Борис Земцов – История отечественного государства и права (страница 24)

Василий III иногда запускал руки в церковную казну. Кроме того, он самостоятельно, без соборного избрания утвердил главой церкви митрополита Варлаама. Но вскоре тот чем-то не угодил великому князю и оказался в монастырском заточении.

Вмешательство в дела управления церковью из эпизодического стало превращаться в постоянное: в 1539 г. бояре заставили митрополита Даниила отречься и сослали его в монастырь, та же судьба в 1542 г. постигла митрополита Иоасафа.

Церковная юрисдикция постепенно ограничивалась: дела по политическим преступлениям и разбою, совершенными духовными лицами передавались в светский суд.

Иван IV на церковном Соборе 1551 г. вновь попытался добиться конфискации церковных земель. Церкви удалось тогда отстоять свою собственность. Потери оказались незначительными: отныне монастыри имели право приобретать новые земли только с согласия власти.

В течение этого периода все социальные слои утратили те минимальные права и свободы, которые они имели. Такое принципиальное изменение социальной системы произошло в условиях образования единого государства без необходимых на то социально-экономических предпосылок и ухудшения внешнеполитического положения. Единственным средством обеспечения безопасности и единства страны стало усиление административно-финансового нажима государства на все слои населения.

Изменение социального статуса бояр. Первой причиной наступления государства на права удельных князей и бояр стала логика политической борьбы: любой социально-политический институт (в данном случае государство в лице великого князя), не имеющий политических ограничений, всегда стремится к абсолютной власти.

К началу княжения Ивана III Тверь, Рязань, Новгород и Псков лишь формально сохраняли статус самостоятельных государств. Их владельцы еще могли пытаться заключить союзы с противниками Москвы, однако шансов изменить расстановку сил в стране у них уже не было. К концу XV в. формальную независимость сохраняли только Рязанское княжество и Псков. «Отъезд» удельных князей и бояр в иные княжества в Москве рассматривался уже как государственная измена. Поэтому московские князья стали брать с них «присяжные» записи с обязательством о неотъезде. В 1474 г. появилась первая запись о «неотъезде». (Официально право «отъезда» было перечёркнуто в 1534 г.: отныне в случае отъезда боярин лишался своей вотчины).

В середине ХV в. в Москве проживало приблизительно 40 боярских московских родов, наиболее известными и влиятельными из которых являлись Кошкины, Морозовы, Бутурлины, Челяднины, Воронцовы, Ховрины, Головины, Сабуровы, Вильяминовы. В 1463 г. Ивану III били челом о принятии на службу все (Великий с удельными) князья ярославские, в 1472 г. – остававшиеся вольными князья ростовские (половину княжества Москва приобрела раньше). К концу же ХV в. из разных княжеств в Москву прибыло более 150 княжеских и боярских родов.

Приехавшие стали яростно отстаивать право на получение чина в зависимости от знатности своего рода и собственных служебных заслуг. Потомок Великого князя считал себя выше удельного, удельный – выше своего боярина, но московский боярин мог быть выше удельного князя, тем более – выше боярина других княжеств. Так возникло «местничество».

Название этого социального института происходит от слова «место»: в соответствии с родовитостью бояре получали те или иную должности и, в частности, место за великокняжеским столом. Местничество утвердилось в условиях сохранения в политической системе традиций удельной Руси и являлось по своей сути компромиссом между властью и феодальной аристократией.

Наплыв кандидатов на службу дал Ивану III возможность одаривать должностями наиболее преданных, независимо от знатности. Преданность во многом проявлялась в угодничестве. Знатные, но гордые подданные имели гораздо меньше шансов на хорошую должность. Боярство как слой не преследовалось, однако у Великого московского князя появилась возможность их унижать.

Столкновения великих князей с боярами были редкостью и носили характер личных конфликтов. У Ивана III он произошел в самом конце его княжения – в 1499 г. Иван III сначала назначил своим наследником внука Дмитрия (от старшего сына своей первой жены) и венчал его на великое княжение. Затем «развенчал» и назначал наследником сына от своей второй жены – Василия. Мать Василия бояре не любили, поскольку та в быту сохраняла итальянские привычки, и выступили на стороне Дмитрия. Началась полоса дворцовых интриг. Сторонники Дмитрия потерпели поражение: князь С. Ряполовский-Стародубский поплатился головой, а князь И.Ю. Патрикеев с сыном были насильно пострижены в монахи, остальные отделались легким испугом.

