Братья Бри – Слёзы Шороша (страница 166)

– Дэнэд, займи этот стул, – сказал Озуард и указал на тот, что стоял в центре полукруга спинкой к двери. – Друзья, прошу вас, садитесь.

Когда все уселись, он продолжил:

– Я Озуард, Правитель Палерарда. По правую руку от меня – Эвнар, командир отряда воинов, пленивших тебя, рядом с ним – Фелтраур, наш лекарь (ты знаешь его), по левую руку – Ретовал, наставник молодых воинов Палерарда. Мы собрались здесь, чтобы выяснить, кто ты, против кого были направлены твои помыслы и действия до того мгновения, как тебя пленили. Ты можешь отвечать на вопросы либо отмалчиваться, можешь отвечать правдиво либо прятаться за ложью, можешь задавать вопросы и обращаться с просьбами, можешь призывать свидетелей. Мы соберём воедино факты, слова и мысли и вынесем решения, главное из которых – отнять у тебя жизнь или сохранить её тебе. Дэнэд, уяснил ли ты сказанное мною?

– Да, уяснил.

– Во время расследования ты не должен покидать Палерард. Ты будешь жить в комнате, соседствующей с белой. Пищу тебе будут приносить четыре раза в день. Ты можешь свободно перемещаться по городу и общаться с палерардцами, если они не воспротивятся этому. Каждый, кто увидит тебя, будет знать, что ты находишься под расследованием. Об этом им скажет белая повязка, которую ты должен носить на правой руке. Понятно ли тебе это?

– Да, понятно.

Озуард поднялся со стула, подошёл к пленнику, попросил его встать и надел ему на правую руку повыше локтя белую повязку, застегнув её на две белые пуговицы, выточенные из камня. Затем вернулся на своё место.

– Сядь, Дэнэд. Теперь приступим к расследованию. Итак, ты назвался именем человека – Дэнэдом. Я знал Дэнэда из Дорлифа. Что скажешь на это? (Речь Озуарда была ровной и спокойной. В тоне его не слышалось намерения подавить волю пленника. В глазах его и в движении черт лица не было надменности победителя.)

– Я человек. Я тоже знал Дэнэда и взял его имя в память о нём, – ответил Дэниел.

– Дэнэд погиб? – спросил Фелтраур. – Как это случилось?

– Он погиб… но не в бою. Несчастный случай.

– Как именно он погиб? Дай точный ответ, – вступил в разговор Эвнар (в голосе его звучали нотки недоверия). – И где в это время был ты?

– Я был рядом с Дэнэдом. Это всё, что я могу сказать, отвечая на этот вопрос. (Вдруг в Дэниеле появилось чувство, что он попал в замкнутый круг, из которого будто нет выхода, хотя стол перед ним был широко разомкнут и… разрознен настроем глаз, устремлённых на него.)

– До нас дошли слухи о полукорявыре, по имени Круда, что назвался Семимесом, сыном Малама. Он тоже оказался рядом с настоящим Семимесом… чтобы вонзить кинжал в его грудь, – с ухмылкой сказал Ретовал, раздражённый тем, что пленник не открывает правды.

– Я не убивал Дэнэда, я был его другом.

– И всё же назови своё подлинное имя, – попросил Озуард, давая пленнику возможность выказать откровенность.

– Мартин.

Палерардцы переглянулись.

– Так ты и не из сельчан? – спросил Фелтраур.

Как хотелось Дэниелу ответить ему: «Я такой же дорлифянин, как вы – лесовики». Но он помнил: будучи ещё тем Дэнэдом, он дал слово Озуарду – никому не рассказывать о Палерарде.

– Я из Нет-Мира, – ответил он.

– Полукорявырю из Выпитого Озера на твоём месте выгоднее всего было бы выдавать себя за пришлого из Нет-Мира, – сказал Эвнар.

В голове у Дэниела промелькнула мысль: «Нельзя ничего утаивать, чтобы не загнать себя в ловушку. Это не игра. Лишь одно должно оставаться под замком – что я Дэниел. Даже если открыться, никто не поверит. И помни: Лэоэли не должна знать! Но стоит ли им сказать, что Дэнэд из Нет-Мира?»

– Мартин, тебя терзают сомнения? – спросил Фелтраур.

– Я прошу каждого из вас называть меня Дэнэдом. Я уже объяснил почему.

– Будь по-твоему, – решил Озуард.

– Только что я задавался вопросом, могу ли я сказать, что Дэнэд тоже из Нет-Мира.

– Хорошо, что ты сообщил это, – удовлетворился ответом на свой вопрос Фелтраур. – Но что заставило Дэнэда вернуться в Нет-Мир?

– Насколько мне известно, у него остались друзья и дела в Дорлифе, – подхватил мысль Озуард.

– Так случилось, что Дэнэда пленил корявырь. Чтобы не угодить в Выпитое Озеро, он воспользовался Слезой Шороша, и оба они оказались в Нет-Мире. Корявырь убил бы его, но поблизости случайно оказался я. Я погнался за ней и настиг её. Мы дрались.

– За ней? Я не ослышался? Ты сказал, что погнался за ней? – всполошился Эвнар.

– Да, но я не сразу понял, что это была женщина-корявырь. Я вообще ничего не знал о корявырях, пока Дэнэд не растолковал мне, что к чему.

– Остановись, пленник, – снова перебил его Эвнар. – Уж не та ли это женщина-корявырь, что была сражена стрелой одного из нас?

