Борис Вараксин – Вторая молодость (страница 3)
Так они и переходили от бочки к бочке. Сменялись цистерны, подписывались акты. И удивительное дело: нигде не случилось ни единой заминки. Затычка подошла ко всем бочкам! Её универсализм оказался всеобъемлющим! Вот что значит точная калибровка затыкаемых отверстий.
Недостающие затычки появились лишь под вечер. Их выпросил в соседнем винодельческом хозяйстве посланный на поиски человек. А может, и не выпросил, а как-то само собой получилось. Затычки быстро разошлись по предназначенным для них местам и Филиппыч вздохнул с облегчением. Всё-таки, подобные испытания для его добросовестности были внове.
Затычку-спасительницу сначала хотели передать в музей винокомбината, но потом решили поставить на её шляпке красную пимпочку. Чтобы все знали: производство не было остановлено именно благодаря её усилиям. И долго ещё потом рабочие отзывались об этой немудрящей вещице с особенной теплотой. Всё-таки, хорошо, когда есть затычка, подходящая к любой бочке!
Бычки и соус
Бычки лежали в консервной банке и было им грустно. Потому что некомфортно. Дело в том, что по какой-то причине их, лежащих стройными рядами, вместо томатного соуса залили оливковым маслом. И вместо привычного «Бычки в томатном соусе» они стали «Бычки в оливковом масле», что совершенно не вязалось с их историческим прошлым: всегда бычки сожительствовали с представителями паслёновых, растущих на земле Поволжья, а не с плодами деревьев, растущих бог знает где.
На восьмом месяце лёжки появился какой-то посторонний и очень неприятный запах. Бычки подозрительно поглядывали друг на друга, пытаясь понять: кто нарушает нормы совместного проживания? Однако, определить источник пагубного воздействия не удавалось. Но кто-то же был тому виной!
Тут-то и вспомнили о томатном соусе. С ним такого не случалось. Бычки могли годами лежать на полках магазинов или где-нибудь в подсобке и всегда оставались годными к употреблению без малейших скидок на возраст. А тут…
Значит, всё дело в оливковом масле или в том, что так называется. Честно говоря, поручиться, что на каком-то из этапов технологического процесса в доброкачественный продукт итальянских производителей не добавили чего-нибудь ещё (например, другого масла – касторового, пальмового или моторного) никто бы не решился. А в результате…
Запах всё усиливался, а вместе с ним и давление изнутри. Банка начала пухнуть и бычкам стало посвободней. Они даже смогли теперь понемногу плавать, что для здоровья никогда не лишне. О томатном соусе если и вспоминали, то уже без прежней грусти. Да, среда обитания ухудшалась с каждым днём, но в этом были и положительные моменты: наиболее инициативным и пронырливым жилось всё лучше. Раньше-то они и пошевелиться не могли.
Бесконечно долго так продолжаться не могло. Банка – не резиновая. У некоторых, наиболее интеллектуально развитых бычков возникло предчувствие: добром это не кончится. Предчувствия переросли в уверенность и на повестку дня встали два вопроса: кто виноват и что делать. А банка продолжала увеличиваться в размерах.
Наконец, всем стало ясно: из этой банки иного выхода, кроме как на помойку, нет. Атмосфера к этому времени стала просто чудовищной и даже наиболее предприимчивые смирились с неизбежным и молили лишь об одном: чтобы конец не был слишком жестоким. Надежды на то, что как-нибудь пронесёт, уже не осталось.
Рванула банка ранним утром, когда все ещё спали. Бычки разметало по холодильнику и они так и остались лежать: скрюченные, в неуклюжих позах, с оторванными конечностями, молчаливые и беспомощные. Хозяйка, открывшая дверь, заохала, запричитала что-то про проклятых америкосов, сгребла рыбьи останки и отнесла кошке во двор. Надо ли говорить, что они так и пролежали последующие два дня и ни одна живая душа (даже вечно голодный пёс Полкан из соседнего посёлка) к ним не притронулись.
Так бесславно закончили свой жизненный путь те, кого мы так любили и кого ещё долго будем вспоминать с нежностью. Новая среда обитания оказалась не для них. А ведь могли бы ещё долго радовать нас своим изысканным вкусом, быть лучшим подспорьем в деле приготовления самых разнообразных блюд.
Но – увы…
В никуда
Мост был крепким, надёжным. Железнодорожным! Его не собирались убирать: периодически осматривали, красили, следили за техническим состоянием и, если бы он вдруг понадобился, с эксплуатацией не было бы проблем. Только вот надобность в нём давно отпала и железнодорожная ветка, для которой он и был предназначен, вела в никуда. В буквальном смысле, ибо завода как конечной точки маршрута уже лет двадцать не существовало, а жителям микрорайона, построенного на его месте, мост был ни к чему.
