Братья Бри – Слёзы Шороша (страница 177)

– Эстеан, мне тоже жалко Мартина, – волнительно проговорила Лэоэли. – Но откуда ты взяла, что его казнят?

– Казнят! За него некому вступиться!

– Но, дорогая моя Эстеан, для этого нельзя использовать имя человека, которого уже нет, память о котором дорога мне! И не только мне! Мартин, почему ты молчишь?!

– Дэнэд, скажи! Скажи им всю правду! – вскричала Эстеан.

– Эстеан, я не хочу обидеть тебя, но за меня должны, как ты выразилась, вступиться только факты и слова других людей, но не мои собственные, которые могут оказаться как правдой, так и ложью. Какая вера таким словам? Они никому не нужны.

Эстеан растерялась и умолкла.

– Ты говоришь так, как будто сам не знаешь, кто ты! – возмутилась Лэоэли. – Говоришь в моём присутствии! А ведь нас познакомил Дэн. Скажи, Мартин! Скажи правду! Ты же говорил!.. говорил при мне в белой комнате!

– Говорю… для тех, кто слышит: напрасно дорлифяне утверждают, что дуплянки годны только для засола. Я присоединяюсь к палерардцам, которые любят тушёный эфсурэль с дуплянками. Благодарю за угощения, Озуард. До встречи в белой комнате, – сказал Дэниел, поднялся из-за стола и направился к выходу.

Лэоэли была так взволнованна, что не отнеслась к его словам об эфсурэле и дуплянках серьёзно, придирчиво. Она вспомнит о них позже… перед сном (который так и не обретёт власть над ней в эту ночь), когда будет ворошить эпизоды застольного разговора во дворце Правителя Палерарда и, наткнувшись на них, мысленно перенесётся в другой день. Тогда она, Дэнэд и Озуард прогуливались по набережной. И эти слова произнёс… Озуард. И слышали их только двое.

Эстеан выбежала на улицу и догнала Дэниела.

– Прости меня, Эстеан.

– Почему ты ничего не объяснил им?

– Сама догадайся.

– Опять начинаешь?

– Пойдём кататься на лодке, только чур я на вёслах.

Эстеан остановилась. Она сразу припомнила слова, сказанные когда-то ею Дэниелу и Лэоэли… и продолжила словами, сказанными тогда же:

– Бежим к той, с зелёными боками! Да?

– Да. Только её отсюда не видно.

Они рассмеялись и побежали на набережную к причалу.

…Их ночного поцелуя, кроме солнца, которое всегда бдело над Палерардом, не видел никто. Эстеан попросила Дэнэда поменяться местами: ей стало зябко и вздумалось разогреть себя на вёслах. Они сделали это так неуклюже, что вдруг оказались в плену: она – у собственной страсти, он – у первого из трёх дней, отведённых ему на жизнь…

До берега они добирались порознь. Она – в лодке… остывая на вёслах. Он – вплавь. Он прыгнул в воду – чтобы не отдаться на волю второго поцелуя, не зависящего от шаткости переступающих ног… чтобы не предать пришедших откуда-то слов, которые прозвучали у него в голове на языке Нет-Мира: «Наш дом».

На следующий день возобновилось расследование. Для Дэниела оно началось с неожиданности: в белой комнате на скамейке, где недавно сидела Лэоэли, он увидел Эстеан. Он вошёл… а она даже не посмотрела в его сторону.

– Займи своё место, Дэнэд, и продолжим расследование. Говорю «Дэнэд» по твоей просьбе. Повторяю, что мы уважаем твоё желание называться именем погибшего друга, – сказал Озуард. Затем обратился к дочери: – Эстеан, ты явилась сюда с намерением высказаться. Будь добра, сделай это.

Было заметно, что Эстеан волнуется. Несколько мгновений она не могла проронить ни слова, но не оттого, что про себя выстраивала мысль: она вдруг потеряла ощущение дерзости, присущей ей в споре. Наконец…

– Он Дэнэд… Поймите, он Дэнэд… но не Мартин и никто другой, – сбивчиво начала она. – Я хочу сказать, что Дэнэд – это его настоящее имя, а не имя друга, как ты только что сказал, отец.

– Но, Эстеан, первым это заявил сам человек, о котором ты говоришь, – спокойно возразил ей Ретовал.

– Ретовал, – вступил в разговор Фелтраур, – однако в Садорне во время встречи с Хранительницей Фэлэфи он утверждал, что он Дэнэд.

– Ретовал, он думал, что вы не поверите ему! А кто бы поверил? Был один Дэнэд – стал другой, вот такой. (Эстеан быстрым кивком указала на Дэниела.) И ещё… нет, это я скажу только ему. Я догадалась, Дэнэд. Вчера ты сказал, сама догадайся, и я догадалась. Из-за этого же человека ты выпрыгнул из лодки.

– О чём ты, Эстеан? – мягко спросил Эвнар.

– Это никого из вас не касается.

– Прошу тебя, говори здесь только о том, что нас касается, – подсказал ей Озуард.

– Ладно, отец.

