Борис Воронов – Печать. Чекмарь (страница 1)

Борис Воронов

Печать. Чекмарь

Глава 1

За окном машины стояла непроглядная темень, только сквозь лобовое стекло ещё можно было хоть что-то рассмотреть, однако и тут проблема — хлопья снега закрывали водителю обзор. Миша старался не гнать, но желание быстрее добраться заставляло его сильнее давить на педаль газа.

По встречной полосе мчались водители большегрузов, слепя Мишу светом фар, но он за последние восемь часов дороги к этому привык, чего нельзя было сказать про Олю — его четырнадцатилетнюю дочку, сидящую на заднем сиденье. Девочка укуталась в плед, оставшийся от мамы, и внимательно следила за дорогой.

— Пап, ты можешь не гнать? — попросила Оля.

— Доченька, если я не буду ехать быстрее, мы доберёмся только через два дня, — ответил Михаил.

— Зато приедем целыми, — настаивала девочка.

— Ты не доверяешь отцу? — спросил Миша и немного сбавил скорость.

— Доверяю, но в дороге может случиться что угодно, — ответила Оля. — Разве не видишь, сколько снега на улице? Я не хочу улететь в кювет.

— Никто никуда не улетит, — стоял на своём Михаил. — Однажды мы съездим с тобой на Таганай — туда ещё попробуй доберись! Дорога там — ужас. Когда едешь вдоль Уральского хребта, не дай бог скорость повысишь — большегрузы переворачиваются только так.

— Тогда я точно не поеду, — сказала Оля.

— Зря, — ответил Миша. — Мы с твоей мамой объездили весь Уральский хребет, да и не только. Больше всего нам понравился Алтай — красота!

— Вот на Алтай я бы съездила.

— Так поехали летом. Как раз у тебя будут каникулы, а я возьму отпуск.

— Посмотрим, — сказала Оля, накинула на голову плед и придвинулась ближе к отцу. — Летом я хотела записаться на актёрские курсы.

Миша удивился:

— Серьёзно? Ты хочешь стать актрисой?

— А что тебе не нравится? — спросила дочка.

— Не думаешь, что эта профессия… неподходящая?

— Что ты имеешь в виду? — спросила Оля.

— Как мне кажется, ты бы хорошо зарабатывала переводчиком. У тебя же дар к языкам, с самого детства по‑английски лепечешь, как на родном!

Оля вернулась на место, вытянулась на заднем сиденье и сказала:

— Мама хотела стать актрисой.

— Тебе необязательно воплощать её желания, к тому же…

— Что? — перебила его дочка.

— У мамы не получилось поступить в Щукинское училище, — ответил Миша.

— Если у неё не получилось — это не значит, что я не смогу!

Михаил замолчал. Он не знал, как дальше продолжать разговор. С того времени как умерла жена, он толком не говорил об этом с дочерью, да и Оля сама не помнила маму — только с его рассказов. Кира погибла спустя два года после рождения дочери, и эта рана до сих пор терзала Мишу.

— Я хочу есть, — сказала Оля.

— Сзади в багажнике пакет с продуктами, — напомнил отец.

— Ты будешь? — спросила дочка, потянувшись за пакетом.

— Съем пару бутербродов.

— Тогда останавливай.

— Мы можем так поесть.

— Нет, ты за рулём есть не будешь! — настаивала Оля.

Миша глубоко вздохнул:

— Хорошо, только давай не задерживаться. Быстро поедим — и дальше в дорогу.

— Как скажешь, — согласилась дочь.

Михаил притормозил и припарковался у края обочины. В это время Оля вытаскивала из пакета продукты: нарезанный хлеб и колбасу. Она предлагала отцу сразу сделать бутерброды, а он наотрез отказался. Говорил — пусть колбаса с хлебом останутся в упаковке, тогда точно не пропадут. Вечно отец настаивает на своём, а последствия разгребать приходится ей!

— На, — сказала Оля и передала отцу бутерброд.

— Спасибо, — ответил Миша и откусил кусок. — Мне кажется, с колбасой что-то не так.

— Так она копчёная, ты такую не ешь, — объяснила Оля.

— Зачем ты её взяла?

— Потому что копчёности быстро не пропадают, в отличие от твоей докторской колбасы!

— Ладно, — смирился Миша и продолжил есть бутерброд. — Есть что попить?

— Я сделала нам чай в дорогу.

— Дочь, ну ты даёшь! Почему сразу не сказала?

— Ты бы за раз всё выдул — и нам бы не хватило на ужин.

— Он ещё горячий?

— Тёплый, — ответила Оля и налила чай в металлическую кружку.

Миша сделал глоток:

— Не сказать, что тёплый, довольно горячий.

— Термос хороший, — заметила Оля и приступила к ужину.

Миша махом прикончил три бутерброда, а Оля всё не могла с одним справиться. Как бы отец её ни подгонял, дочь не хотела спешить. Казалось, она о чём-то думала, однако всё не решалась поведать об этом отцу. Наконец, когда с бутербродом было покончено, девочка смогла задать вопрос:

— Пап, ты скучаешь по маме?

— Конечно, доченька, — ответил Миша и помрачнел.

— Последнее время я каждый день о ней думаю, — призналась Оля. — Какой бы она была мамой?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Миша и передал кружку дочери.

Та сделала глоток и сказала:

— Я же её толком не помню, и мне интересно — она бы любила меня?

— Доченька, что за странные вопросы? Кира тебя до сих пор любит!

— До сих пор? — усмехнулась Оля. — Считаешь, она всё ещё жива?

— Нет, мертва, — с тревогой в голосе ответил Михаил. — Но человек, даже после смерти, не перестаёт любить. Он уходит в другой мир, но продолжает наблюдать за своей семьёй, оберегать и защищать, когда это потребуется.

— Что-то не верится, — бросила дочь и принялась завязывать пакет с продуктами. — Мёртвый человек ничего не может делать. Он просто мёртвый!

— Ошибаешься, — стоял на своём Миша. — Если тело умирает — душа остаётся жить!