Борис Виан – Осень в Пекине. Рассказы (страница 70)

— Опять фашист! — крикнул прибежавший на шум Патон.

К ним подошел служащий магазина.

— Может, это всего лишь случайность,— сказал он.— Мальчик слишком молод для фашиста.

— О чем вы! — парировал Люн.— Я все видел: он нарочно!

— Гм...— начал было служащий.

Дрожа от ярости, Люн выпустил мальчишку.

— Вы еще будете меня учить? Меня, полицейского?.. Так я вас враз сам научу!

Пролепетав что-то в ответ, служащий поднял бессознательного мальчугана и втащил его в магазин.

— Негодяй! — возмутился Патон.— Ты еще увидишь, чем это для него обернется.

— О чем речь? — разделил его уверенность довольный Люн.— Нас еще повысят за это. И фашиста этого мы еще на экзамены в школу доставим!

— Тоска сегодня...— мрачно изрек Патон.

— Тоска,— согласился Люн.— Не то что на прошлой неделе. Надо что-нибудь провернуть. Хоть бы разок в неделю душу отвести — и то радость...

— Точно,— сказал Патон.— О!.. Глянь!..

В бистро напротив сидели две красивые девушки.

— Который час? — спросил Люн.

— Еще десять минут — и шабаш,— ответил Патон.

— Лапоньки!..— мечтательно протянул Люн, глядя на девушек.— Пойдем глотнем чего?

— Пойдем,— сказал Патон.

— Сегодня ты с ней встречаешься? — спросил Патон.

— Нет,— ответил Люн.— Она не может. Ну и сучий день!..

Они несли дежурство у входа в Министерство прибылей и убытков.

— Ни души,— вздохнул Люн.— Это...

Тут он умолк — к нему обратилась дама почтенного возраста.

— Простите, мсье, где здесь улица Дэзэколь?

— Действуй,— сказал Люн Патону.

Приятель изо всей силы ударил даму дубинкой по голове. Затем товарищи аккуратно уложили ее у стены здания.

— Старая шлюха! — гневно воскликнул Люн.— Не могла слева ко мне подойти, как все люди. А, какая-никакая, а все забава,— подытожил он.

Патон любовно протирал дубинку клетчатым носовым платком.

— Ну а чем она занимается, девчонка твоя? — спросил он.

— Не знаю,— ответил Люн.— Но знаешь, девушка она, каких поискать...

— А как у нее с этим... ну, сам понимаешь? — полюбопытствовал Патон. Люн покраснел.

— Патон, как тебе не стыдно? Ты пошляк. Ничего не понимаешь в чувствах!

— Значит, сегодня ты ее не увидишь? — спросил Патон.

— Нет,— ответил Люн.— Чем бы вечерок занять?

— Можно подойти к портовому складу,— предложил Патон.— Там всегда кто-нибудь трется из желающих похавать.

— Так то ж не наш участок,— возразил Люн.

— Сходим просто так, да и все дела,— сказал Патон.— Хапнем кого — во смеху будет! Ну а если не хочешь, можно прошвырнуться в...

— Патон,— возмутился Люн,— я знал, что ты свинья, но не настолько же! Как я могу заниматься этим теперь?

— Ты отмороженный...— заключил Патон.— Ладно, пойдем к складу. Прихвати свой успокоитель, может, и грохнем кого.

— А как же! Прихвачу. Уложим не меньше двух дюжин,— уже завелся Люн.

— Да,— сказал Патон,— гляжу я, ты и впрямь втюрился.

