Борис Земцов – История отечественного государства и права (страница 26)

Итак, к середине XVI в. в социальной системе России произошли существенные изменения. Если еще в княжение Ивана III социальная система состояла из разнообразных групп, наделенных как обязанностями, так и правами, то в течение последующих десятилетий от прав ничего не осталось. Социальные отношения стали строиться не по европейскому (частноправовому принципу), а по служебно-иерархическому. Место каждого отдельного социального слоя определялось формой служения Родине: бояре выполняли военные и административные функции, крестьяне и торгово-ремесленные слои были обязаны платить подати. Изменение положения не только крестьян, но также бояр и дворян позволяет сделать вывод о принципиальном отличии российской социальной системы от западноевропейской.

Все социальные слои в течение первой половины XVI в. утратили гражданские свободы. Это означало завершение формирования российской разновидности восточной социальной системы, где все социальные слои в равной степени бесправны по отношению к государству.

Источники. Образование единого, централизованного государства, вызвало значительную правовую активность власти.

«Сокращенная правда». Вероятно, в конце XV в. возникла «Сокращенная редакция «Русской правды». «Пространная редакция» к этому времени во многом устарела, поэтому была предпринята попытка собрать воедино лишь те статьи, которые продолжали действовать. Однако она оказалась неудачной, поскольку развивающиеся социальные отношения требовали новых норм.

Московская судная запись 1486 г. В ней определялся порядок суда по уголовным делам. Например, уголовные дела в целом по княжеству подлежали суду большого наместника, а гражданские дела по своим уездам и волостям находились в компетенции двух других наместников. В уголовном суде отдельно рассматривались дела по подозрению в совершении преступления и дела преступников. Отдельный суд функционировал и в имениях удельных князей.

Белозерская уставная грамота 1488 г. Белозерское княжество формально оставалось еще удельным, то есть свободным. Однако Московское княжество контролировало его еще с конца XIV в. Поэтому основное внимание в Грамоте посвящено регулированию повинностей местного населения в отношении Москвы. Фактически это закон о местном управлении. Грамота сужала иммунитеты бояр и расширяла функции княжеской администрации.

Судебник 1497 г. К концу XV в. московские князья формально уже подчинили себе всю Северо-восточную Русь. Страна стала единой. Однако процесс формирования централизованного государства только начинался. В каждом из завоеванных княжеств всё ещё действовать свои правовые нормы, что было неприемлемо для единого государства. Ради унификации этих норм и был написан данный Судебник. Подлинник разделен на 94 заголовка, но М.Ф. Владимирский-Буданов по смысловому признаку выделил 68 статей.

Судебник дошел до нас в единственном экземпляре. Следовательно, можно предположить, что действующим правовым документом он на тот момент не был.

Судебник 1550 г. В течение первой половины XVI в. социальные процессы усложнились, и государство должно было отреагировать на эту ситуацию созданием новых правовых норм для всех социальных слоев. Импульсом к установлению этих норм стали городские восстания конца 40-х гг.

Подлинник Судебника 1550 г. не сохранился. Однако до нашего времени дошло 13 списков XVI в, что позволяет полностью реконструировать первоначальный вариант.

В Судебнике 99 статей (последняя, сотая статья была дописана позже). Они содержат нормы процессуального, уголовного и гражданского отраслей права.

Во всех социальных системах законами регулируются отношения внутри государственного аппарата, отношения между властью и обществом, отношения в самом обществе. Порядок статей Судебника 1550 г. говорит о том, что власть стремилась к достижению социальной стабильности. На первом месте для нее по степени важности стояли вопросы взаимоотношения с обществом. На основе социальной целесообразности и справедливости князь и его окружение пытались усовершенствовать судопроизводство, защитить население от государственных служащих среднего звена, помышлявших о наживе больше, чем о своих обязанностях. Правда, при определении приоритетов Судебник однозначно отдает предпочтение общегосударственным интересам перед частными.

Судебники 1497 г. и 1550 г. представляют собой собрание процессуальных норм. То есть с правовой точки зрения они ограниченнее не только Псковской судной грамоты, но и «Русской правды».

