Борислав Григорьев – Родина Боси (страница 2)

По большому счёту ничего особо сложного от Вячеслава не требовалось. Просто взять деньги в размере половины суммы – половины того долга, который они должны были вернуть в Россию, – и сказать, что вопрос нерешаемый. Что договор подписать невозможно. Что возврат долга невозможен. Что, как ни крути, «не складывается».

Фактически ему предлагали стать их решением: он забирает половину долга себе – и на этом в России ставят крест. Вячеславу даже не нужно было врать красиво. Нужно было просто сказать нужные слова правильным тоном. И всё. Долг исчезает. Для них.

Всего десять минут – и его жизнь не будет прежней никогда. Деньги, которые достанутся персонально ему. Сколько это, если измерять сумками? Две? Три?

– Я могу выйти в туалет?

– Да, конечно, по коридору направо.

Вячеслав включил кран с холодной водой.

Выбор был неочевиден для него. Да, надо будет пойти на сделку с совестью. И просто сказать, что вопрос нерешаемый. Или всё-таки решаемый?

Но самое неприятное было в другом: он прилетел сюда не за “своими” деньгами. Он прилетел как представитель. За тем, что должны были вернуть в Россию. И если он возьмёт эти сумки – он не просто обманет клиента. Он подпишет приговор своему “Делу”, тому самому, ради чего вообще он это начал.

И в тот момент, когда он зажмурил глаза, чтобы умыться, перед его глазами всплыла та самая пыльная, знойная кавказская улица у рынка.

Ему лет девять. Брат на два года старше.

Эта невероятная череда событий закрутилась именно тогда, когда на них с братом обрушились пинки, тумаки и едкое чувство обиды и несправедливости.

А ведь я приехал сюда не просто порешать вопросы. Меня привело сюда "Дело". И от сегодняшнего выбора зависит, откажусь я от него или нет.

Закрывая кран, Вячеслав уже не сомневался в своём ответе.

Он вернулся в кабинет и сел так же спокойно, как сидел до этого.

– Я не возьму эти деньги, – сказал он ровно.

В кабинете не случилось ни скандала, ни крика. Хозяин кабинета только посмотрел на него так, будто проверял – действительно ли он понял правила.

Незнакомец слегка улыбнулся – уже без дружелюбия. Скорее, как человек, который понял, что этот сценарий сегодня не сработал.

– Понимаю, – сказал он. – Тогда на этом закончим.

Моника больше не предлагала выходные. Она молча открыла дверь. Всё стало сухо и официально, как будто до этого не было ни сумок, ни слов, ни намёков. Как будто это был просто офис. Просто встреча. Просто разговор.

С тех пор прошло много времени. Конечно, Вячеслав не раз задавал себе вопрос: а может зря я тогда не взял эти сумки с деньгами? Жил бы на островах, на эти деньги можно было бы жить лет пятнадцать без забот о хлебе насущном.

И каждый раз почему-то в голову приходила ещё одна мысль. Да, конечно, можно было бы. Только бы счастья эти деньги точно не принесли.

Глава 2. Детство на Кавказе

Наверное, вы знакомы с расхожей фразой: «Каждый мужчина – это случайно выживший мальчик».

Это было не так давно. Не в лихие девяностые. Хотя в девяностые было всякое…

Шёл 2004–2005 год – уже не лихие девяностые, которые в мире запомнили как эпоху бешеных перемен и нового порядка. Но здесь девяностые никуда не делись: просто стали тише, привычнее, будто легли вторым слоем на жизнь. Где-то в далёких столицах уже всё как-то утряслось и уладилось. В маленьком кавказском городке ещё ходили драться улица на улицу, и мальчишки, отправляясь «на разборки», прихватывали с собой ножи.

И да – в эти годы ещё были города и предприятия, где задержка зарплаты на неизвестно какое количество месяцев была вполне естественным явлением.

И да – предприимчивые и дерзкие мальчишки находили невероятные возможности зарабатывать больше, чем их отцы. Те, чья память хранит события девяностых и нулевых, вспомнят десятки историй, когда смелость, дерзость и предприимчивость открывали удивительные двери тем, кто отваживался в них войти. И это всегда был путь по лезвию бритвы.

Нам часто кажется, что именно нам повезло жить в эпоху перемен. Многое забывается, и кажется, что прежде было всё понятно, размеренно и предсказуемо, но вот пришло новое время – и всё смешалось, вздыбилось и встало с ног на голову. Но нет. Было всякое и прежде.

В тот год родители Вячеслава – Светлана и Андрей – приняли непростое решение. Андрей в те годы держался за работу инженера на заводе и как мог тянул дом. Он не умел красиво объяснять и утешать, зато умел делать: уходить рано, возвращаться поздно, искать подработки, приносить домой то, что можно принести. И, наверное, именно поэтому он до последнего верил, что семья выдержит и этот период – просто надо перетерпеть. Его мать, тонкая, умная, образованная женщина, отлично осознавала: оставаться в крохотном кавказском городке – значит лишить детей перспектив. И она решилась уехать в крупный и развитый город. Выбор пал на Краснодар. Но при всей своей силе и волевой натуре она могла взять с собой только одного из двоих детей – старшего. А младшему, герою нашей истории, предстояло остаться вдвоём с отцом.