Так он и стоял. Говорят, разборка этого моста обошлась бы в копеечку, а так он никому не мешает. Ну, и пусть стоит…
Под мостом протекала река. Не сказать, чтоб большая, но и не совсем маленькая. И облюбовали ту реку для своих тренировок любители водного спорта: байдарочники, каячники, каноисты и прочие энтузиасты отдыха на воде. Привесили к мосту свои флажки и ворота, пригласили всех желающих.
И закипела под старым мостом жизнь. Отныне здесь влюблялись и ссорились, сходились и расходились, пели песни и сушили мокрую одежду. И никому не приходило в голову поинтересоваться у моста, как он к этому относится.
А он был счастлив. Ведь теперь ему не приходилось гнуться под тяжестью грохочущих составов, ощущая всеми болтами и гайками, каково это – выдерживать думпкары со щебнем и цистерны с мазутом. Его всё устраивало, кроме собачников. Ну почему они не приучат своих питомцев ходить под кустик, а не как придется. Ведь так просто: подошёл, задрал лапу, сделал, что хотел – и беги себе на здоровье. На другой берег в том числе. И шпалы чистые, и болтовые соединения…
Может, прислушаются?
Ведро и бочка
Ведро было хорошее, эмалированное. Обычно им пользовались при сборе огурцов – предмете неустанной заботы хозяев. Ещё в нём по осени варили варенье, в остальное же время оно стояло в сарае, не привлекая к себе особого внимания.
Пришла пора сбора урожая. Ведро вынесли из забитого стройматериалами и сельскохозяйственным инструментом помещения и поставили возле грядки – складывать огурцы. Однако, на небе появились тучи, начал накрапывать дождь и с огурцами пришлось повременить.
Дождь потихоньку разошёлся и на дне ведра появился тонкий слой воды. Но данный процесс не шёл ни в какое сравнение с тем, что наблюдалось в бочке, в которую поступала вода из водосточной трубы. Здесь всё пенилось и бурлило и повышение уровня шло совсем другими темпами.
Дождь усилился, наполнение ведра пошло веселей. Однако, с бочкой ему было не сравниться. В той уже было под завязку и началось выплёскивание через край.
Разверзлись хляби небесные! Ливень обрушился на и так уже насыщенную влагой землю, принимая характер тропического. К такому повороту событий бочка была абсолютно не готова. Она стала просто лишней, ибо вода, минуя её, прямиком отправлялась на землю, заливая окружающее пространство. А вот ведро чувствовало себя превосходно, ибо ещё не наполнилось и наполовину.
Сверкнула молния, загрохотало так, что заложило уши. Но ведро всё никак не наполнялось до краёв. Бочке стало обидно: она такая большая, а толку от неё…
***
Дождь закончился. Земля быстро впитала влагу, выглянуло солнце, подул лёгкий ветерок. Вдали бодро прокричал петух. Дверь открылась и на крыльцо вышел хозяин. Оценил последствия стихии, почесал в затылке и решил не торопиться что-либо делать: пускай подсохнет.
Часа через два вспомнили об огурцах. К этому времени уже ничто не напоминало о прошедшем ливне. Разве что бочка со свежей дождевой водой да ведро, содержимого которого едва хватило бы и на рукомойник. Его опорожнили и принялись за уборку урожая.
Огурцов было много, не на одно ведро. Бочка, кстати, ещё понадобится. Пару деньков постоит, вода нагреется – для полива будет в самый раз. Огурец влагу любит.
Внутри
Открытию Эндрю Стролла минуло уже тридцать лет, но никаких практических доказательств его теории так и не появилось. Тем не менее, количество желающих подтвердить верность выкладок британского учёного не только не уменьшалось, но и становилось всё больше.
Эндрю Стролл сначала предположил, а потом и математически доказал существование особых зон в космическом пространстве, в которых время обретает свойства, доселе невиданные. Это даже не зоны, а своеобразные каналы, попав в один из которых можно с лёгкостью очутиться, например, в другой Галактике, или созвездии, или вообще неизвестно где. Проблема в том, что никакими современными приборами эти каналы обнаружить нельзя. Диаметр каждого из них составляет несколько сотен метров, отстоят они друг от друга на несколько десятков световых лет, визуально никак не проявляются и понять, что у них внутри, вряд ли возможно.
Итак, обнаружение временн
***
Г