Такой же характер личной вражды носили конфликты Василия III с боярами.

Второй причиной сокращения административной свободы боярства стала тяжелая внешнеполитическая обстановка.

Война требовала больших затрат, а бояре имели значительные финансовые льготы. Фактически Великий князь собирал армию на средства своего собственного удела, поэтому Василий III начал лишать бояр их финансовых привилегий. Завершил начатое его сын Иван IV: в 1550 г. он лишил бояр финансовых льгот. «Тарханных грамот впред не давати никому, – говорилось в Судебнике Ивана IV, – а старые тарханные грамоты поимати у всех».

Кроме того, осложнение международного положения Московской Руси продемонстрировало ущербность местнического принципа организации армии. Этот принцип означал, во-первых, что удельные князья и бояре приходили на военные сборы со своими людьми – «людно». Во-вторых, что командиры отдельных соединений подчинялись друг другу лишь в том случае, если нижестоящий командир был менее знатным, чем вышестоящий. В случае возникновения конфликта любой из них мог вывести из боя своих людей. Поэтому при назначении на военную должность, правительство должно было руководствоваться не профессиональными качествами претендента, а местнической иерархией. Четкая, оперативная система управления армией в этих условиях была просто невозможна. Ради искоренения этого зла правительство в 1549 г. приняло приговор «О местах». Его смысл заключался в попытке устранения местнических споров в полках, особенно – во время походов.

Третьей причиной ухудшения статуса боярства стала потребность государства в эффективном государственном управлении. До начала XVI в. Московская Русь представляла собой конфедерацию княжеств, которая лишь формально управлялась из Москвы с помощью «кормленщиков». Но время шло, единое Московское государство постепенно становилось централизованным (то есть центральные органы власти были дополнены местными). В правление Елены Глинской властные возможности кормленщиков сократились, а контроль над ними со стороны центральных органов возрос. В 1550 г. из рук кормленщиков к государству перешло право сбора пошлин и налогов. В это же время некоторые волости получили право самим выплачивать казне налоги взамен выплаты кормов волостелю. С 1552 г. местное управление стало строиться без кормленщиков, а в 1556 г. кормления были отменены.

Существовала и четвертая причина – рост государственного аппарата. Темпы его роста превышали темпы естественного прироста бояр как социальной группы. Требовались и воеводы в армию, и наместники в уезды и волости, и чиновники в приказы, куда боярам идти было зазорно. В результате эти места стали заполняться дворянами, экономические и политические интересы которых столкнулись с интересами бояр.

К середине XVI в. социально-политическое положение этого слоя значительно изменилось. По указанию царя бояр переселяли из их вотчин на другие земли, но уже на правах помещика. Отныне бояре должны были нести военную или чиновничью повинность в пользу государства. Из некогда правящего сословия они превратились в «служилых людей по отечеству».

По своему положению они делились на чины боярские (бояре, окольничие, думные дворяне и думные дьяки), московские (стольники, чашники, постельничие и т.д.) и городовые (провинциальное боярство).

Судьба «служилых по отечеству» принципиально отличалась от жизни европейских феодалов: служба во всех европейских странах была добровольной. Например, в

Польше шляхтичи могли не ходить на войну даже в том случае, если враг напал на их собственную страну. В Москве же термин «служилые люди» стал синонимом «кабальные люди», «государевы холопы».

В 1556 г было принято «Уложение о службе». Отныне все бояре обязаны были служить с 15 лет и до 60 (впрочем, последний срок не соблюдался, и служили обычно до смерти). Уклониться было невозможно, даже если человек был ранен или болен, как невозможно было и служить спустя рукава. Перед поступлением на службу каждый боярский сын должен был представить в Разрядный приказ «поручительную запись». В ней перечислялись имена и чины людей, которые ручаются своим имуществом и семьёй, что данный человек не изменит на государственной службе или поле боя. Число поручителей колебалось от 2 до 118 человек. Таким образом, власть связала всех бояр круговой порукой. Поручительную запись не предоставлял только один человек – царь.

Не менее важным положением этого закона стало превращение бывших боярских вотчин в поместья. Отныне размеры земельных владений и качество определялись по такому же принципу, что для дворян, – в зависимости от успехов в службе. Таким же образом, не по собственному желанию, а по воле государя и в зависимости от размеров поместий бояре должны были выставлять в поле определенное число вооруженных людей. Была проведена опись боярских земель, исключившая отныне возможность для уклонения от службы и комплектования армейских частей.