Впрочем, в тот солнечный день Вячеслав ещё не знал о принятых решениях. Для одиннадцатилетнего мальчишки жизнь была полна приключений, а события, которые для родителей были драматическими выборами и неурядицами, в его восприятии становились скорее яркими и весёлыми историями – о них он потом будет вспоминать с теплотой.

В тот момент, когда Вячеслав – уже взрослый – в далёком 2021 году будет умываться в сияющем санузле бизнес-центра в словацком Кошице, он вспомнит именно ту драку. Память порой сплетает невероятные узоры, переплетая прошлое причудливым образом. Нам кажется, что мы сами принимаем решения. Но во многом они складываются из сложных переплетений десятков решений, которые принимались прежде.

Драка у рынка

Вячеславу – одиннадцать, старшему брату Илье – тринадцать. Они шли из школы и, проходя мимо рынка, столкнулись с компанией беспризорников.

Откуда беспризорники в двухтысячных? Может, у тех парней и были родители, вот только вряд ли они имели желание и возможность участвовать в жизни собственных детей.

Встречались вам на улицах стайки пацанов, с которыми не хотелось бы пересечься тёмным вечером на пустынной улице? Наверняка видели таких: идут гурьбой, задирают друг друга, словно выводок волчат. Но случись что – мгновенно превращаются в сплочённую банду, особенно если чувствуют свою силу и безнаказанность.

Троица беспризорников неумолимо приближалась. Самому рослому было лет двенадцать. Рыжий, в веснушках, неприятный прищур явно свидетельствовал о том, что с ним лучше не связываться.

– Подвинься, коротышка.

Вячеслава обидно толкнули с дороги.

Нет, он не слабак. И он просто не может не ответить.

Он нецензурно выругался и плюнул. Через мгновение получил резкий удар в ухо и уже лежал на пыльной дороге, сцепившись с обидчиком. Илья был старше и выше. Он яростно вцепился в рыжего предводителя компании и повис у него на плече. В тот же миг на Илью налетел ещё один.

Началась потасовка. Илье достались двое, и пока Вячеслав возился в пыли и грязи с одним мальчуганом, брат принял основной удар на себя.

В тот день ребята постояли за свою честь, насколько это было возможно. Но на самом деле беспризорники на том рынке просто начистили им морды. И боль от ссадин и тумаков вряд ли была сильнее той боли и досады, что разливалась внутри. Ссадины и синяки прошли, а унижение и обида остались надолго.

Но что приятно удивило Вячеслава в тот день – это поведение брата.

Они сидели вдвоём на опустевшей улице, переводя дух после неравной драки, и Илья неожиданно сказал:

– Знаешь, брат, у тебя всё получится! У тебя в жизни вообще всё будет хорошо. Ты справишься – со всем справишься!

Вообще, Илья не был драчуном. Для него было привычнее быть звездой городских музыкальных концертов. Лет с семи он учился игре на фортепиано и никогда не отличался задиристостью и склонностью к потасовкам. В этот раз Илья вёл себя явно странно. И Вячеслав это чувствовал.

Может поэтому ему так запомнились слова брата – и то, что тот ринулся в драку и принял основной удар на себя?

Брат разговаривал по-особенному. И на самом деле тому было объяснение.

Это вышло случайно.

Тайна Ильи

Как-то поздним вечером Илья ворочался и не мог заснуть. Он вышел тихонько в туалет и услышал из кухни голоса родителей.

– Я думаю, мы сможем уехать в июле. Но планировать надо уже сейчас.

Уехать? Круто! Илья весь превратился в слух и неподвижно застыл у двери. Прежде он никогда не бывал в поездках, и предвкушение путешествия смахнуло остатки сна.

– Как думаешь, когда сказать об этом детям? – негромко спросила мать.

– Давай пока не будем. Вячеславу незачем знать, что он останется тут. Придёт весна – там и скажем ближе к делу, – ответил отец, Андрей.

– Я думаю, с фортепиано надо заканчивать. Я договорилась, что в Краснодаре Илья сможет играть на духовых.

Потом мать включила воду, стала позвякивать посудой – и стало совсем ничего не слышно.

Но главное Илья всё-таки уловил.

Он поедет в Краснодар. А брата мать не возьмёт.

Офигеть! Как? Почему? А как же брат останется без него? И надолго ли это? Навсегда? Или он потом вернётся обратно?

Илья ворочался почти до утра, переваривая услышанное. И самый главный вопрос, который надо было решить: должен ли он обо всём рассказать Вячеславу?