– Эстеан, почему же ты утверждаешь, что этот человек с лицом Мартина – Дэнэд? – спросил её Фелтраур.

– Вчера утром я показывала ему комнату камней. (Отец, я по делу – не беспокойся). Он был там. Я сразу поняла, что он уже был там раньше. Он всё знал. Он всё-всё знал. Он знал про светильники над столами. В полумраке не разберёшь, что это светильники, а он попросил меня не зажигать их сразу. Он сказал: «Дай камням почувствовать мою душу». Но это мои слова. Я говорила их тому Дэнэду… тому Дэнэду, который на своих плечах принёс в Палерард израненного сына Фэлэфи.

– Он мог выведать их у настоящего Дэнэда, – сказал Эвнар.

– Он сказал «камнепад»!.. точь-в-точь, как в первый раз! – выпалила Эстеан.

– Что за камнепад в комнате, Эстеан? – спросил Фелтраур.

– «Камни словно падают в душу, на самое её дно, туда, где её самый тонкий нерв» – это слова Дэнэда.

– Неплохо сказано, – заметил Фелтраур.

– Любые слова он мог выведать у настоящего Дэнэда, если задался такой целью, – настаивал на своём Эвнар.

– Зачем ему это?! – воскликнула Эстеан, продолжая отстаивать Дэнэда.

– Он не выбирал, что ему разузнать. Он разузнал всё, что мог, – сказал Ретовал и заключил: – И, как видим, ему пригодилось это.

– Но эти слова… эти слова вышли из души Дэнэда, когда он увидел камни, когда почувствовал их. Это была сиюминутная страсть. Страсть не пересказывают – страсть выплёскивают, когда она переполняет душу.

– С этим трудно не согласиться.

– Благодарю тебя, Фелтраур.

– Посмотрите на этого парня, на его глаз, – Эвнар пальцем указал на левый глаз Дэниела. – Там – замотанная в клубок Тьма. Хранительница Фэлэфи остерегла нас, сказав, что в нашем пленнике живёт тёмное начало. Его глаз говорит мне об этом. Может быть, невидимым взором этого глаза он проник в голову настоящего Дэнэда и забрал всё без остатка. И теперь это знание помогает ему водить нас за нос. Боюсь, что нам не по зубам распутать этот клубок Тьмы, но нам дано право казнить того, в ком он прячется.

– Но зачем, зачем ему водить вас за нос?! – вскричала Эстеан, противясь этому зловещему слову – «казнить».

– Чтобы избежать казни, – ответил Эвнар. – Рано или поздно эта Тьма вылезет наружу, чтобы восстать против Света. Вам мало Выпитого Озера?!

– Как ни прискорбно, но надо признать, что слова Эвнара несут в себе смысл, который подсказала ему реальность, – пояснил Фелтраур.

От этих слов Эстеан стало страшно, страшнее, чем от слов Эвнара.

– Только в Нэтлифе пали шесть с половиной сотен палерардцев, – силой числа подкрепил Эвнар сказанное им и Фелтрауром.

– Ретовал, ты говорил, что появились ещё какие-то свидетели.

– Да, Озуард, – ответил Ретовал, подошёл к двери и, убедившись в том, что они явились, пригласил их в белую комнату.

Вошли двое. И Дэниел, и Эстеан сразу узнали их. Это были вчерашние заступники Эстеан.

– Рунуан и Элтиард поведают нам то, что они случайно увидели вчера утром, – сказал Ретовал. – Садитесь, друзья.

– Слушаем тебя, Рунуан, – сказал Озуард (лицо его помрачнело: он не знал, о чём расскажут эти двое, но помнил, что вчера утром Эстеан и Дэнэд гуляли вместе).

– Я и мой друг Элтиард шли на занятия к Ретовалу, когда наши взоры привлекло резкое движение в полусотне шагов от нас. Мы увидели, что Эстеан пытается убежать от этого парня. Он нагнал её, схватил за руку и принялся что-то внушать ей. Мы решили выяснить, в чём дело, и, если надо, помочь девушке. Белая повязка на руке говорила не в его пользу. Но Эстеан сказала, что всё в порядке, и мы отступились от своего намерения.

– Элтиард, ты хочешь что-то добавить к сказанному? – спросил Озуард.

– Я могу лишь подтвердить слова Рунуана.

– Ты подтверждаешь, что парень, который сидит перед нами, что-то внушал Эстеан?

– Рунуан выбрал подходящее слово. Я сказал бы: требовал. Да, этот парень был напорист. Он не хотел отпускать её. Поймал за руку и дёрнул на себя. Думаю, ей было больно.

– Да, он был резок, – добавил Рунуан, – иначе мы прошли бы мимо, позволив себе лишь поприветствовать Эстеан.

– Я хочу сказать ещё вот о чём, – вспомнил что-то Элтиард. – Этот парень поднял два камня и глянул на нас так, будто был не прочь запустить ими в нас.

– Эстеан, ответь, Дэнэд поднял камни? – спросил Озуард, опередив других.

Она потупила взор.