Борис Виан – «Пена дней» и другие истории (страница 64)

Они свернули в коридор № 7. Атанагор с трудом поспевал за Мартеном, который рвался вперед, взбудораженный до последней степени. Коридор представлял собой прямую трубу, вырытую в один прием. В глубине трубы уже виднелись тени, возившиеся вокруг сложнейших, мощнейших агрегатов, которые высасывали из песка чудесные находки (этими находками не без основания гордилась, оставшись наедине с собой, вся коллекция Атанагора).

Преодолев остаточное расстояние, Ата ощутил характерный, ни с чем не сравнимый запах, и все его сомнения мгновенно рассеялись. Ошибки быть не могло: они отрыли курсовую линию. Это был таинственный и сложный по составу запах высеченных в скале залов; он был прохладный, сухой и терпкий – запах абсолютной пустоты; поглотив руины городов, земля сохраняет его в своих недрах. Атанагор пустился бегом. В карманах позвякивали разные предметы, а молоток в кожаном футляре колотил его по бедру. Свет постепенно прибывал. Добежав до цели, археолог с трудом перевел дух: от нетерпения. Прямо перед ним работал агрегат. Пронзительный визг турбины, приглушенный звукоизолирующей оболочкой, заполнял тесный тупик; в кольчатой трубе эмульгатора клокотал воздух.

Мартен жадно следил за вращением круглых резцов. Около него, голые по пояс, стояли двое мужчин и женщина; они тоже не сводили глаз с машины. Время от времени один из них четким, уверенным движением поворачивал ручку управления или нажимал на рычаг.

Атанагор сразу почуял находку. Острые зубья буров впивались в твердую, плотную скалу, заграждавшую проход в гипопостильную залу гигантских размеров, насколько о ней можно было судить извне. В проеме показалась стена, кое-где еще покрытая каменистыми наростами в несколько миллиметров. От стены продолжали отваливаться куски спрессованной земли; они имели неправильную форму, и там, где они отвалились, камень начинал дышать.

Атанагор с усилием глотнул и отключил агрегат. Машина замедлила ход и стала, издав нежный, пилящий свист смолкающей сирены. Мужчины и женщина обернулись, заметили археолога и подошли к нему. В тупике воцарилась тяжелая, насыщенная тишина.

– Вы нашли ее, – сказал Атанагор.

Мужчины протянули ему руки, которые он поочередно пожал. Затем он привлек к себе женщину:

– Ну что, Бронза, ты довольна?

Она улыбнулась, не проронив ни звука. Волосы и глаза у нее были черные, а кожа – темная, необычного охристого оттенка. Твердые и блестящие полушария грудей были увенчаны острыми, почти лиловыми сосками.

– Вот и закончили, – сказала она. – Все же мы ее отрыли.

– Теперь вы можете куда-нибудь пойти втроем, – сказал Атанагор, поглаживая женщину по горячей голой спине.

– Не, и думать нечего, – ответил тот, что справа.

– Почему, Бертиль? – спросил археолог. – Может, твой брат и не против прогуляться.

– Не, – ответил Брис, – лучше мы еще пороем.

– А больше вы ничего не нашли? – спросил Жирдье.

– Там, в углу, есть кое-что, – сказала Бронза. – Опять горшки. А еще задвижки, затворки и заржавевший замок свода.

– Потом посмотрим, – сказал Атанагор. – Ну что же, тогда пошли вдвоем? – добавил он, обращаясь к Бронзе.

– Пожалуй. На этот раз с удовольствием, – ответила она.

– Зря твои братья не идут. Им бы не мешало подышать воздухом.

– Воздуха и здесь хватает. Охота посмотреть, чего там дальше, – сказал Бертиль, шаря рукой по машине в поисках контактора.

Он надавил на черную кнопку. Агрегат заворчал сначала тихо и неуверенно; потом голос его окреп, набрал силу и взвыл на тонкой ноте.

– Только не надрывайтесь! – крикнул Атанагор, перекрывая вой машины.

Огромные зубья опять принялись выгрызать из стены тяжелую пыль, которую тут же всасывал работающий агрегат. Брис и Бертиль закивали, заулыбались.

– Все в порядке, – сказал Брис.

– Тогда счастливо, – бросил напоследок археолог.

