Братья Бри – Слёзы Шороша (страница 155)

– Что там у тебя?

Мартин вынул свой камень и несколько раз подбросил на ладони.

– Это же булыжник, – в недоумении сказал Дэниел.

– Я запомню, как ты его обозвал, и ты запомни… Что дальше?

– Дальше ты идёшь на кухню и забираешься в холодильник. А я испытаю другой шанс.

– Есть другой?

– Вообще-то нет.

– Ну попробуй, – с усмешкой сказал Мартин.

Дэниел вернулся в свою комнату и открыл письмо от Эндрю: «Привет, Дэниел! Какие новости? Как там Лэоэли поживает?»

– Пошёл ты! – вырвалось у Дэниела. Он ударил по клавишам: «Лэоэли погибла. Я всё вспомнил. Шарик утерян безвозвратно».

Через минуту – новое письмо от Эндрю: «Дорогой друг, примите мои соболезнования. Сгораю от любопытства: что вы вспомнили касательно шарика?»

Дэниел не мог не воспользоваться шансом и, припомнив игру, затеянную не так давно Мартином, написал: «Меняю умопомрачительную информацию на ваш шарик».

Эндрю ответил: «Я говорил вам и повторюсь: шарик имеет научную ценность и находится в секретной лаборатории, а не у меня в кармане. То, что вы предлагаете, – безумие. Напоминаю вам о слове, данном мне. Имейте честь».

Дэниел написал: «И я о том же, о научной ценности. Когда я давал вам слово, я ничего не помнил. Дело в том, что это знание принадлежит не только мне, и я не имею права делиться им с кем бы то ни было. Но я не отказываюсь от данного мной слова и готов открыть тайну в обмен на шарик, при котором, извините, будете вы (а не наоборот, учитывая значимость шарика). Это – новое условие, выгодное для нас обоих».

Ответ Эндрю Дэниел прочитал с улыбкой: «Я и не подозревал, что вы нахал. Был бы жив Дэнби Буштунц, обязательно настучал бы ему на вас. Обдумаю ваше предложение».

Пока Дэниел просматривал другие письма, пришло ещё одно от Эндрю:

«Дэниел, давайте начнём всё сначала: встретимся в том же скверике, что и в первый раз, потопчем нашу аллею и попробуем, глядя друг другу в глаза, с помощью взрослых аргументов убедить каждый своего визави. Согласны?»

«Наша аллея, взрослые аргументы – хитрый ход, – подумал Дэниел. – Рассчитан на гипноз первой встречи… и на безупречную логику этого учёного парня, и по его сценарию я должен дать слабину и всё ему выложить… Странно, что он не так категоричен. О чём это говорит? Всё-таки под каким-то предлогом можно вынести Слезу из лаборатории? Или это лишь приём в игре, которую он затеял?»

Дэниел написал: «Эндрю, простите, но нет. У вас научные исследования – у меня суперинформация, связанная с шариком. Вам судить, как ко мне относиться: как ко взрослому аргументу или как к мечтательному тинэйджеру».

«Что ещё сказать ему, чтобы разжечь в нём аппетит?» – подумал Дэниел и добавил к написанному: «Ответьте себе, как вы с высоты взрослого человека и сложившегося учёного смотрите на того юнца из пещеры Медвежьих скал. Как на придурка без аргументов? Возможно, тогда вы решитесь вручить мне шарик и самого себя. Даю слово, не пожалеете». Дэниел отправил письмо.

– Жду пять минут – и на кухню, – сказал он себе.

Вдруг в гостиной раздался отрывистый крик… Там на полу сидел Мартин. Левый глаз он закрывал рукой, правый, полный испуга, уставился на Дэниела. Дэниел видел, что Мартин хочет что-то сказать, но ему надо прийти в себя… Наконец, он заговорил, запинаясь:

– Я редко подхожу… смотрюсь в зеркало, ты знаешь… нет, ты не знаешь, откуда тебе знать… Но эти мысли… эти корявые мысли… о людях, о себе… Я… в общем, я подошёл к зеркалу – взглянуть на себя… давно, знаешь ли, не любовался собой…

– Ну говори же, не тяни.

– Посмотри, что с моим… этим моим глазом, – сказал Мартин и оторвал от лица руку.

– Похоже, всё нормально. Я в том смысле, что ничего не изменилось. Что случилось-то, Мартин? Ты можешь спокойно объяснить?

– Я спокоен, но он раскололся. Я только глянул в зеркало, на своё лицо в зеркале, и он, мой чёртов глаз, раскололся… и голова раскололась напополам. Я с испугу на задницу брякнулся. Глаз рукой прикрыл: испугался, мозги вылезут. Потом мысль: наверно, зеркало лопнуло, и осколки в лицо.

