Борис Виан – Осень в Пекине. Рассказы (страница 53)
Амадис ничего не ответил. Казалось, им овладело безразличие.
— Если бы Анна был жив, она согласилась бы спать со мной,— сказал Ангел.
— Нет. Она согласилась бы даже сейчас.
— Вы — негодяй,— повторил Ангел.— Грязный педераст.
— Ну вот,— сказал Амадис.— Вы повторили то, что говорят все остальные. Так вот, сейчас вы пойдете туда. Обобщения всегда приводят к частностям.
— Хорошо, я пошел.
Он поднялся, и пружины кровати слегка скрипнули.
— А ее кровать не скрипит,— сказал Амадис.
— Довольно...— процедил Ангел.
— Я должен был вам отомстить.
— Довольно... Я больше не могу вас выносить... Уходите...
— Надо же,— сказал Амадис.— А вы сами-то знаете, что вам нужно сегодня?
— Анна умер...
— И от чего же это вас освобождает?
— От меня самого,— ответил Ангел.— Я пробудился.
— Это вам только кажется,— сказал Амадис.— Вам хорошо известно, что теперь вы покончите с жизнью.
— Я уже думал об этом,— сказал Ангел.
— Только прежде сходите за Рошель.
— Хорошо, я схожу за ней.
— Можете не торопиться,— сказал Амадис.— Если вы собираетесь ее утешить... или еще что. Только не переутомите ее. У меня много писем.
Ангел прошел мимо Амадиса, даже не взглянув в его сторону. Директор сидел на стуле и ждал, когда закроется дверь.
Коридор гостиницы теперь выходил с одной стороны в проем. Прежде чем идти к Рошель, Ангел подошел к его краю. Рельсы сверкали на солнце между двумя частями гостиницы, а с другой стороны коридор выходил к оставшимся комнатам. Чистые серые камни балласта, лежавшие между шпалами, сверкали чешуйками слюды.
Дорога проходила по обе стороны фасада и терялась вдали, а горы рельсов и шпал, которые с этого места не были Ангелу видны, исчезли. Двое из водителей грузовиков заканчивали собирать вагоны и локомотив, которые уже стояли на рельсах, а шипение шкива маленького аппарата для мойки сливалось с урчанием дизеля, который приводил его в движение.
Ангел прошел мимо двух дверей. Возле третьей он остановился и постучал.
Голос Рошель пригласил его войти.
Ее комната была обставлена так же просто, как и все остальные. Рошель лежала на кровати. На ней было то же платье, что и вчера, а постель была нетронута.
— Это я...— сказал Ангел.
Рошель привстала и взглянула на него. Глаза ее были потухшими, черты лица заострились.
— Как это случилось? — спросила она.
— Вчера я не смог вас увидеть,— сказал Ангел.— Я думал, что Птижан обо всем вам рассказал.
— Он упал в колодец,— произнесла Рошель.— Вы не смогли его удержать, потому что он очень тяжелый. Мне известно, какой он тяжелый. Как это могло случиться с Анной?
— Это моя вина,— сказал Ангел.
— Нет... У вас просто не хватило сил удержать его...
— Я вас очень сильно любил...— сказал Ангел.
— Знаю,— сказал Рошель.— Вы еще до сих пор очень меня любите.
— Именно поэтому он и упал. Похоже, именно поэтому. Чтобы я мог вас любить.
— Слишком поздно,— не без доли кокетства сказала Рошель.
— Это было слишком поздно даже раньше.
— Тогда почему же он упал?
— Сам он не мог упасть,— сказал Ангел.— Кто угодно, только не Анна.
— О, это был несчастный случай.
— Вы не спали?
— Я думала, что не должна ложиться спать из уважения к умершему,— сказала она.
— И все же вы уснули...
— Да, аббат Птижан дал мне выпить одну вещь...
Она протянула ему полный флакон.
— Я выпила пять капель. И после этого очень хорошо спала.
— Вам повезло,— сказал Ангел.
— Рыданиями мертвым не поможешь и ничего не изменишь,— произнесла Рошель.— Знаете, мне очень тяжело.
— Мне тоже,— сказал Ангел.— Не знаю, как мы можем продолжать жить дальше.
— Вы считаете, что это плохо?
— Не знаю,— ответил Ангел и взглянул на флакон.— Если бы вы выпили половину, то уже бы не проснулись.
— Я видела очень хороший сон,— сказала Рошель.— Меня окружали влюбленные мужчины, которые сражались за меня, и это было прекрасно. Это очень романтично.
— Понимаю.
— Возможно, еще не слишком поздно,— сказала Рошель.
— Вы видели Анну во сне?
— Нет!..— сказала Рошель.— Не говорите мне о нем, мне это не нравится. Я не могу об этом думать.
— Он был красивым,— заметил Ангел.
Рошель обеспокоенно взглянула на него.
— Зачем вы говорите мне такие вещи? — спросила она.— Я успокоилась, а вы пугаете и расстраиваете меня. Таким вы мне не нравитесь. Вы чересчур грустный. Не нужно думать о том, что случилось.
— И вам это удается?
— Каждый это может,— сказала Рошель.— Я живая. И вы тоже.
— Мне стыдно из-за этого...— сказал Ангел.
— Скажите, что вы меня любите!
— Да, я вас так люблю!