Борис Успенский – Воцарение Петра Первого. Новый взгляд на старые источники (страница 8)

Как показали исследования А. П. Богданова и А. С. Лаврова, цитированный документ представляет собой компиляцию из двух разных текстов, составленных в разное время; при объединении этих текстов в одно целое была произведена редакторская правка (см.: Богданов, 1987. С. 128–129; Лавров, 2017. С. 72–78)[77]. Первая часть Акта, где говорится о совокупном восшествии на престол Ивана и Петра Алексеевичей, отражает, по всей вероятности, подлинные акты собора 26 мая. Между тем вторая часть, где речь идет о поручении управления государственными делами царевне Софье Алексеевне, могла быть написана не ранее осени 1682 г., когда после казни князей Хованских[78] и подавления стрелецкого восстания Софья Алексеевна начинает титуловаться великой государыней и принимает участие в заседаниях боярской Думы (см.: Лавров, 2017. С. 76–77). Титул великая государыня соответствует титулу великий государь, относящемуся к царям: это царский титул, т. е. царевна Софья начинает именоваться как царица — так же, как Наталья Кирилловна[79].

В дошедшем до нас документе не говорится об иерархическом первенстве Ивана по отношению к Петру, притом что оно, очевидно, имелось в виду. Об этом вполне определенно говорит Сильвестр Медведев в своем рассказе о соборе 26 мая 1682 г.: «И майя в 26 день выборные всех полков, и салдаты, и гости, и гостиной, и суконной, и черных сотен и слобод за переградою ожидали государского указу. И того ж числа великий господин, святейший Иоаким, патриарх московский и всеа Росии с преосвященными митрополиты и со всем освященным собором, и бояря, и околничие, и думные люди пришли в грановитую полату и о том, чтоб в[еликому] г[осударю] ц[арю] и в[еликому] к[нязю] Иоанну Алексеевичю, в[сеа] В[еликия] и М[алыя] и Б[елыя] Р[осии] с[амодержцу], быть в Московском государстве на отеческом престоле первым царем, а брату его, в[еликому] государю] ц[арю] и в[еликому] к[нязю] Петру Алексеевичю, в[сеая] В[еликия] и М[алыя] и Б[елыя] Р[осии] с[амодержцу], вторым царем, советовали и, советовав, стрелецких и салдацких полков выборных, и гостей, и гостиной сотни и чернослободцов призвали в грановитую полату и их намерение, а свой совет, им объявили» (Сильвестр, 1894. С. 64). Мы можем только догадываться, каким образом слова о первенстве Ивана Алексеевича исчезли из текста дошедшего до нас соборного постановления. Скорее всего, это случилось осенью 1682 г., после того как к тексту соборного постановления был добавлен фрагмент о поручении Софье Алексеевне управления государственными делами. Софья Алексеевна стала великой государыней, и текст этот был задним числом отредактирован: в условиях образовавшегося триумвирата вопрос об иерархическом первенстве одного брата по отношению к другому терял свою актуальность.

Необходимо отметить, что слухи об отказе Ивана Алексеевича от царства, о которых говорится в акте соборного постановления, существенно опережают собор 26 мая. В донесении Генриха Бутенанта от 2 мая 1682 г. о совещании, имевшем место 27 апреля, говорится следующее: «Поначалу среди знатных господ было разногласие, некоторые из них хотели назначить преемником старшего принца по имени Иван Алексеевич (которому шестнадцать лет), но этот богобоязненный принц [...] не захотел принять правление» (Лавров, 2000. С. 194). Летописец 1619–1691 гг. сообщает о речах стрельцов и солдат во время восстания 15–17 мая: «И о сем нам слух пронесеся, яко он, государь [Иван Алексеевич], после брата своего царя и великого князя Феодора Алексеевича всея Росии царского посоха не взял и велел отдать патриарху, дабы он вручил и благословил брата его государева царевича Петра Алексеевича всея Росии» (ПСРЛ, XXXI, 1968. С. 189). Естественно предположить, что слухи о добровольном отречении Ивана Алексеевича стали намеренно распускаться правительством после того, как на престол был возведен Петр, т. е. сразу после собора 27 апреля 1682 г. Беспрецедентное воцарение Петра нуждалось в каком-то объяснении, и такого рода слухи должны были оправдывать действия властей. Позднее на соборе 26 мая слухи эти были легитимизированы и вошли в акты собора.