Он развернулся и зашагал прочь. Бронза, взяв его под руку, пошла рядом. У нее была легкая, пружинистая походка; от электрических ламп на коже ее танцевали оранжевые блики. Позади плелся Мартен Жирдье и, несмотря на свои дурные наклонности, взволнованно следил за движением крутых бедер молодой женщины.

Так, в молчании, они дошли до круглой площадки, куда сходились все галереи. Бронза отпустила руку Атанагора и подошла к нише, вырубленной в стене; там была сложена ее одежда. Она сняла короткую рабочую юбку и надела шелковую блузку и белые шорты. Пока она переодевалась, мужчины смотрели в другую сторону: один из деликатности, другой – чтобы даже мысленно не изменять Дюпону, потому что под короткой юбочкой на Бронзе ничего не было. Да ей и не нужно было ничего.

Как только женщина закончила переодевание, все трое возобновили быстрое продвижение к выходу и снова пролезли в колодец – только уже в обратном направлении. Мартен поднимался первым, Атанагор замыкал восхождение.

Наверху Бронза потянулась. Сквозь тонкий шелк блузки проступили более темные участки ее тела, и Атанагор попросил Мартена направить луч фонаря в другую сторону.

– Как здесь хорошо… – проговорила она. – Так тихо…

Откуда-то донесся металлический звон, и эхо долго перекатывалось по дюнам.

– Что это? – спросила женщина.

– Кое-что новенькое, – сказал Атанагор. – Сюда понаехала тьма народу. Они собираются строить железную дорогу.

Тем временем все трое подошли к палатке.

– Какие они, те, что приехали? – спросила Бронза.

– Среди них двое мужчин, – сказал Атанагор. – Двое мужчин и одна женщина. Кроме того, рабочие, их дети и Амадис Дюдю.

– Каков он из себя?

– Это грязный педик, – объяснил Атанагор.

Он осекся, спохватившись, что Мартен рядом. Но тот, к счастью, уже улизнул на кухню к Дюпону. Археолог облегченно вздохнул.

– Я бы не хотел его обижать, – объяснил он.

– А что эти двое мужчин?

– Один очень хороший. А другого любит та женщина. Но тот, что хороший, сам любит эту женщину. Его зовут Анжель. Он красивый в придачу.

– Кра-асивый… – нараспев повторила Бронза.

– Да. Вот только Амадис… – И Атанагор поежился. – Пошли выпьем чего-нибудь. А то замерзнешь.

– Мне не холодно… – тихо проговорила Бронза. – Анжель… Какое странное имя.

– Странное, – согласился археолог. – У них у всех странные имена.

На столе всеми своими лучами сияла газовая лампа; полог палатки был уютно и гостеприимно откинут.

– Проходи, – сказал археолог, подталкивая женщину вперед.

Бронза вошла.

– Здравствуйте! – сказал аббат, вставая из-за стола при ее появлении.

X

– Сколько пушек нужно враз, чтоб разрушить весь Аррас? – без предисловий спросил аббат Петижан, когда Атанагор вошел в палатку вслед за Бронзой.

– Одиннадцать! – сказал археолог.

– О нет, это чересчур. Скажите, три.

– Три, – повторил Атанагор.

Аббат схватил четки и скороговоркой трижды пробурчал что-то себе под нос. Он выпустил четки из рук. Бронза уселась на кровать Атанагора. Археолог в изумлении смотрел на священника.

– Что вы делаете в моей палатке?

– Я только недавно приехал, – объяснил аббат. – Вы играете в белибердень?

– Вот это здорово! – сказала Бронза, хлопая в ладоши – Мы будем играть в белибердень!

– Не следовало бы мне обмениваться с вами ни единым словом, ибо вы существо непристойное. Но у вас чертовски красивая грудь.

– Спасибо, я знаю, – ответила Бронза.

– Я ищу Клода Леона, – сказал аббат. – Он отшельник. Он должен был приехать сюда недели две назад. Я же – региональный инспектор. Сейчас покажу вам удостоверение. В этих краях полным-полно отшельников, только все они довольно далеко. А Клод Леон где-то тут рядом.

– Я его не видел, – сказал Атанагор.

– Надеюсь, что так, – ответил аббат. – Отшельник не имеет права покидать свой скит, разве что по специальному разрешению уполномоченного регионального инспектора. – И аббат поклонился. – Так что это я собственной персоной, – продолжал он. – Раз, два, три, четыре, всех нас грамоте учили…

– Что читать, чем писать и с кем по лесу гулять, – подхватила Бронза, хорошо помнившая катехизис.