Братья Бри – Слёзы Шороша (страница 124)

– Семимес, дорогой, что с тобой стряслось? – тревожным голосом спросила Лэоэли, приблизившись к нему.

Прежде чем ответить, Семимес пристально посмотрел на неё.

– На меня напали… эти, – он кивнул в сторону Выпитого Озера.

– Корявыри? Где? – спросил Дэниел.

– Там, в ущелье Ведолик.

– Ты не догнал Савасарда и Гройорга?

– Подожди, Дэн! Ему же плохо. К Фэлэфи надо идти. Пойдём, Семимес.

– Отведите меня к Маламу, отцу моему… У меня с головой совсем худо. Вот, – он ткнул пальцем в рану на лбу. – Этот… корявырь разбил.

– К отцу так к отцу, как хочешь, – не стала перечить ему Лэоэли. – Но Фэлэфи всё равно должна твою рану посмотреть.

– Да, досталось тебе, проводник, – сказал Дэниел, покачав головой, и подумал, что не стоит сразу говорить ему о Нэтэне. – Давай мешок – я понесу.

– Нет, парень, я сам, – тяжело глянув на него, сказал Семимес.

– Парень так парень. Тебе виднее, проводник. Глядишь, потом снова Дэном стану, – отшутился Дэниел.

Лэоэли посмотрела на него с укором.

– Э, Дэн! Не надо так. Я же сказал, у меня с головой совсем худо. Ум из неё вон выскочил, когда этот, – он снова кивнул в сторону Выпитого Озера, – ударил меня.

Дэниелу стало не по себе: он узнавал и не узнавал Семимеса.

– Есть добрая весть, проводник: Мэт на поправку пошёл. Правда, я его сам ещё не видел.

– Увидишь.

– Так, может, сразу к Фэлэфи зайдём? Семимес? – спросила Лэоэли, надеясь, что ради Мэта он изменит своё решение.

– Соглашайся, проводник. Она тебе сразу ум в голову вернёт. И втроём домой заявимся. Вот Малам-то рад будет.

– Э, Дэн! Я же сказал тебе: не надо так, – угроза послышалась в голосе Семимеса.

– Семимес! Дэн же пошутил насчёт ума – не обижайся.

– Ты хорошая. Как тебя зовут?

– Лэоэли. Ты разве не помнишь?

– Помнил, да забыл… когда этот ударил меня. Сначала отведите меня к отцу, а то помру – не увижу.

– Да что ты, Семимес? Ты же сильный, – сдерживая слёзы, сказала Лэоэли.

– Ты же у нас Семимес-Победитель. Правда?

– Правда, Дэн, – лицо Семимеса заметно оживилось.

«Вспомнил, – подумал Дэниел. – Значит, вернётся наш Семимес».

– Отца боюсь: увидит меня такого… с проломленной головой – из дому прогонит.

Дэниел не выдержал и вдруг рассмеялся. Он представил, как морковный человечек гоняется с палкой за Семимесом, и это показалось ему больше нелепым и смешным, чем всамделишным и грустным. Семимес тихо зарычал и погрозил ему палкой.

– Семимес! – остановила его Лэоэли.

– Лэоэли, не бойся, я пошутил, – проскрипел Семимес и тут же прибавил к своим словам то, что говорило против них: – Если бы Семимес хотел его убить, он бы уже убил его… вот этой палкой.

– Да что ты такое говоришь, Семимес, дорогой! Мы видим: ты ранен и измождён, и тебе, наверно, очень плохо. Но Дэн твой друг, и так про друзей нельзя говорить… даже в шутку!

– Лэоэли.

– Что?

– Ты мой друг.

Дэниела обидела эта выходка Семимеса, но он промолчал и снова заставил себя вспомнить, что добрый Семимес вернётся. И всё-таки подумал: «Побыстрее бы его к Фэлэфи».

– Дэн, хочешь наперегонки? – неожиданно предложил Семимес.

– Как в тот раз?! – обрадовался Дэниел.

Семимес утвердительно кивнул головой.

– Бежим! – крикнул Дэниел и рванул…

Семимес немного подождал, потом пригнулся к земле и, рыкнув, сорвался с места… Через несколько мгновений он настиг Дэниела и, сильно толкнув его в спину, сбил с ног. И оглянулся на Лэоэли.

– Семимес-Победитель! – приветливым голосом крикнула она… чтобы не вышло чего-нибудь худого.

– Откуда такая прыть, проводник? – с улыбкой спросил Дэниел.

– Не надо так, – ответил Семимес и пошёл навстречу Лэоэли.

Дэниел подождал их, и они втроём продолжили свой путь в Дорлиф…

Малам сидел на нижней ступеньке крыльца. Он ждал сына. Третьего дня палка дала ему знать, что расстояние между ним и Семимесом сокращается. Но на душе у него всё равно было неспокойно. Давно он не видел страшных снов, так давно, что он и сам не помнил ни одного из них. И вдруг… ничто в жизни не пугало его так, как напугал сон, который приснился ему пять дней назад: Семимес лежал среди павших в битве… он умирал от ран… умирал и звал его… и хотел что-то сказать…

Среди троих, вышедших из липовой рощи, Малам сразу узнал сына. Подскочив со ступеньки, он засеменил им навстречу…

– Не усидел Малам: совсем как ты скачет, – сказал Дэниел, толкнув Семимеса в плечо. – И ты беги, что остановился?

Но Семимес не побежал – он в тот же миг обмер и упал на колени. А когда Малам приблизился к нему, он жалобно заскрипел:

– Отец, прости меня, прости меня, прости меня!..

– Что ты, что ты, сынок!

– Я вернулся… не такой, как был. Этот…

– Корявырь, – подсказал ему Дэниел.

– …Корявырь ударил меня… по голове… и ум из неё вон выскочил. Вот, – он указал рукой на рану.

Малам обнял его, прижал его голову к груди и стал гладить её.

– Не прогоняй меня, отец! – простонал Семимес. – Не прогоняй меня!

– Что ты, сынок, что ты! Что ты, Семимес! – приговаривал Малам, не сдерживая слёз. – Ты вернулся, сынок!.. вернулся… вернулся. И ум вернётся. Фэлэфи поможет нам. Я теперь же побегу за ней.

– Малам, не беспокойся. Я позову Фэлэфи, – сказал Дэниел.

– Дэнэд, дорогой! Лэоэли! Рад видеть вас, дорогие мои! Дэнэд, дай-ка я и тебя обниму!

Дэниел наклонился, и они крепко обнялись.

– И ты дома. Вот и хорошо! Мэт придёт, и совсем хорошо будет. И заживём, как прежде, – Малам говорил так, как будто Дэниел и Мэтью жили в его доме не всего-навсего два дня, а давным-давно и дом этот был и их домом.

Лэоэли стояла поблизости, слёзы скатывались по её щекам. Семимес поднялся с коленей, Малам взял его руку в свою, прижал её к себе, и они пошли к дому. Дэниел и Лэоэли – за ними.

– Отец, Фэлэфи прижжёт мне рану, и ум вернётся ко мне, и я буду твоим хорошим сыном… каким был до того, как меня ударил этот… корявырь.

– Да, сынок, да, родной.