Борис Виан – «Пена дней» и другие истории (страница 81)

– Раз гусь, два гуся, три гуся, четыре гуся, пять гусей, шесть гусей!.. – провозгласил аббат.

– Семь гусей! – закончил археолог.

– Аминь! – сказал Петижан.

Он осенил себя крестным знамением и вышел из палатки.

IX

Эти эксцентрические круги могут быть приведены в соответствие…

– Так вы говорите, это лимемы? – спросил аббат Петижан, указывая на траву.

– Нет, это не лимемы, – ответил археолог. – Но лимемы тоже есть.

– Абсолютно бесполезная вещь, – заметил аббат. – Зачем нужно название, если и так знаешь, о чем речь?

– Чтобы удобней было обсуждать.

– В таком случае можно дать предмету и другое имя.

– Конечно можно, – согласился археолог. – Но тогда все предметы будут называться по-разному, в зависимости от того, к кому обратишься.

– То, что вы говорите, – солецизм, неправильность. Не «к кому обратишься», а «кого хочешь обратить».

– Вовсе нет, – сказал археолог. – Во-первых, это типичный варваризм; во-вторых, это совершенно не то, что я хотел сказать.

Они шли по направлению к отелю Баррицоне. Аббат без церемоний взял Атанагора под руку.

– Я очень хочу вам верить… – сказал он. – Но это меня удивляет.

– Всему причиной ваша конфессиональная дезориентация.

– Отвлекитесь от этой темы и расскажите, как ваши дела с раскопками.

– Мы очень быстро продвигаемся вперед и следуем курсовой линии.

– По каким ориентирам она проходит?

– Мм… – промычал археолог. – Затрудняюсь сказать… Погодите-ка… – Он остановился, соображая. – Линия проходит где-то недалеко от отеля.

– А мумий уже нашли?

– Мы едим их всякий раз, как садимся за стол. Вполне съедобно. Они, в принципе, недурно приготовлены, только специй другой раз многовато.

– Я пробовал однажды мумий. В Долине царей, – сказал аббат. – Это было у них фирменное блюдо.

– Они их там специально производят. А наши – натуральные.

– Терпеть не могу мясо мумий, – сказал аббат. – Кажется, даже ваша нефть мне больше по вкусу. – Он отпустил руку Атанагора. – Простите, одну минуточку.

Петижан взял разбег, подпрыгнул и произвел в воздухе двойное сальто. Он приземлился на руки и тут же пустился колесом. Сутана, развеваясь, липла к ногам и обрисовывала круглые бугристые икры. Проделав с дюжину кульбитов, аббат замер в стойке на руках и неожиданно встал на ноги.

– Я воспитывался у эвдистов, – объяснил Петижан. – Они мне дали суровое, но бесспорно благотворное для души и тела образование.

– Ужасно жалею, что отказался от религиозной карьеры, – сказал Атанагор. – Глядя на вас, я начинаю понимать, чего лишился.

– Вы и так неплохо преуспели, – сказал аббат.

– Откопать курсовую линию в моем возрасте… Поздновато.

– Вашей находкой воспользуются молодые поколения.

– Да уж.

С возвышенности, на которую они взобрались, открывался вид на отель Баррицоне. Перед отелем, блестящая и новая, сверкала в солнечных лучах поднятая на сваи железная дорога. Слева и справа от нее громоздились песчаные насыпи, а начало дороги терялось в дюнах. Технические исполнители загоняли в шпалы последние скобы; каждому удару молота предшествовала вспышка, и только немного спустя издали доносился звук.

– Они же собираются резать гостиницу! – воскликнул Петижан.

– Да… Расчеты показали, что это необходимо.

– Глупость какая! – сказал аббат. – В этих краях не так много гостиниц.

– Я подумал то же самое, – сказал археолог. – Это инициатива Дюдю.

– Я легко мог бы скаламбурить по поводу его имени, – сказал аббат, – но создается впечатление, что он не случайно его носит. Кроме того, с моей достаточно высокой позиции я вижу, что делать этого не стоит.