Патон шел впереди, Люн вслед за ним. Пройдя вдоль искрошившейся кирпичной стены, они приблизились к аккуратненькому, заботливо ухоженному пролому: охранники содержали его в порядке, чтобы воры не лезли на стену,— и та в результате не имела на себе следов повреждений. Люн и Патон пробрались через пролом. От него вела в глубь территории дорожка, огороженная с обеих сторон колючей проволокой,— свернуть вору было некуда и заблудиться он не мог. Вдоль дорожки виднелись там и сям окопчики для полицейских — обзор и обстрел были что надо. Люн и Патон выбрали двухместный окопчик и удобно расположились в нем. Не прошло и двух минут, как послышалось урчание мотора: воров доставили к месту работы. Тихо звякнул колокольчик — в проломе показались первые труженики ночи. Люн и Патон зажмурились: искушение было слишком велико, но гораздо забавнее будет перебить их на обратном пути. Воры проследовали мимо. Все они были босые: и шума меньше, и дорогая обувь не так изнашивается.

— Признайся: тебе бы было сейчас лучше с ней? — спросил Патон.

— Да,— ответил Люн,— не пойму, что со мной. Наверное, влюбился.

— А я о чем? — сказал Патон.— Ты и подарки ей, наверное, делаешь?

— Делаю. Подарил ей осиновый браслет. Она была очень довольна.

— Мало же ей надо,— усмехнулся Патон.— Такие уже никто не носит.

— Что ты этим хочешь сказать? — спросил Люн.

— Не твое дело,— ответил Патон.— Ты ее хоть тискаешь?

— Заглохни,— бросил Люн.— С этим не шутят.

— Ты всегда был слаб на блондинок,— заметил Патон.— Ну, да ладно, пройдет. Больно тощая.

— Замолчи лучше,— сказал Люн.— Поговорим о чем-нибудь другом.

— Надоел ты мне со своей любовью. Гляди, заморочишь себе голову — испортишь карьеру.

— Не испорчу,— заверил друга Люн.— Тихо! Идут!..

Первым появился высокий худой мужчина с лысиной. За спиной у него был мешок, набитый банками с мышиной тушенкой. Когда он прошел мимо, Патон выстрелил ему в спину. Мужчина удивленно вскрикнул, упал, и банки с тушенкой покатились по земле. Патон уже открыл боевой счет — очередь была за Люном. Ему показалось, что он уложил двоих, но воры вдруг вскочили и успели добежать до пролома. Люн клял неудачу на чем свет стоит, а в руках Патона револьвер дал осечку. Еще трое воров проскочили у них под самым носом. Последней бежала женщина, и разъяренный Люн выпустил в нее всю обойму. Патон тут же выскочил из окопчика, чтобы довершить работу, но женщина и так уже была в кондиции. Красивая блондинка. Кровь, обильно брызнувшая на ее босые ноги, словно лаком покрыла ногти. Девушка была худа. На запястье левой руки виднелся совершенно новенький осиновый браслет. Скорее всего она умерла натощак — что ж, тем лучше для здоровья.

ПУТЕШЕСТВИЕ В ХОНОСТРОВ

Паровоз издал пронзительный гудок. Машинист понял, что его локомотив стесняют тормоза, и повернул ручку в нужном направлении. Тем временем человек в белой фуражке держал с помощью свистка свое последнее слово. Состав медленно тронулся. На вокзале было сыро, мрачно, и поезду стало неуютно.

В купе находилось шесть человек — четверо мужчин и две женщины. Пять из них обменивались вокабулами[40], пять — но не шестой. Слева направо от окна, смотря перед собой, сидели Жак, Раймон, Брис и Коринна, молодая, очень красивая блондинка. Напротив нее сидел мужчина, имени которого не знали, звали его Сатурн Лямьель. Напротив Раймона устроилась вторая женщина, брюнетка. Красотой она не отличалась, но ноги напоказ выставляла. Ее звали Гарамюш.

— Поезд отходит,— сообщил Жак.

— Холодно,— сказала Гарамюш.

— Поиграем в карты? — предложил Раймон.

— Да ну их! — сказал Брис.

— А вы не очень вежливы,— заметила Коринна.

— Может, поиграете со мной и Раймоном? — спросил Жак.

— А что? — оживился Раймон.