Борис Тюрин – Пленник (СИ) (страница 46)

Что ответит девушка, не важно. Он не должен ни спрашивать, ни приближаться к ней. Кошчи опасался сам себя. Нутром он ощущал, что созданные им каменные змеи очень опасны. Чем? Это еще предстояло понять. А если при встрече с Софией подобная вспышка ярости наплодит существ еще более чудовищных? Жар в груди раздирал Хозяина изнутри, гнев и отчаяние давили на него снаружи.

В приступе ярости он расшвыривал в стороны каменных змей. Из маленькой дырочки в полу метнулась серая тень. Мышь бежала от гнева Хозяина, но наткнулась на одну из тварей. Зверек застыл в ужасе… и остался стоять, не шевелясь. Змея шустро уползла в ту самую щель, из которой появилась мышь. Кошчи в гневе пнул застывшую от страха мышь. Та вдруг упала и покатилась по полу с гулким звуком, словно была не живой, а старательно сделанной мастером из куска гранита.

Весь гнев Хозяина мгновенно улетучился. Кошчи присел и задумчиво рассмотрел зверька. Без сомнения — взгляд змеи превратил того в камень. Теперь понятно, чем же так опасны каменные змеи. На Хозяина их магия не действует… возможно, что они просто не смотрели в глаза человеку. Надо сказать Чернышу, чтобы был осторожнее…

Ноги сами привели Кошчи в круглый зал, единственным украшением которого было огромный зеркальный куб, установленный посередине. Рядом с ним сидел кот. Черный хвост чуть подергивался, уши навострены в сторону одной из сторон куба. Кошчи подошел ближе и заглянул в зеркало.

По гладкой поверхности плавали веселые образы рынка. Такие были в мирные дни. Многочисленные палатки, снующие продавцы, заинтересованные покупатели, разноцветные товары, крикливые бабы с румяными яблоками на широких подносах… Странного вида женщина — явно гадалка. Рядышком терся о старую корзину его старый знакомый.

— Черныш, — позвал кота удивленный Хозяин, — как ты управляешь зеркалом мира? Даже мне оно теперь показывает только то, чего на самом деле нет.

Кот по-человечески пожал плечами и взглянул на Кошчи круглыми глазами:

— Как-то само получается. И у Софии получалось… иногда. Но оно показывает нам лишь прошлое. Когда мне грустно, я вспоминаю свою жизнь.

— Отчего тебе грустно? — присаживаясь прямо на голый пол, спросил Хозяин.

Кот снова потешно пожал плечами:

— Я понимаю, что мне повезло. Мне выпала жизнь, наполненная чудесами… Но иногда я тоскую о том, простом и понятном, наполненном весенними песнями, помойками и пинками прохожих, простом кошачьем существовании…

Кошчи задумчиво смотрел на зеркало. Стоило Чернышу отвести взгляд, как по поверхности куба поплыли разноцветные пятна. Вскоре они сменились кровавыми битвами несуществующих чудовищ, борющихся и на земле, и в воздухе. Огромными прямоугольными камнями с миллиардами сияющих звезд по всей поверхности. Порой одни звезды гасли, другие загорались. В этой световой пляске явно существовала какая-то взаимосвязь, но она ускользала от понимания Хозяина. Человечки бродили где-то внизу, под каменными чудищами, и казались муравьями на их фоне. Люди одеты в странные наряды. Женщина носили маленькие, словно обрезанные платья, и старательно вышагивали на острых, словно пики копий, ходулях. Так, если бы боялись улететь в небо, поэтому тщательно цеплялись за землю…

Хозяин моргнул, видения рассеялись. Вот, опять чушь какая-то… Перевел взгляд на Черныша. Кот тщательно вылизывал черную лоснящуюся шкурку.

— А ты можешь вспомнить о том времени, когда жил здесь с Софией?

— Конечно, — кот широко улыбнулся, показывая ряд ровных белых, явно человеческих, зубов. Хозяин вздрогнул: видимо, золотая пыль подействовала и на животное. — Это было самое счастливое время в моей жизни!

По серебристой поверхности заструились образы. София тщательно пропалывала грядку с морковкой. Кошчи улыбнулся, с нежностью взирая на девушку.

XVIII

Всюду, куда достигал взгляд, колыхалось людское море. Но не сильно, не так, как в шторм, а еле-еле, будто при вечернем бризе. Там и сям, между походных шатров, курились костры, люди, большей частью, сидели вокруг, лишь отдельные фигуры шатались без цели…

— Караулы расставлены грамотно, — доложил барону егерь, вернувшийся из разведки, — Есть посты вокруг лагеря, есть патрули внутри, поэтому дальше второго круга я идти не рискнул, тем более — такого приказа вы не давали.

— Правильно! Кто есть в лагере?

— Наёмников нет, только насадчане. Тех разослали по ударным направлениям, вокруг столицы, а эти выжидают, чтобы безопасно снять пенки с варенья.