Они замолчали, потому что грохот молотов сделался оглушительным. Желто-черное такси слегка посторонилось, пропуская железную дорогу. Гепатроли на окнах буйствовали с прежней силой. Над плоской крышей отеля, как всегда, играла зыбь. И песок был все таким же песком – сухим, желтым, рассыпчатым и притягательным. Солнце, оно тоже ничуть не изменилось и сверкало с обычным своим постоянством, пряча за гостиницей холодную черную зону, которая мертво и неподвижно раскинулась на подступах к горизонту.

Карло с Мареном перестали стучать, чтобы дать пройти аббату и археологу; кроме того, на этот день работа была кончена. Прежде чем продолжать строительство, надо было разрушить часть отеля, но сначала все же вынести тело Баррицоне.

Уронив тяжелые кувалды, рабочие медленно побрели к сложенным в штабеля рельсам и шпалам, чтобы подготовить монтаж следующего участка. Хрупкие и грациозные подъемные механизмы, состоявшие из стальных перекладин, вырисовывались над складом материалов и расчерчивали небо черными треугольниками.

Рабочие взобрались на насыпь, помогая себе руками, где подъем был слишком крут, и, спустившись по противоположному склону, исчезли с глаз аббата и его спутника.

Петижан и Атанагор вошли в залу гостиницы и прикрыли за собой стеклянную дверь. Внутри стояла духота; запах лекарств струился с лестницы вниз, скапливался у пола, забирался в пустые углы и закоулки. И нигде ни души.

Они подняли головы и услышали над потолком приглушенные шаги. Аббат направился к лестнице, собираясь на нее взобраться; археолог последовал за ним. Тошнотворный запах бил в нос. Атанагор старался не дышать. Они поднялись на второй этаж и, очутившись в коридоре, пошли на голос. Он привел их к комнате, где лежало тело. Аббат и Атанагор постучали и получили разрешение войти.

То, что осталось от Баррицоне, лежало в ящике; оно помещалось там без труда, поскольку несчастный случай укоротил итальянца. Макушка прикрывала ему лицо, пряча черты под черной кудрявой шапкой волос. В комнате находился Анжель. Он говорил сам с собой и замолчал, когда вошли посторонние.

– Здравствуйте! – сказал аббат. – Как идут дела?

– Да так… – сказал Анжель, пожимая руку археологу.

– Мне показалось, вы разговаривали, – сказал аббат.

– Я боюсь, что ему скучно, – сказал Анжель. – Вот я и говорю с ним. Может, он не слышит, но все равно ему от этого спокойнее. Он был хорошим парнем.

– Прескверная с ним вышла история, – сказал Атанагор. – Вконец обескураживающая.

– Да, – сказал Анжель. – Профессор Жуйживьом тоже так считает. Он сжег свой самолет.

– Фу-ты ну-ты, эка жалость! – сказал аббат. – А я-то надеялся посмотреть, как он летает.

– Это довольно страшное зрелище, – сказал Анжель. – Так, во всяком случае, кажется…

– Почему это?

– Потому что, в сущности, ничего не видно. Он слишком быстро летает, слышен только звук.

– А где профессор? – спросил Атанагор.

– Наверху. Он ждет, когда за ним придут.

– Зачем придут?

– Список больных сравнялся, – объяснил Анжель. – Профессор опасается, что практикант уже не встанет. Сейчас, должно быть, он отрезает ему руку.

– Опять какая-нибудь авиамодель? – спросил Петижан.

– Его мотор укусил. В рану сразу попала инфекция, и руку теперь придется отрезать.

– Нет, так дело не пойдет, – сказал аббат. – Готов биться об заклад, никто из вас до сих пор не был у отшельника.

– Вы правы, – согласился Анжель.

– И как же вы намерены жить в таких условиях? Вам предлагают увидеть своими глазами первоклассное святое деяние, которое придаст вам сил, – и никто не хочет на него смотреть…