Boroda – Управляю недопониманиями (страница 45)

— Мы уже ждать устали, — прикрыла ладонью улыбку леди Алисия.

— Это так заметно? — Мэрили не могла поднять глаз.

— Светлые Божечки, — Принцесса, несмотря на яркий, зажигательный характер, заговорила очень мягко, доверительно. Это буквально заставило Мэрили всё же оторвать взгляд от столешницы и взглянуть на Её Высочество. Серо-стальные глаза дочери Короля были до краёв наполнены симпатией и поддержкой. — Мэрили, только слепой не видит, как вы любуетесь друг другом, только глухой не слышит любви… Да, любви в ваших с сэром Бойлом голосах. И лишь настоящий самоубийца рискнёт помешать вам наслаждаться этими взглядами и разговорами. Так что вся столица в ожидании, когда вы перестанете мучить этикет, и уже покажете свету, что гонка за сердце закончилась… Давайте честно, она и не начиналась, правильно? Стены ваших крепостей рухнули, едва начались военные действия. Стоило только военачальникам встретиться глазами: тёмно-карими и рубиново-алыми. Вы сдались друг другу, не начиная осады. И всё, что вы сейчас демонстрируете высшему свету — это вежливость врагов без вражды. Манёвры двух полнокровных армий, что решили не обнажать друг против друга мечи. Вы: ты и Бойл — восхитительны в выражении своих чувств. И мы будем ждать столько, сколько вы посчитаете нужным, но ради Бойла, прошу, не мучь его больше необходимого!

— Вы сейчас процитировали отрывок из книги леди Джирайя? — Мэрили спросила, и тут же прикусила язык. Но было уже поздно.

— Тц, — леди Оливия цыкнула, после чего и сама залилась румянцем, начав шкрябать ногтем эмаль блюдца, на котором стояла чашка с чаем. — Вот ты взяла, и всё испортила. А ведь я учила!

— Хих, — леди Алисия держалась недолго, постаравшись прикрыть ладонями всё своё лицо.

— Ваше Высочество, вы действительно думали, что леди Мэрили не читала историю леди Хинаты и сэра Наруто? — леди Оккама Джиллет позволила себе широкую улыбку.

— Ой-ой-ой, всё, — замахала руками Принцесса. — Накинулись-то, накинулись! Да, я повторила слова из книги! Но они, во-первых, красивые, а во-вторых, полностью отражают то, что показывают свету Мэрили и Бойл! Любой дурак видит, что они без ума друг от друга! И все понимают, что леди и лорд лишь пытаются остаться в рамках приличий, чтобы не показаться торопыжками!

— Кстати, скоро приём в честь шестого сына Императора, — заметила леди Алисия. — Думаю, это будет отличным мероприятием, чтобы допустить лишний танец!

— То-о-очно! — восхитилась Принцесса. — Во-первых, там будет весь свет, а во-вторых, «заявление» Бойла и Мэрили подвинет в сторону этого противного хмыря!

— Ваше Высочество, — леди Оккама осуждающе покачала головой. — Он всё же принц…

— Принц-хмырь! — непреклонно подвела черту леди Оливия. — На него даже смотреть неприятно! Лощёный, весь истекающий лестью и патокой… Хмырь, как он есть! Он и папе не нравится, и маме! Даже брат на него глядит, как на какую-то пакость! И эта дура с ним — кукла безмозглая.

— Ваше Высочество… — тут уже даже леди Алисия вздохнула.

— И не надо мне высочествовать, — Первая Принцесса показательно сложила руки на груди. — Принц — хмырь, герцогская дочка — дура! Я всё сказала, и меня переубедит лишь пример с опровержением, а не перечисление их титулов!

— Ох… — леди Джиллет на секунду прикрыла глаза. — Главное, не говорите подобного прилюдно.

— Ага, нет примера или аргументов? — леди Оливия победно улыбнулась. — То-то же! И да, не буду я звать хмыря — хмырём, а дуру — дурой при чужих. Я же сама не дура!

***

От Автора: это была глава для прекрасных леди! На восьмое марта! Джентльменам до завтра читать нельзя!

Дорогие, прекрасные, чудесные леди! Поздравляю вас с международным женским днём! Спасибо, что вы есть, спасибо, что дарите нам, мужчинам, возможность любоваться вашей красотой и наслаждаться вашими чудесными голосами!

Глава 16

Граф Валуа в последние дни часто чувствовал замешательство. Обычно, подобное состояние у него вызывало лёгкий дискомфорт с намёком на раздражение, но сейчас… мужчина скорее получал от своего замешательства удовольствие.

Крайне насыщенное общение с дочерью дарило приятные эмоции. Её голос, взгляд любимого ребёнка, направленный на своего отца, смех…

Чудесный смех. Так похожий на перезвон серебряных колокольчиков. На смех её матери. Но, в случае с дочерью, Демпфер мог понять, что вызвало веселье собеседницы. Как-бы… он специально отбирал забавляющие его истории, и временами, с промежутком от одного до трёх дней (так было указано в руководстве), делился ими с девушкой.