— Здесь нам пока делать нечего, силы не те, — Эрг полуутвердительно глянул на принца, — А вот с наёмниками можно попробовать… Карту!

Несколько минут барон совещался с разведчиком. Принц тихонько отошёл в сторону и понаблюдал из-за кустов за Белкой, которая гоняла Софию, как капрал новобранца. Девушка не возражала, понимая, что та следует приказу и, одновременно, старается облегчить себе его выполнение. Кроме того, за милю было видно — Белка увидела в ней конкурентку и по-своему мстит, ревнуя к вниманию принца. Кстати, София это тоже понимала и в подруги Белке не навязывалась. Сейчас их связывает общее дело, пройдёт время — и разбегутся.

— Общий сбор, уходим! — скомандовал барон.

Действия группы были отработаны до автоматизма. Пара дозорных впереди, столько же прикрывают фланги и арьергард. Барон с принцем и Белка со своей подопечной неизменно оказывались в ядре, надёжно прикрытые остальными егерями. Передвигалась летучая команда довольно быстро, но размеренно. Барон успевал следить, не устали ли его подопечные, при необходимости командовал либо краткий отдых, либо продолжительную остановку. София уже знала, что первой целью был избран отряд, сформированный из гедзейских горцев. Обсудив ситуацию, она согласилась, что заставить воевать этих горячих, но мирных пастухов можно не иначе, как с помощью колдовства. А сейчас они представляли собой реальную опасность, поскольку ближе прочих наёмников приблизились к родному городку Софии — Арлейн, где миндцы сформировали временный штаб.

Гедзейский отряд не пришлось искать долго. Те ломились через лес подобно стаду. Как отметил барон — ни одному военачальнику в здравом уме не пришло бы в голову заставлять воевать в лесах людей, чья жизнь прошла в горах, где деревья выше человеческого роста считаются просто огромными. Егеря нашли удачную позицию и через некоторое время смогли во всех подробностях разглядеть горцев, бредущих по лесу с решительными лицами и совершенно пустыми глазами. Циоан первым разглядел «пастуха» этого стада и, толкнув Софию под локоть, указал на насадского мага. Закутавшись в длинный черный плащ, словно отгораживаясь от плебеев, тот мрачно шагал среди горцев. Барон подал знак, и егеря незаметно рассредоточились по позициям.

Эрг здраво рассудил, что в положении летучий команды, будет лучше, если прольется как можно меньше крови. Впрочем, огнестрельным оружием егеря себя не отягощали. Маленькие мощные арбалеты, снаряжённые специальными свистящими болтами, внесли полную сумятицу в, и без того нестройные, ряды горцев. Лес огласили истерические вопли, гедзейцы ломанулись по кустам, в надежде спрятаться от неведомой опасности. И тогда вперёд выступила София.

Уже пролилась первая кровь в этой схватке. Парочка горцев, вооружённых пращами, оказались посмелее прочих и попытались использовать своё оружие против девушки. Одного упокоила Белка, строго выполняющая приказы своего командира, другого — Циоан, доказав, что обучение у барона не прошло бесследно.

София и насадчанин стояли друг напротив друга, шагах в двадцати. Маг бормотал заклинания, приобретавшие видимость чёрного дыма и длинными плетями тянущиеся к девушке. Будь он посообразительнее, то может и догадался бы, что главная опасность таится не в ней, а в её спутниках, умело владеющих оружием. Так или иначе — магу пришлось прерваться, чтобы остановить болт, летящий ему в лоб. Действие магии прервалось, дымные плети рассеял ветерок, тут-то и вступила в бой София.

Впрочем, «бой» — сильно сказано про человека, отличающегося редкостным миролюбием, хотя и перенесшего уже немало страданий. И сейчас, в родном лесу, ей вспомнился Замок. Вид из окон на море, каменная стена, увитая плющом… Мгновение — и густая сеть вьющегося растения опутала мага с ног до головы. Несколько жёстких стеблей перетянули рот насадчанина, и по выпученным глазам сразу стало можно догадаться, что творить магию он больше не в силах. Белка посмотрела на девушку расширившимися глазами, полными суеверного ужаса, и попятилась. София вздрогнула и на мгновение отвлеклась на испуганную девушку. Поэтому не увидела, как несколько метко брошенных ножей прекратили его существование. Маг — не Хозяин, бессмертия ему не дано.

Барон вышел вперёд. Гедзейцы, выйдя из-под влияния мага, стали приходить в себя, как после глубокого и долгого сна. Хотя они ещё не вполне понимали — где и как оказались, события последних минут сохранились в памяти у всех. Высокий бородатый горец смело встал перед Эргом.

— Кто из вас убил моего брата? — спросил он, указывая на одного из убитых пращников.

— Ты и твой брат пришли туда, куда их не звали, чтобы творить зло. Если ты сейчас уведёшь своих людей домой — твоего зла не вспомнят и трусом не назовут, — барон одной фразой показал, что ему хорошо знакомы нравы и понятия гедзейских горцев.