Борис Виан – Осень в Пекине. Рассказы (страница 50)

— Прибыл балласт,— сказал Амадис.— Нужно подготовить платежные ведомости для водителей, выплатить им зарплату и предложить работу на железной дороге.

— Они откажутся.

— Тогда пишите приказ, я продиктую,— сказал Амадис.— Сделаем так, чтобы они не отказались.

Рошель взяла блокнот и ручку. Амадис на несколько секунд склонился над столом, обхватив голову руками, а потом принялся диктовать.

IV

— Это действительно первоклассный пример святого подвижничества,— сказал аббат Птижан.

Анна, Афанагор и аббат, не торопясь, возвращались обратно.

— А какова негритянка!..— восхитился Анна.— Боже мой!

— Да успокойтесь же наконец,— сказал археолог.

— Оставьте Клода Леона в покое,— сказал аббат.— Он и сам неплохо справляется.

— Я охотно протяну ему руку помощи,— сказал Анна.

— Рука — это не тот орган, которым он пользуется,— сказал Птижан.— Вы не уловили деталей.

— Ох, пощадите!..— воскликнул Анна.— Давайте поговорим о чем-то другом. Я уже не могу идти дальше.

— Согласен, это действительно впечатляет,— сказал аббат.— Но только на мне сутана.

— Что нужно для того, чтобы стать священником? — спросил Анна.

— Вечно вы что-нибудь придумываете,— сказал Птижан.— То вам это подавай, через минуту — уже другое. То вы чушь какую-то несете, то говорите как будто умные речи. Сегодня вы слабый и ранимый, а завтра — сущий дьявол, торговец скотом, который думает только о случке. Прошу простить столь резкие выражения.

— Не стоит извиняться,— сказал Анна.— А Птижан — настоящий мужчина — самец, можно сказать.

— Спасибо,— ответил аббат.

— А вы — лев,— продолжал Анна, оборачиваясь к археологу.— Я рад нашему знакомству.

— Я — старый лев,— сказал Афанагор.— К тому же сравнение было бы более точным, если бы вы выбрали для него животное, роющееся в земле.

— Ничуть,— возразил Анна.— Ваши раскопки какие-то призрачные. Вы постоянно о них говорите, но мы ни разу их не видели.

— А вы хотели бы на них взглянуть?

— Конечно! — сказал Анна.— Меня все интересует.

— Вас интересует все понемногу,— заметил Птижан.

— Как и всех людей,— ответил Анна.

— А как же специалисты? — спросил археолог.— Мой скромный пример, конечно, ничего не значит, но для меня существует только археология.

— Неправда,— сказал Анна.— Это только одна из сторон вашей жизни.

— Вовсе нет! — возмутился Афанагор.

Анна рассмеялся.

— Я просто попытался уместить вас в тесной коробке. Вы же засовываете в них горшки, которые ничего плохого вам не сделали.

— Молчите, вы, человек с поверхностным мировоззрением! — сказал Афанагор, но при этом он не сердился.

— Так что, взглянем на ваши раскопки? — спросил Анна.

— Пошли,— согласился Птижан.

— Пойдемте,— пригласил их археолог.

V

Навстречу им шел Ангел. Он продвигался неровным шагом, все еще сохраняя тепло объятий Меди. Она ушла помогать Брису и Бертилю, понимая, что не стоит оставаться наедине с этим встревоженным парнем, который осторожно, нежно, боясь ее чем-то ранить, овладел ею в песчаной ложбине. Она бежала и смеялась. Легкие ноги несли ее по чистому песку, а рядом плясали тени, рисуя ей четыре измерения.

Поравнявшись с путниками, Ангел внимательно всмотрелся в них. Он не извинился за свое отсутствие. Анна тоже был здесь, веселый, как до встречи с Рошель, что значило, что с Рошель все кончено.

До лагеря Афанагора оставалось совсем немного. Они разговаривали, а события готовы были уже свершиться.

Потому что теперь Ангел познал Медь и сразу же утратил то, что Анна получал от Рошель.

VI

— Я спущусь первым,— сказал Афанагор.— Будьте осторожны. Внизу набросана куча камней.

Он скользнул в отверстие колодца, и его ноги уперлись в серебряную скобу.

— Проходите,— сказал Анна, уступая дорогу аббату Птижану.

— Это какой-то странный вид спорта,— сказал Птижан.— Эй там, внизу! Не смотрите сюда, это неприлично!

Он подобрал одной рукой сутану и ступил на первую скобу.

— Ничего, получается,— сказал он.— Я спускаюсь. Анна и Ангел остались наверху.

— Как ты думаешь, какая здесь глубина?

— Не знаю,— ответил Ангел сдавленным голосом.— Думаю, глубоко.

Анна склонился над колодцем.

— Ничего не видно,— сказал он.— Птижан, наверное, уже спустился. Пора.

— Нет еще...— в отчаянии выдавил из себя Ангел.

— Пора,— сказал Анна.

Он стоял на коленях у отверстия колодца и всматривался в плотную темень.

— Нет,— повторил Ангел.— Еще не время.

Он говорил все тише, и в его голосе чувствовался испуг.

— Пора,— сказал Анна.— Вперед! Ты что, боишься?

— Я не боюсь...— тихо ответил Ангел.

Его рука опустилась на спину друга, и неожиданно он толкнул его в пустоту. Лоб Ангела покрылся потом. Через несколько секунд послышался хруст, и из глубины колодца долетел голос аббата Птижана.

Ноги Ангела дрожали, а пальцы никак не могли нащупать первую скобу. Ноги несли его вниз, а тело было, словно из холодной ртути. Над его головой вход в колодец казался сине-черным на чернильном фоне. Подземелье слабо осветилось, и Ангел ускорил спуск. Он слышал, как Птижан что-то монотонно бормотал. Ангел старался не смотреть вниз.

VII

— Это моя вина,— сказал археолог Птижану.

— Нет,— ответил Птижан.— И моя тоже.

— Нужно было дать ему возможность сказать Ангелу, что Рошель свободна.

— Тогда на его месте был бы Ангел,— сказал Птижан.

— Но почему надо было выбирать?