу тебя. Я – твоя бездна»… Бездна. В голове его ожило и закрутилось слово «бездна». Ему показалось, что эта трещина и есть знак бездны, которая померещилась Крис, когда она увидела строчки в дневнике Буштунца. Ему показалось, что дед пытался уберечь его от бездны. Ему показалось, что, подобно тому, как сейчас поймала его взгляд и мысли эта трещина, его неминуемо затянет бездна. Эти трещины, эти раны, теперь будут появляться везде, где бы он ни был. И одна из них разверзнется зияющей бездной и поглотит его… Он принёс сюда Слово, которое ждут люди. Он должен передать Слово… и сгинуть в бездне, о которой вскричала Крис. Значит, он обречён сгинуть… В Невидимой Нише он передал Слово Семимесу, и вот – трещина, знак бездны… Но он уже передал Слово Семимесу («Семимес-то Слово сохранит»), и теперь… теперь надо бежать отсюда… от трещины… от бездны… пока не поздно. Слеза поможет бежать. Прихватить с собой Мэтью и бежать…

– Дэн!.. Дэн, очнись! – Мэтью тряс его за плечо. – Семимес сказал, что надо идти отсюда. Пойдём, Дэн!

– Надо бежать, – прошептал Дэниел, потому что в голове его вдруг родилась новая мысль: бежать… от бегства.

Мэтью и Семимес смотрели на него, пытаясь понять, что с ним и чего он хочет.

– Бежать… Я хочу бежать… Бежим… Мэт, Семимес, наперегонки, до леса!

У Семимеса загорелись глаза, как загорались всегда, когда надо было бежать.

– До леса. Наперегонки, – довольно проскрипел он.

– Наперегонки, – подхватил Мэтью. – Пошли!

Дэниел и Мэтью рванули изо всех сил. После того что случилось, их души просили чего-то другого. И этот бег, этот яростный бег, стал этим другим. Вначале они даже не заметили, что Семимес остался на месте (ему нужно было осмотреться: этого требовала предосторожность)… Ни Дэниел, ни Мэтью не хотели уступать друг другу. Но Дэниел так жаждал убежать от своей слабости, и глотки, которыми он глотал силу, дарованную лесом Садорн, были такими жадными, что он стал отрываться от Мэтью. Не слыша дыхания Семимеса, он оглянулся и, когда увидел, что тот по-прежнему стоит там, где стоял, крикнул:

– Мэт, прибавь! Убежим от него! Спрячемся за деревьями!

На бегу Мэтью повернул голову и посмотрел назад. И прибавил, сколько мог.

– Сейчас вы у меня спрячетесь. Прыткие какие, – сказал себе под нос Семимес и вдруг заметил то, чего опасался, но что ещё сильнее подстегнуло его. – Успею.

Когда он перегнал Мэтью и затем Дэниела, те по очереди не поверили своим глазам: сократить так быстро расстояние в двести шагов могла бы только собака из породы борзых. Семимес перегнал их, остановился и, повернувшись к ним лицом, расставил руки по сторонам.

– Стойте! – крикнул он. – Мы в опасности! Смотрите туда!

Дэниел и Мэтью сразу поняли, что существо, которое приближалось к ним со стороны Харшида, не было птицей, хотя у него были крылья и оно летело.

– Кто это, Семимес? – спросил Дэниел, рвано дыша после стремительного бега.

– Это горхун, летучая крыса. Раньше я только слышал о нём, но никогда не видел. Смотрите: на нём тот, кому нужна Слеза Дэна.

– В лес? – предложил Мэтью.

– Вы не успеете, – сказал Семимес и вынул из-за пояса свою палку. – Встаньте позади меня. Когда на меня нападёт горхун, бегите со всех ног в лес и дальше в ту сторону. Помните: надо доставить Слово в Дорлиф и передать его Фэлэфи.

Друзья не могли оторвать глаз от ужасного существа, крысы неведомых размеров, будто галопом мчавшейся на них по воздуху. Они смотрели на эту морду, будто только что вымазанную свежей кровью, которая почему-то казалась каждому из них его кровью. Они смотрели на эти глаза, будто нарочно закрытые серыми занавесками, и вопрос «что там за ними?» обречённо обрастал страхом. Было противоестественно смотреть на эту отвратную морду… но она притянула их кровь. Было противоестественно смотреть на эти слепые глаза… но глаза эти видели, и взгляд их пронизал занавески и звал…

Вдруг Дэниел увидел, что занавески на глазах горхуна раздвинулись. И ему открылось то, что в один миг надорвало его душу. Из груди его вырвался крик:

– Нет! Нет!