Решение о совместном царствовании Ивана и Петра Алексеевичей основывалось, по-видимому, на традиции соправительства, существовавшей на Руси с XV в. и имевшей византийские корни. Так, соправителем Василия II был Иван III, соправителем Ивана III — его сын Иван Иванович Молодой, а после его смерти — внук Дмитрий Иванович и затем другой сын, Василий Иванович; соправителем Ивана Грозного был его сын Иван Иванович, соправителем Бориса Годунова — его сын Федор Борисович (см.: Nitsche, 1972, passim; Успенский, 2021а. С. 269–271). Равным образом царю Алексею Михайловичу соправительствовал его сын царевич Алексей Алексеевич[80]. «Двоецарствие Иоанна и Петра Алексеевичей, хотя возникло при особых обстоятельствах, но возможно было лишь при привычке смотреть на правящую фамилию как на цельный орган соправителей», писал Владимирский-Буданов (1909. С. 151, примеч. 1). Следует подчеркнуть, что отношение соправителей не было симметричным: во всех перечисленных случаях первенство принадлежало старшему правителю, тогда как младший считался его соправителем[81]. Это, по-видимому, и имелось в виду в 1682 г., когда царями были определены Иван и Петр Алексеевичи и когда Иван был провозглашен первым царем. Первенство Ивана Алексеевича проявилось во время совместного венчания Ивана и Петра Алексеевичей на царство 25 июня 1682 г.: Иван Алексеевич венчался подлинной шапкой Мономаха, тогда как для Петра Алексеевича была изготовлена копия, так называемая «Шапка Мономаха второго наряда» (см.: Амелёхина, Бобровницкая, Моршакова, I. С. 60). Эта иерархия соправителей могла проявляться и в формах обращения. Так 8–12 сентября 1689 г., призывая отстранить Софью Алексеевну от власти, Петр писал своему брату: «Тебе же, государю братцу, объявляю и прошу: позволь, государь, мне отеческим своим изволением, для лучшие ползы нашей и для народного успокоения, не обсылаясь к тебе, государю, учинить по приказом правдивых судей, а не приличных переменить, чтоб тем государство наше успокоить и обрадовать вскоре. А как, государь братец, случимся вместе, и тогда поставим все на мере; а я тебя, государя брата, яко отца почитать готов» (Письма и бумаги Петра, I, № 10. С. 13). Мы видим, что, обращаясь к своему брату, Петр использует традиционную формулу признания старшинства или вассального суверенитета, принятую в Московской Руси[82].

Сильвестр Медведев описывает обсуждение во дворце предложения о совместном правлении Ивана и Петра Алексеевичей, предшествующее собору 26 мая 1682 г.: «...Глаголаша множество народа, яко и в древния лета в государствах по два царя бывали: во Египте убо Фараон и Иосиф, в царстве же греческом Василий и Констянтин, такожде два брата Анорий [Гонорий] и Аркадий, дети Феодосия Великого. И чтобы в Росийском государстве быти дву царем, вси согласилися» (Сильвестр, 1894. С. 61)[83]. В черновом варианте акта 26 мая рассказывается, как в Грановитую палату к царю Петру Алексеевичу приходят патриарх с митрополитами, архиепископами, епископами и всем Освященным собором и «начали упрошать брата его государева благоверного государя] царевича и в[еликого] к[нязя] Иоанна Алексеевича в[сея] В[еликия], М[алыя] и Б[елыя] Р[осии], дабы он, благоверной г[осударь] царевичь, по общему совету и согласию з братом своим государевым [...] Петром Алексеевичем [...], по их всего освященного собора прошению прародительской свой великого и преславного Росийского царствия престол и державу обще восприяли и были на Московском, и на Киевском, и на Владимерском, и на всех великих государствах Росийского царствия в[еликими] г[осударями] ц[арями] и великими] к[нязьями] в[сея] В[еликия], М[алыя] и Б[елыя] Р[осии] с[амодержцами], потому что наперед сего в ыных государствах, в Царегороде, в Риме, были вообще [т. е.: общие] державе цари: в Царегороде [далее оставлено место в полторы строки для последующего заполнения], в Риме [оставлено место для двух-трех слов]. И в тех государствах та их общая держава тамошних стран людем была радостна и надежна, и в ыных государствах славно и доныне носитца. А где в Росийском царствии [...] всяких чинов всем людем о их государском общем престоле и о державе будет радостно же и надежно, а в ыных окресных государствах славно и страшно» (Восстание в Москве, № 204. С. 257–258).

26 мая 1682 г. вышло распоряжение «О совокупном именовании обоих Государей Самодержцев Всероссийских» (ПСЗ, II, № 921. С. 402). В нем предписывалось писать в указах имена царей таким образом: «От Царей и Великих Князей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцев». Запрещалось писать с повторением титула: «От Царя и Великого Князя Иоанна Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, от Царя и Великого Князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца»; в этом случае получалось бы, что соответствующий указ выпускается раздельно от имени того и другого царя. Равным образом не разрешалось вставлять союз и между именами Ивана и Петра; соответственно, нельзя было писать: «От Царей и Великих Князей Иоанна и Петра Алексеевичев, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцев». В этом случае Иван и Петр объединяются по отчеству, а не по своей функции; при этом союз и противопоставляет их как разных царей. Георгий Давид в своем описании Московского государства (1690 г.) говорит о наименовании Ивана и Петра Алексеевичей (несомненно, со слов своего русского информанта): «...Нужно следить, чтобы не ставить связки между Иваном и Петром. Нельзя писать "Иван Алексеевич и Петр", но нужно без "и", и это соблюдается свято и считается за большой грех, если кто вставит это "и", ибо они хотят быть не как двое, а будто как один (quia non volunt esse per modum duorum sed unius)» (David, 1965. С. 76; Давид, 1968. С. 131)[84]. Таким образом цари-соправители объединялись в своем титуловании.