Эффект был потрясающий. По крайней мере, реакция на его первую историю превзошла все ожидания. Сам граф не умел смеяться, но то, насколько забавным посчитала его первый рассказ Мэрили — просто поразило его. Увы, информации для экстраполяции было немного, и следующая история вызвала всего лишь улыбку, но Демпфер, хоть и немного разочаровался в своей интуиции, руки не опустил, решив продолжать в том же духе, и набирать больше данных для построения успешной модели отбора историй для дочери.

Но, в любом случае, светлая улыбка Мэрили каждое утро радовала его глаз. К тому же, как и было написано в руководстве, подобные истории приводили к диалогу. Демпфер знал об этом понятии, и даже вёл беседы со своими партнёрами. Но строго о делах. Разговоры на отвлечённые темы его раздражали, и граф, почти всегда, покидал общество пустомель, если среди них не было Его Величества, герцогов, или представителей некоторых значимых благородных фамилий. В таком случае приходилось терпеть, благо всегда было о чём подумать, следя за беседой лишь для того, чтобы вовремя кивнуть, или вставить односложный комментарий. Его не увлекало подобное времяпровождение…

Но каково же было удивление Демпфера, когда во время одно из завтраков, после рассказа истории о железном руднике, который получилось купить по бросовой цене, из-за глупых слухов о призраках шахтёров, дочь задала вопрос… Хм… Нет, скорее, её заинтересованность порадовала графа, и он ответил. Но за одним вопросом последовал другой, третий, и Демпфер сам не заметил, как пустился в пространные рассуждения о важности образования и неприятностях, что приносит дельцам вера в различные мракобесия.

Осознал это в процессе, споткнувшись на мысли и запнувшись в рассказе. Необычное, новое чувство тлело в его душе от заинтересованного, внимательного взгляда дочери. Она слушала его, внимала его мыслям. И ей было интересно. Мэрили смотрела… не как слуги, ловящие каждое слово господина, не как партнёры, для которых произнесённое Демпфером было важно благосостоянию рода и дел. Это был другой взгляд. Раньше он таких не видел. Даже от любимой супруги.

Бывшая жрица Светлых Богов часто говорила странное, глядя на него. Странное, но приятное. Пленившее его сердце, заставившее насос для крови биться чаще совершенно не от физических нагрузок. Но… говорила почти всегда она, а Демпфер слушал. Ему безразлична музыка, не интересна поэзия, навевают скуку театральные постановки. Но голос жены, её смех… это… ему не с чем сравнивать. Лучшее в жизни… было.

Он думал, что никогда более не испытает и подобия чувств, что дарила ему супруга. И был прав. Тех чувств больше не было. Во всём мире остались лишь неинтересные, серые женщины-силуэты. Единственный во всём свете огонь любви для него погас навсегда. Но у него была маленькая Мэрили. Хрупкая и болезненная, но такая…

Граф снова споткнулся в мыслях. Сложно было подобрать определение, ему тяжело описывать то, что он испытывает, глядя на своего ребёнка. Демпфер знал названия чувств, он даже испытывал некоторые сам. Довольно редко, и почти всегда едва их замечая. Но любовь к дочери, как и любовь к почившей супруге — ему понятны. Пусть для их осознания графу понадобились годы.

В раннем детстве у наследника графского рода Валуа не было цели. Некоторое время он был крайне пассивным. Неразговорчивым, не таким, как другие люди — он был всегда. Но в начале, будучи маленьким мальчиком, его не раз сравнивали с неживой куклой. Через какое-то время, слушая разговоры родителей, слуг, он понял, что все вокруг гордятся силой, богатством, влиянием рода Валуа. Жить без цели… было допустимо для Демпфера, но идея превосходства семьи смогла укорениться в его разуме, после чего мозг ребёнка начал работу над поиском путей для увеличения могущества Валуа.

Именно тогда он закончил с пассивностью, столкнувшись с проблемой недостатка данных для анализа. То что Демпфер стал задавать вопросы вызвало некоторый ажиотаж среди окружающих, и недоумение у него самого: наследник Валуа так и не смог дать самому себе ответ, отчего, матушка, бабушка, а временами даже отец, плакали, когда он начал интересоваться окружающим. Не вносили ясности и попытки узнать причины странной реакции у родных. Те, или начинали снова плакать, или поднимали его с полу, чтобы обнимать… Спрашивать он перестал — бесполезная трата времени, после которой родные на некоторое время теряли в эффективности.

Удивительно, но создание путей к увеличению величия рода Валуа оказалось… увлекательным занятием. Да, разумеется, пришлось принять несколько допущений, потому что изначальная идея роста благосостояния семьи казалась не совсем логичной, но действовать оказалось приятнее, чем бездействовать, и Демпфер отодвинул за скобки уравнения размышления о целесообразности индивиду наращивать могущество семьи в разрезе собственной смертности. Через какое-то время он даже смог принять концепцию рода, как отдельной сущности, состоящей из членов этого самого рода, после чего мысль о смертности одной из частей семьи Валуа полностью прекратила донимать Демпфера подсознательно.