– Это она.

– Но ты, защищая её, едва не убил моего воина. Ты дрался с ней в Нет-Мире, чтобы защищать её у Выпитого Озера? Ты запутался, пленник. (В душе Эвнар ликовал. С тех пор как корявыри убили его брата, Лавуана, он жаждал смерти каждого из них.) Может быть, ты просто вошёл с ней в тайный сговор? – спросил он, но это больше походило не на вопрос, а на предположение, в котором не слышалось ни капли сомнения.

– Там, у Выпитого Озера, я защищал себя, как и защищал себя от неё в Нет-Мире, – возразил Дэниел и мысленно посетовал: «Зачем такая правда, которая вредит тебе».

– Ты вернулся из Нет-Мира вместе с ней? – спросил Ретовал.

– Нет.

– Мало ли, что он скажет! – отрезал Эвнар. – Он был с ней в Нет-Мире (он сам проговорился об этом), был с ней в Выпитом Озере (и этого он не отрицает). Странное совпадение. И можем ли мы считать это совпадением?

– Есть свидетель, что я вернулся не с ней.

– Назови его имя, – сказал Озуард.

– Мэтэм.

– Мэтэм? Лучший друг Дэнэда?

– Да. Они дружили с раннего детства, – подтвердил Дэниел и тут же пожалел о том, что сболтнул лишнее.

– Как хорошо ты осведомлён, – заметил Эвнар. – Должно быть, ты задал много вопросов Дэнэду и Мэтэму. Первого ты убил, когда насытился знанием, которое дало тебе возможность выдавать себя за его друга. Что ты сотворил со вторым? Где он? Ответь прямо: зачем ты явился в незнакомый тебе Мир из своего Мира?

– Это ложь! Я не убивал Дэнэда. Я стал его другом и другом его друзей. Я пришёл завершить то, что не успел сделать Дэнэд.

– Ты говоришь о неудачном походе? – спросил Озуард, пытаясь уяснить для себя, так ли хорошо осведомлён пленник, как показалось Эвнару.

– И о неудачном походе тоже.

Получив столь однозначный ответ, он сказал себе: «Он и в самом деле или друг Дэнэда, или приспешник Повелителя Выпитого Озера, сумевший втереться в доверие к Дэнэду и его друзьям.

– Кто ещё может подтвердить, что ты друг, а не враг? – спросил он.

– Малам, Семимес, Гройорг, Савасард.

– Савасард? – переспросил Ретовал.

– Савасард.

– Друзья мои и ты, Дэнэд, думаю, нам следует прервать расследование. Мы должны выслушать свидетелей. Дэнэд, мы вызовем тебя, когда ты нам понадобишься. И помни: ты не вправе покидать Палерард.

Дэниел вошёл в комнату, назначенную для человека с белой повязкой на руке и… замер на месте, словно не зная, куда ступить. Так – неожиданно, безотчётно – проявилось в нём непонимание, охватившее его разум и чувства. Какой шаг он должен сделать?.. в какую сторону?.. чтобы одержать победу всего лишь над одним корявырем, над корявырем, которого видят в нём эти четверо? От кого можно ждать помощи?.. На помощь мог бы рассчитывать Дэнэд, тот Дэнэд, у которого глаза цвета нынешнего неба над Дорлифом. Но этот Дэнэд, глаз которого заволокла тьма…

Синева, окутанная дымкой, приятно влекла взор. Она будто окружала пространство комнаты. И в этой синеве прямо напротив двери словно застыло округлое зеркальное полотно. Пол был застлан сочно-зелёным ковром. У стены слева – кровать. У правой стены под окном – столик, покрашенный в голубой в дымке, и два плетёных густо-зелёных кресла. На столе – белый кувшин с водой и белая кружка. Слева от двери – небольшой шкаф синего цвета в дымке, как и внутренняя сторона двери.

Дэниел подошёл к зеркалу… извлёк изнутри себя взор, ту волну взора, что связана с мыслью и чувством, и направил его внутрь отражающего полотна… увидел лицо Мартина (оно уже смазалось в его памяти) и вспомнил… и подумал: „Если бы только можно было воспользоваться бирюзовой точкой в твоём корявом глазу (сейчас я назвал бы её бирюзовой Слезинкой Шороша). Я верю, Слезинка, Ты помогла бы мне. Но чтобы принять от Тебя помощь, надо быть в Дорлифе, а клюв ферлинга – под надёжной охраной. Как бы мне хотелось сейчас оставить в дураках этих… премудрых лесовиков и удрать отсюда. Я бы поселился у Сэмюеля и бродил, бродил, бродил по лесу, пока бы не прошла боль воспоминаний…

В дверь постучались… и вслед за безответным стуком в комнату вошли Лэоэли и Эстеан.

– Лэоэли! – чувство переполнило звуки, произнесённые Дэниелом.

– Здравствуй, Мартин, – сказала Лэоэли (спокойной радостью было овеяно её приветствие).

– Так это он? – спросила её Эстеан.

– Да, это Мартин.

– Ты, оказывается, у нас Мартин из Нет-Мира? – с усмешкой сказала Эстеан и, оставшись без ответа (Дэниел, казалось, не слышал этих слов), поддела его: – А смотришь на Лэоэли своим человечьим глазом так, словно ты тот, кем назвался мне.

– Эстеан, стыдись своих слов.

Только теперь Дэниел опомнился и смекнул, что его взыгравшее чувство выдаёт Дэниела в нём.