«Стоглав». Основным источником по изучению взаимоотношений церкви и государства, внутрицерковных процессов и поведения христианина в быту является «Стоглав» – итоговый документ Церковного собора 1551 г. (Этот сборник постановлений разделен на сто глав, отсюда его название).

Значимость церкви в средние века определялась слабостью государства. Оно не имело необходимых возможностей для преодоления социальных конфликтов в виде разветвленного бюрократического аппарата. Тогда как церковь, пропагандируя нравственные христианские ценности, способствовала их сглаживанию. Однако церковь представляла собой не только важнейший социальный регулятор. Сконцентрировав в своих руках огромные земельные богатства, она превратилась в политическую силу, которая реально конкурировала с набирающим силы молодым единым государством. Эти противоречия также требовалась снять.

На Соборе были рассмотрены следующие вопросы:

– о церковном суде и управлении,

– о церковных старостах,

– о канонах для иконописцев и зодчих,

– о благотворительности,

– о праздниках,

– о необходимости борьбы с еретиками и ересью.

Итогом работы и стал «Стоглав». Он написан в виде ответов церковных иерархов на вопросы царя. Маловероятно, что царь Иван IV, которому в то время исполнилось лишь 20 лет, действительно задавал эти вопросы. Скорее всего, они были поставлены его ближайшим окружением – «Избранной радой» и, прежде всего, его духовником Сильвестром.

Решения Собора оказались компромиссными. С одной стороны, церковь решительно отвергла притязания государства на свою земельную собственность и установление подсудности священников светскому суду. С другой – лишилась возможности открывать впредь в городах новые слободы, приобретать новые земли (получать в дар или покупать) дозволялось только с разрешения царя. Что касается предложений власти по укреплению социально-нравственного положения церкви, то все они были приняты.

Уголовное законодательство. До конца XV в. уголовное законодательство было мягким: власть редко прибегала к смертной казни, членовредительство тоже не получило распространения. Эта мягкость вызывалась комплексом причин:

– в условиях борьбы за независимость жизнь каждого подданного в глазах власти имела ценность. В частности, это проявилось в возникновении влиятельной доктрины «социальной полезности человека». Социально опасных людей ссылали на границу, что считалось не столько наказанием, сколько выполнением патриотического долга,

– общество было устойчивым, то есть каждый занимал в нем определенную нишу, и совершать правонарушения не было необходимости. Социальные конфликты не возникали,

– не меньшее значение имело и правосознание народа, осуждавшего жестокие наказания,

– кроме того, в незначительных по площади княжествах власть могла относительно быстро найти и наказать почти любого преступника,

– и, наконец, немаловажную роль играло и то, что уголовное право одновременно носило светские и религиозные начала. А церкви важно было не наказать, а вернуть грешника в лоно церкви, добиться духовного преображения правонарушителя.

В силу всех этих причин задача искоренения преступности репрессивными методами не была актуальна.

В первой половине XVI в. ситуация изменилась.

Во-первых, ужесточение уголовного права вызывалось общим ухудшением отношений между властью и обществом.

Во-вторых, рост населения городов породил профессиональную преступность. Сама же преступность явилась результатом духовного кризиса общества, уставшего от многолетних и тяжелых войн.

В-третьих, территория страны и численность населения выросли, а государственный аппарат был еще слабым, поэтому обеспечение социального спокойствия теперь достигалось путем усиления наказания и устрашения потенциальных преступников.

Изменения в уголовном праве начались с изменения взгляда на преступление. Отныне оно стало рассматриваться не только как преступление против личности, а как общественно опасное деяние.

В январе 1555 г. Боярская дума приняла решение о разбойных делах, после чего стала широко применяться пытка.

При определении меры наказания применялся «повальный обыск», под которым понималась характеристика личности обвиняемого. «Лихим» по Судебнику 1550 г. человека признавало общество. Если преступник окажется не «лихой», то наказание уменьшалось. В случае признания его «лихим человеком» наказание автоматически возрастало.

Уголовных дел в те десятилетия оказалось на редкость много:

– установления коллективной ответственности (путем наказания родственников),

– казни и наказания (битье кнутом, палками, плетьми) стали публичными,

– для наиболее опасных преступников была введена смертная казнь,

– появилось клеймение (выделение преступника из числа законопослушных людей путем отрезания ушей, носа, языка);