– Мартин, зеркало цело, сам убедись.

– Дэн… больше об этом ни слова, мне стыдно, – негромко, но напряжённо сказал Мартин, и правая половина лица его исказилась, будто силясь уподобиться левой, и в этой окаменевшей кривизне и в покосившемся глазе проступало неприятие собственной слабости, которая так неожиданно обнаружила себя: он ненавидел бояться и вот вдруг испугался.

– Ни слова, – вторил ему Дэниел и отвёл глаза, понимая, что сторонний взгляд усиливает боль переживаний.

– Лучше скажи, как наш шанс, которого нет.

– Да пока топчемся на месте. Есть один человек, физик. У него Слеза… не у него – в лаборатории. Они там Её исследуют. Насколько я понял, пока ничего не знают. В общем, нам нужна Слеза, ему – информация о Ней. Вот такой расклад.

– Дай подумать.

– Ты ел?

Мартин не ответил.

– Пойдём на кухню думать.

– Пойдём отсюда куда-нибудь, хоть на кухню.

– Может в кафе? «Не упусти момент» называется.

Мартин усмехнулся.

– А не боишься, шутник, что я там кого-нибудь съем?

…Мартин и Дэниел сидели на кухне, пили кофе с вафлями и упрямо думали.

– Может, его как-то на ту сторону заманить? Бить на то, что он учёный, сам проверит экспериментальным путём, что к чему. В сущности, ему это и надо, а не чьими-то россказнями пробавляться. А когда там окажемся, Слезу забрать.

– Забрать? – переспросил Дэниел (его смутило это неожиданное предложение).

– Забрать. А то он в твой Дорлиф армию потом приведёт. Ты же этого не хочешь.

– Мартин, пойми, я должен доставить Слово в Дорлиф. Я решил нарушить закон Дорлифа и взять тебя с собой. И этому есть оправдание: ты спас меня.

– Не стану отрицать.

– Но у нас нет Слезы, а у Эндрю Фликбоу Она есть. Об армии я как-то не подумал. Но я понимаю: рано или поздно они, в лаборатории или вне лаборатории, откроют тайну. Допустим, он согласится и пойдёт с нами. Иначе мы в Дорлиф не попадём. Но я не могу силой отнять у него Слезу. Это его Слеза, и он выстрадал право на Неё. Говорю так, потому что кое-что знаю об этом человеке.

– Дэн, извини меня, но ты рассуждаешь как землянин, но не как дорлифянин. Уверен, что этот твой физик не стал бы с тобой церемониться, окажись ты помехой на его пути к славе.

– Ещё варианты у нас есть, светлая голова?

– Может и найдутся, если поискать… Сказать ему, что ты дашь статью в научный журнал и первенство открытия, которое можно подтвердить фактами, будет не за ним. Как тебе такой шантаж? Просто сказать.

– Это называется блефовать… Впрочем, я, внук известного астрофизика, мог бы…

– А я о чём?

– Ты вообще-то лесник или кто?

– Давай ему прямо сейчас напишем.

Через пять минут письмо было готово: «Эндрю, как вы смотрите на то, что в научно-популярном журнале появится статья, к примеру, под таким названием: „Тайна бирюзового шарика“? И подпись: внук Дэнби Буштунца. Я насчёт первенства открытия».

– Дэн, постой, не отправляй, не прокатит, – усомнился Мартин. – Я подумал, если бы у нас видеозапись эксперимента как бы была, а с чего ей как бы взяться, если Слезы у нас нет.

– И Эндрю это известно, – подкрепил сомнение весомым доводом Дэниел.

– Он только посмеётся над тобой и ещё словцо ввернёт типа «шарлатан». Давай лучше это сочинение в небытие отправим, чтобы не оставлять землянам следов нашей глупости.

– Чёрт! Чёрт! Мартин! Я кликнул не туда!

– Куда не туда?

– На «отправить».

– Теперь садись пиши статью в журнал… – сказал по инерции в шутливом тоне Мартин, но осёкся, поняв, что это некстати, и оба подтвердили несостоятельность их затеи молчанием.

– Смотри, тебе письмо.

– Я бы всё-таки сказал: нам письмо, – возразил Дэниел.

Эндрю писал: «Дэниел, могу принять это только как неудачную шутку. Вы вообще-то в курсе, что такое научное открытие? А ведь когда мы первый раз с вами встретились, не думали, что шарик, который нас сблизил, станет яблоком раздора между нами. Прошу вас, одумайтесь».