Борис Воронов – Печать. Чекмарь (страница 3)

— Спасибо, — бросил Миша и направился с Олей к машине.

Когда они заняли места в салоне «Тойоты», девочка закричала:

— Так ты сидевший?!

— Да не сидел я, — спокойно отвечал отец.

— Но тот мужик сказал, что ты…

— Оль, ты знаешь, что такое условный срок? — перебил её Миша.

— Какая разница — условный или не условный?

— Большая, — Михаил завёл машину. — Когда тебе дают условку, ты живёшь той же жизнью, что и раньше, только ходишь к участковому отмечаться.

Оля задумалась:

— Так ты не сидел в тюрьме?

— Нет! — твёрдо ответил он.

— А за что тебя судили?

— За глупость.

— Пап, правда, расскажи.

— Ударил одного ублюдка, а тот написал заявление.

— Сильно ударил?

— Нос сломал и немного руку.

— Немного? — рассмеялась Оля. — Это как?

Миша вспомнил, как намеренно ударил пяткой по лучевой кости мужика, когда тот лежал на полу, вытирая кровавые сопли.

— Вот так, — в ответ улыбнулся Михаил.

— А зачем ты подрался?

— Надо думать, прежде чем говорить.

— Что он такого сказал?

— Если подумать, просто выразил своё мнение.

— Это случилось после смерти мамы?

Отец кивнул.

— Расскажешь? — попросила Оля, укутываясь в плед.

— Дочь, для меня период после смерти Киры был тяжёлым. Я бы не хотел вспоминать обо всём, что со мной происходило.

— Почему ты не можешь мне довериться? Разве у тебя есть ещё родные люди? — небрежно бросила Оля.

Михаил потёр глаза, затем сбавил скорость и начал:

— Однажды я пил в каком-то баре. Ко мне подсел мужик и попытался разговорить. Не знаю, чего он добивался, — возможно, хотел найти собеседника, но я ни с кем не желал общаться. Сначала я просто его игнорировал. Только он начал рассказывать о том, какие женщины суки, мне пришлось вступить в диалог. Сейчас я понимаю — он не знал о моей истории, но тогда его слова показались мне обидными. Вместо того чтобы просто объяснить, в чём мужик не прав, я вывел его из бара и избил.

— Что он такого сказал? — поинтересовалась Оля.

— Говорил, что женщинами нужно пользоваться, а как только они перестают давать тебе то, что нужно, — проще их убить, чем расстаться полюбовно. Я принял его слова на свой счёт.

— Вот скотина, — заметила дочь.

— Именно, — подтвердил Михаил.

— И он ещё заявление написал… подонок! И сколько тебе дали?

— Два года.

— Жесть… Не думала, что мой отец гангстер.

— Какой из меня гангстер, о чём ты вообще?

— Да ладно, папаша, ты правильно поступил.

— Рад, что ты так думаешь, — сказал Михаил и переключил передачу.

— А чего машину так трясёт? — спросила Оля.

— Казахстанские дороги.

— Так я не посплю… — она придвинулась к левому окошку. — И ни черта не видно.

— Там смотреть не на что, — ответил Миша.

— Пап, а в том гостевом доме вайфай будет?

— Этого не знаю. Главное, чтобы кровати были без клопов.

— Тогда мне нужна симка.

— Уже соскучилась по друзьям? Не терпится им написать?

— У меня же блог! — сказала Оля, будто отец должен был об этом знать.

— Чего? Какой блог? — удивился Михаил.

— Да я в Телеграме пишу посты.

— О чём хоть пишешь?

— О разном… Допустим, вчера я рассуждала, какой у нас с тобой будет отпуск.

— Хотела сказать «каникулы»?

— Это у меня каникулы, а у тебя отпуск.

— Логично… — заметил отец. — И какие у тебя ожидания?

— Пока оптимистичные. Я погуглила — в общем, есть куда съездить и что посмотреть.

— Разве мы с тобой едем не на лыжах кататься?

— Пап, в Риддере ещё природа восхитительная!

— Спорить не буду. И куда ты хочешь съездить?

— Я набросала небольшой список. Заселимся — покажу.

— Договорились, — на лице отца расцвела улыбка.

Он был рад, что Оля с энтузиазмом отнеслась к поездке. Долгое время Михаил думал, как заставить дочь отправиться с ним в Риддер, на какие точки надавить, и в голову пришла идея горнолыжного отдыха.

На самом деле у Миши были свои цели, и они никак не вязались со спокойным отдыхом. Он питал надежду, что Оля не догадается о настоящих планах отца, однако был готов и к обратному. В случае, если правда выплывет наружу, — придётся рассказать ей обо всём, чего Михаил не хотел.