Борис Виан – «Пена дней» и другие истории (страница 188)
– Да…
– Красивое имя… и что-то такое напоминает.
Он привстал и с беспокойством провел рукой по тому месту, где сидел.
– Я весь изгваздаюсь! – воскликнул он. – Здесь все в штукатурке.
Она села, приподняв юбку.
– Если бы я мог сделать как вы, – сказал он. – Ага, вот что мне это напоминало. – Он сказал так нарочно. – Беатрис передри…
– О нет! – запротестовала она.
– Небось в триста восьмой раз с утра?
– Тоже мне остряк!
– Я не для этого сказал. Это все из-за Меркаптана.
Тот как раз только что поднялся и стоял теперь прямо перед ней.
– Из-за него! – воскликнула она. – Вовсе нет!
– Не говорите так, – возразил Савен. – Кто может поручиться? Вы только взгляните: Меркаптан – парень что надо.
Меркаптан уселся справа от Беатрис.
– Ну ты, сиди спокойно, не ерзай, – сказал он ей.
– У вас такая манера – тыкать?
Она притворилась рассерженной и встала. Меркаптан последовал за ней.
Освободившееся место рядом с Савеном занял Додди. Отсюда было видно Мюриэль, которая сидела напротив в плетеном кресле, под светом прожекторов, около стола с четырьмя кинозвездами.
Рядом с Додди сел статист. С музыкантами он чувствовал себя уверенно.
– Надо же, погляди, Додди! – сказал Савен.
– Потрясно! – пробормотал тот.
Мюриэль поднялась, чтобы разгладить складку на юбке, и снова села боком к ним, обнажая целиком длинное трепетное бедро.
– У этой девицы потрясный зад, – одобрил Додди.
– Смотри, передам Мадлен, – пригрозил Савен.
– Да нет, старик, я с точки зрения чисто эстетической. У нее такой аппетитный зад, так и хочется отгрызть кусище.
– Уж лучше пощупать. Кажется, и вправду крепкий. Во всяком случае, зуб даю, танцует она отменно.
– Да? – сказал Додди. – Так вы ее знаете?
– Она мне сама сказала. Знаю? Нет, я ее сегодня увидел в первый раз.
– Старик, – молвил Савен, – не пялься на нее так. Глаза испортишь… ну и фигура, – проговорил он, побледнев, так как Мюриэль снова встала, выставив напоказ свои прелести.
– Она делает это нарочно, – сказал Додди. – Сил больше нет терпеть. Нет, все-таки это тяжелая работенка – сниматься в массовках.
– Ну-ну, не надо преувеличивать, – возразил Савен. – Есть тут и не хуже.
– Кто, например?
– Да хотя бы Беатрис. Ничего девчонка…
– Это разные вещи! – сказал Додди. – Что до Мюриэль, я хотел бы снять с ее ягодиц слепок и поставить к себе на камин, чтобы они всегда были перед глазами.
– Нет, – покачал головой Савен. – Мне бы это не доставило удовольствия.
– У нее зад в форме груши. Я знаю, это большая редкость, – произнес Додди. – Потрясная девица, ты уж мне поверь.
– Наверное, ты говоришь о нижней части груши.
Додди на мгновение задумался.
– Потому что если, как обычно, иметь в виду ее верхнюю часть, – продолжил Савен, – то это не слишком красиво.
– Подожди, дай подумать, – сказал Додди.
– Да это же очевидно. Однако почему тогда не сравнить с яблоком? Ведь внизу у яблока то же самое.
– Это не важно, – ответил Додди.
– А вот я думаю, – не унимался Савен, – какой формы была бы груша, расти она в стране, где нет притяжения. Круглой или цилиндрической? Во всяком случае, уж яблоко-то не было бы круглым. Сверху был бы заворот.
Додди ничего не ответил, так как Мюриэль встала в третий раз, и Савен побежал в бар за стаканом воды, чтобы привести его в чувство.
Поддерживая голову Додди, статист увел его с площадки. Савен вернулся к Беатрис, на которую по-прежнему наседал Меркаптан. Он продолжал ей «тыкать».
– Скажите, – спросила она, показывая на Меркаптана, – он всегда такой?
– Понятия не имею, – ответил Савен. – Я вообще впервые с ним играю.
– Как бы то ни было, – бросила она, – мне это не нравится.
И она удалилась небрежной походкой, отведя плечи назад, чтобы подчеркнуть бесстыдную округлость грудей.
Савен с Меркаптаном остались вдвоем.
– Выпороть бы ее хорошенько, – процедил сквозь зубы Меркаптан, глядя ей вслед.
– Ты за силовые методы?
– С ними только так и надо. Им самим же на пользу.
– Тебе хотелось бы с ней переспать?
– Нет, но выпороть ее не мешало бы.
– Вообще-то, и я бы не прочь, – заметил Савен. – Но такое почтенный отец семейства позволить себе не может. Ей всего семнадцать с половиной, чего доброго загремишь за развращение малолетней.
– Подумаешь! – с притворным видом проговорил Меркаптан. – Через неделю я женюсь, и плевать мне на этих девок.
– Думаешь, хрен с ней?
– Да пошли они все! – выдал Меркаптан, катая шары в кармане.
– А по-моему, она симпатичная, – сказал Савен с похвальной откровенностью.
Послышался звук клаксона, и приятели замолчали. Они остались в павильоне, пока снимали новую сцену.
Декарт и Монлери слезали с тандема и входили в кабаре. Метрдотель – высокий мужчина в зеленом халате, примелькавшемся в коридорах, – направился к ним.
– Небольшое недоразумение, – сказал он, – пришли люди с такой же фамилией, и мы их посадили за стол, который забронировали для вас.
Прекрасно выговаривая слова с явным южным акцентом, он подвел их к столу, где уже расположились две другие звезды: Сортекс и Кики Горлодран.
Было видно, что они узнали друг друга, и Декарт слегка попятилась.