Он заорал и бросился навстречу горхуну (он выбрал бездну в этот миг) так неожиданно, что и Семимес, и Мэтью успели только вздрогнуть. И лишь в следующее мгновение они устремились за ним. Горхуну хватило бы одного взмаха крыльев, чтобы оказаться над головой Дэниела, а Семимесу – двух шагов, чтобы нагнать его и защитить, но крыса, накренившись, круто повернула налево и затем полетела в сторону Выпитого Озера. И только смех горбуна ещё какое-то время зловеще висел в воздухе… Дэниел упал на землю и, надрывно хрипя, сопротивлялся чему-то невидимому:

– Нет! Нет! Я не допущу этого! Нет! Никогда!

Мэтью и Семимес склонились над ним.

– Дэнэд, опасность позади: горбун со своей крысой убрались восвояси, – сказал Семимес не без гордости. – Теперь мы можем спокойно продолжить свой путь.

Дэниел приподнялся. Он был бледен, и в глазах его было отчаяние.

– …Да… сейчас пойдём… Я в порядке.

– Дэн, – Мэтью хотел было спросить, что же случилось с ним, но передумал.

– Мэт, ты хочешь спросить?.. Но я не могу… Прости, Мэт, я не могу ничего сказать… Я не знал этого… и не знал, что не смогу тебе сказать, – Дэниел говорил будто с самим собой, он даже не смотрел на Мэтью. И трудно было понять, куда он смотрит.

– Успокойся, Дэн. Если не можешь, не говори. Я не обижусь.

– И ты… ты прости меня, Семимес, – продолжал Дэниел, не смотря и на Семимеса. – Я не могу ничего сказать… Не могу ничего сказать моим лучшим друзьям.

– Не убивайся так, Дэн, – мягко проскрипел Семимес. – Ты не можешь сейчас открыться нам. Но ты не свернёшь с пути, по которому идёшь вместе с нами. Ведь так, друг?

– Так, – ответил Дэниел.

– Мы вместе идём по пути, который назначен нам судьбой, – продолжил Семимес. – Это больше, чем слова… и те, которые мы говорим, и те, которые мы боимся выпустить на волю.

– Если бы Семимес был целым человеком… Да, Семимес? – заметил Дэниел.

– Да, Дэн: и те, за которыми мы прячемся, – ответил тот грустно-грустно и медленно пошёл к лесу. Не поворачивая головы, он произнёс ещё одно важное слово: – Тетрадь.

Дэниел, проверив карман, крикнул ему вдогонку:

– На месте, Семимес!

– Пойдём, Дэн, – сказал Мэтью, помогая ему встать. – Здорово ты придумал – наперегонки до леса. Бежишь к намеченной цели, и все твои сомнения остаются позади… Семимес… В который раз он меня поразил. Хм, в нём нечеловеческая прыть…

Сделав десятка два шагов, Дэниел остановился. Мэтью тоже остановился и посмотрел на него.

– Мэт… – губы Дэниела заволновались, мешая ему говорить. – Мэт, прости меня… Я… не допущу этого… Прости меня…

Мэтью смотрел на него и не понимал, почему он так страдает. Дэниел замахал руками, показывая, чтобы Мэтью шёл дальше…

– Я не допущу этого, – шептал Дэниел, а слёзы скатывались и скатывались по его щекам, не поддаваясь уговорам.

Он шёл позади Семимеса и Мэтью. Он должен был продолжать путь. И он должен был не допустить того, что поджидало его где-то на этом пути и от чего слёзы скатывались и скатывались по его щекам, не поддаваясь уговорам.

Глава пятая

«Чем пахнет лес?»

Дэниел глубоко, слышно вдохнул.

– Семимес, чем пахнет лес? – спросил он, уже поймав свой собственный ответ на этот вопрос вместе с ароматами, которые волновали его нюх… и его душу.

Семимес покачал головой и усмехнулся (к чему Дэниел и Мэтью уже успели привыкнуть) и сам спросил в ответ: