Борис Вараксин – Вторая молодость (страница 4)
Вся эта суета Г
Подчинённый Гордону экипаж состоял из четырёх человек. Вон они, «козла» забивают на втором уровне: механик (мелкий ремонт), борттехник (всё остальное), биолог (он же медик) и штурман. Зачем нужен последний, было непонятно. Но штатным расписанием полагалась эта единица и штурман время от времени с умным видом взирал на компас, висящий на стене, и глубокомысленно хмыкал. Хорошо хоть, в авральных мероприятиях участвовал.
Впрочем, была одна причина, которая объясняла присутствие в экипаже штурмана: в домино по любому нужен четвёртый, а командиру играть с подчинёнными в азартные игры строжайше запрещено.
С компаса всё и началось. Гордон сначала даже принял его за новый вентилятор. Однако, никакой надобности в дополнительном оборудовании не было, да и без его команды не мог быть ввёрнут ни один шуруп. Значит…
Компас крутился без остановки и Гордон вскипел: в кои-то веки потребовалось присутствие штурмана, а он забивает «козла» с такими же бездельниками, как и сам. Протянул руку к красной кнопке «стратегического десантирования», с силой надавил…
Взвыла сирена, ракетный комплекс доложил о готовности к отражению атаки, осталось дождаться членов экипажа. А их нет как нет! Наконец, из-под пола донеслась серия глухих ударов, короткий возглас «Рыба!» и в дверном проёме одна за другой нарисовались четыре фигуры.
Гордон был вне себя от гнева, но сдержался и лишь молча указал взглядом на крутящийся компас. Штурман подошёл к нему и… остановил стрелку пальцем. Задумчиво почесал подбородок:
– Что-то случилось?
– Это я у тебя должен спросить. Что с компасом?
– Э…э, кхм…, мда-а-а…, м…м… Если б я знал!
– А ты что, не знаешь? Ну, и зачем нужен такой член экипажа?
– Первый раз вижу такое. Он же вообще без надобности! Слышь, командир, а может, мы – того, в скважину попали?
– В какую ещё скважину?
– Временн
– Что за каналы?
– Каналы времени. По ним можно запросто улететь в другую Галактику и никто даже не заметит.
– И что ещё говорил тот чувак? Сколько времени продлится такое путешествие?
– Да нисколько! Перемещение практически мгновенное. Но так как никто в эту скважину доселе не попадал, никто не знает, как понять, что ты уже в ней.
– Значит, крутящаяся стрелка компаса – единственное, на что можно ориентироваться?
– Выходит, так! Другой причины подобному поведению прибора я просто не нахожу.
Гордон выглянул в окно и не узнал местность. Созвездия перемешались, кругом клубились незнакомые туманности, трассирующими пулями мелькали неведомые планеты и астероиды, кометы и метеоры…
– Ну, попали… А про возвращение твой чувак что-нибудь говорил? Мы же здесь и останемся! Съедим весь запас продовольствия и…
– Про возвращение он, вроде, ничего не говорил. Или я не запомнил.
Гордон аж позеленел от злости. Наверняка этот олух не удосужился дочитать столь важную статью до конца, «козла» пошёл забивать…
– Вот что, дружок, если ты сейчас же не вспомнишь, как развернуть эту шарманку, я тебе не только домино запрещу, но и в шашки играть не будешь. Понял?
Штурман принялся вспоминать, но очень скоро сообразил, что ничего не получится. Статья была в журнале, из которого были вырваны две последние страницы. Понятно, зачем…
– Командир, а ты не помнишь, как он крутился: по часовой стрелке или против?
– Кажись, по часовой… Это важно?
– Сейчас узнаем.
Штурман взялся за Север и решительно крутанул его против часовой стрелки. Раздалось жужжание, корабль накренился, его болтануло пару раз и… Кажись, полетели в обратную сторону.
– Эй, а мы не проскочим свой квадрат?
– Можем и проскочить… Если компас будет слишком долго крутиться в обратную сторону… Знать бы, сколько он накрутил «туда»…
– Ну да, если вместо того, чтобы смотреть в оба глаза на прибор, сутки напролёт стучать костяшками с такими же бездельниками… Что теперь делать-то?
– Стоп! Я же перед последней партией поднимался сюда взять пару тюбиков с клубничным вареньем (играем же не на «просто так»! ) и взглянул на компас. И он был неподвижен! Значит…
Прикинул: пусто-пусто… Два конца… Рыба! Выждал небольшую паузу и… остановил вращение стрелки.
Гордон не верил своим глазам: вокруг него простирался такой знакомый, такой родной квадрат Y-438. По лицу же штурмана блуждала блаженная улыбка. Ещё бы: не каждый день становишься не только участником мирового эксперимента, но и первооткрывателем новых земель. Но самое главное – никто теперь не скажет: космосу штурманы не нужны. Нужны, и ещё как!
Глаз и алмаз
У стекольщика Дмитрия был, по всеобщему признанию, глаз-алмаз. Собственно, в этом не было ничего удивительного, потому что алмаз являлся его рабочим инструментом и без него Дмитрий был, как без рук. Без рук же Дмитрию было никак нельзя, потому что так можно и ноги протянуть. А это уже ни в какие ворота не лезет.
Дмитрий стоял на ногах крепко. Не всегда, конечно, но с кем не бывает. Заказов было не так, чтобы очень много, но сводить концы с концами удавалось.
Работа с алмазом доставляла истинное наслаждение. Всё дело было в угле атаки и силе нажима. И когда и с тем, и с другим был порядок, алмаз резал безупречно.
Теперь что касается глаза… Он у Дмитрия был ого-го! Одно слово – алмаз! И видел практически насквозь. Даже через матовое стекло.
Так они и работали: глаз-алмаз, резец-алмаз и рука – твёрдая, как камень. Результат налицо: размеры точные, кромки ровные, отходов – по минимуму.
Вся прелесть алмаза была в том, что он не тупился. Рука могла дрогнуть (особенно после вчерашнего), глаз потерять фокусировку (по той же причине), но алмаз продолжал резать с завидным постоянством. Его работа приводила в чувство, возвращала фокусировку и стабилизировала усилие руки.
Обычно Дмитрий резал по угольнику и линейке. Здесь тоже требовалась определённая сноровка. Но Дмитрию хотелось большего: резать прямо по полотну, без дополнительных приспособлений. Особенно сильным это желание становилось после вчерашнего и справиться с ним было чрезвычайно трудно.
Однажды он таки не выдержал и положил большой лист стекла на стол.
Просто так резать было неинтересно. К счастью, в работе был довольно значительный заказ от одного клиента, вознамерившегося остеклить целую веранду. Дмитрий сделал соответствующие отметины и взял в руку алмаз.
Это оказалось совсем не просто – по чистому, необъятному листу провести первую линию. Она же должна быть идеально прямой! Захотелось воспользоваться линейкой, но тогда ни о каком новом уровне мастерства не могло быть и речи.
Дмитрий покрылся испариной, рука предательски задрожала. У него не было права на ошибку. Дав косину в первом движении, он оставлял клиента на какое-то время без веранды, ибо стекла было в обрез. Конечно, тот приехал бы ещё раз, но реноме лучшего местного стекольщика приказало бы долго жить.
После некоторой паузы Дмитрий решил не отступать. Первое, что надо сделать – успокоиться. Всё ведь так привычно и знакомо!
Прочертив линию в своём воображении, прикоснулся алмазом к стеклу. Теперь следует точным движением переместить его в конечную точку. Только и всего!
Рука обрела твёрдость и уверенность. С богом!
Резец пошёл легко и плавно. И всё шло хорошо до тех пор, пока Дмитрий вдруг не понял: в намеченную точку он не попадает! Отклонение небольшое, два-три миллиметра, но для стекольщика это катастрофа. Понимая: надо бы остановиться – тем не менее, продолжил резать и резал до тех пор, пока стекло не кончилось.
Это было ужасно. Никогда ещё из-под его руки не выходило такого уродства. Ошибка была чудовищной, аж три миллиметра! Теперь стекло годилось разве что на форточки.
Удар по самолюбию был силён. Но унывать было некогда – заказ ждать не будет. Одного стекла будет не хватать, но остальные-то надо делать!
Работа закипела и вскоре заказ был готов. Не весь, правда, но не подсовывать же брак! Немного подумал и взял стекло потолще. Авось клиент не заметит…
Гора и мышь
Об этой горе ходили разные слухи, но были они столь невероятны, что их попросту не принимали всерьёз. Грубо говоря – отмахивались от них. И впрямь: нельзя же каждое сомнительное известие подвергать научному исследованию!
Гора периодически напоминала о себе и делала это привычным для неё способом: потрясыванием. При этом ни извержения вулкана, ни выброса газа в атмосферу не наблюдалось. Какой смысл был в этих колебаниях почвы – непонятно.
Склоны горы поросли вековыми лесами, по мере подъёма переходящими в зелёные луга. Далее – безжизненные каменистые склоны. Ну, а совсем высоко – снег, лёд и сильный порывистый ветер.
В ясную погоду вершина была видна за много километров. Местные жители считали её священной. По их глубокому убеждению, она служила прибежищем духов. Учёные относились к древним преданиям снисходительно, реально же их интересовала только сейсмическая активность природного объекта. Всё-таки землетрясения, даже и в столь безобидной форме, требовали изучения.
Наконец, прибыла научная экспедиция. Учёные обследовали несколько участков горной поверхности и решили установить чувствительные датчики – везде, где только можно. И в течение недели сейсмическая активность объекта была взята под контроль.