Борис Цеханович – ПТБ или повесть о противотанковой батарее (страница 164)

Минут пять мы провели в тягостном молчании, а потом Юра закурил сигарету, и щурясь от дыма, заговорил: - Как я буду командовать батареей, когда ты уедешь: это не твои проблемы. Не думай, что я завалю её. Мне, конечно, надо бы обидеться, но сделаю вид, что последних слов не слышал. Давай лучше будем решать, как быть с отвальной, люди ведь через час будут съезжаться.

Я посмотрел на часы, до семнадцати часов оставалось час пятнадцать.

- Ждём пятнадцать минут для контроля и начинаем шевелиться. Как-нибудь выкрутимся.

Через пятнадцать минут на дороге остановился ГАЗ-66 Магомеда и оттуда бойцы шустро выгрузили столы, стулья, а Магомед укатил в деревню узнавать насчёт другой закуски, пообещав что-нибудь придумать.

Расставив столы и стулья за кустами, я организовал офицеров и прапорщиков на мытьё овощей, зелени и через пять минут работа закипела, а когда появился первый гость, Николай Бородуля, половина салатов уже было сделана. Коля как всегда был сильно выпивши, сразу ухватился за ложку и начал наяривать салат прямо из тазика. Выпросил ещё сто грамм, а когда их выпил: то он был «готов». Старшина притащил из палатки первого взвода матрас и я, подхватив Бородулю подмышки, утащил его в кусты около столов. Постепенно начали съезжаться и другие гости, но на столе уже стояли несколько видов салатов, а когда я выставил туда бутылки с водкой и остальную посуду, то стол и смотрелся вроде бы ничего. Без пяти минут семнадцать на дороге остановился УАЗик, и оттуда выскочил встрёпанный Рамзан с кучей чеченок, которые потащили из машины на стол остальную закуску.

- Борис Геннадьевич, извини дорогой, но у меня неприятности, поэтому я задержался.

Я с удовлетворением наблюдал, как стол закрывался обильной закуской: - Да, Рамзан, ты еле уложился и деревне поэтому здорово повезло. Если бы я пролетел с отвальной: завтра бы твою деревню ВВэшники с Дачу-Борзоя зачищали и трясли, и я думаю, что они бы остались довольны результатами.

- Борис Геннадьевич, - горячо начал оправдываться Рамзан, - у меня неприятности, поэтому чуть не опоздал. Племянника у меня в Грозном арестовали ни за что, и посадили в фильтрационный лагерь. Я два дня бился, чтобы его выцапать оттуда. Еле получилось. Но у меня всё было на мази. Даже если бы не приехал, тебе бы всё равно привезли закуску.

- Рамзан, а знаешь как я перенервничал, ожидая эту закуску и какие кары придумывал, помимо зачистки, для деревни? А? Да ну, ладно – успел и хорошо.

Рамзан посадил женщин в машину и, пожелав приятного аппетита укатил, а я пригласил товарищей за стол. Только мы выпили первую рюмку за мой отъезд, как на блок-посту остановился мой БРДМ и с него слезли улыбающиеся Саня с Костей.

- Принимай, Боря, «бардак», еле выцапали.

Но я сначала поманил пальцем Степанова. Солдат опасливо приблизился ко мне и я, схватив его за шею, с силой нагнул, а потом резко толкнул. Отлетев на пару метров от меня он хлопнулся на задницу и захлопал глазами, удивляясь что я его не ударил, а только толкнул.

- Надо бы тебе рожу начистить, но ладно – живи. Пусть твою судьбу решает новый комбат. –

Я сел за стол рядом с Волковым и застолье покатилось. Попробовали достать из кустов Бородулю, но не получилось: Коля спал как ребёнок – крепко и без снов, только иногда подрыгивая ногами.

В общем, всё прошло хорошо и когда все разъехались, я поехал в штаб полка забрать документы на Большакова и Минашкина, которых решил увезти с собой. Хотел забрать и сержанта Кабакова, но мне сказали – «Боря, всё хорош, скажи спасибо, что тебе этих солдат отдаём». Про себя решил, что когда приедем в полк, в Екатеринбург: всё сделаю, несмотря на то, что им служить ещё больше полугода, но я их уволю на дембель. Степанов отвёз меня на командный пункт полка, где слез с машины и отправил его обратно, буркнув водителю: - Я на попутке доберусь.

В течение часа попрощавшись с однополчанами, забрав проездные документы и предписания на солдат, добавив ещё у Ивана в медпункте, я вышел на дорогу и стал ждать попутку, но прождав минут сорок решил напоследок пройтись до блок-поста пешком, не ожидая никаких непредвиденных ситуаций. Автомат на плече, на ремне подсумки с четырьмя магазинами и четырьмя гранатами: если что – отобьюсь.

Весело насвистывая, миновал крайний пост, провожаемый удивлёнными взглядами солдат, я завернул за поворот и остался один на дороге. Справа, внизу расстилалась красивая панорама долины реки Аргун и двух деревень Дачу-Борзой и дальше Улус-Керт. Слева, примыкая вплотную к дороге, тянулась зелёнка, а над всей местностью нависала гора высотой шестьсот метров, где занимали позиции седьмая рота и боевики. Пройдя по дороге почти километр, я уже мог различить на вершине горы суетившиеся фигурки нескольких солдат седьмой роты. Хотя было и достаточно далеко до них, но в их передвижениях ощущались беспокойство и тревожность, и смотрели они с горы в моём направлении, но несколько левее от дороги: на скалу в пятистах метрах от дороги.

- Чё они там суетятся и рассматривают? – Я остановился и с любопытством стал смотреть на то место зелёнки, где возвышалась скала.

Моё любопытство было щедро вознаграждено: первая пулемётная очередь хлестнула обочину дороги в двух метрах от меня, а вторая через пару секунд по тому месту, где я стоял, но за эти две секунды успел переместится и теперь сидел на корточках в кювете. Всё было ясно: если боевики раньше, чтобы обстреливать машины на дороге, лишь немного отходили в сторону от своих позиций на вершине, то теперь они почти на километр вылезли в зелёнку межу горой и штабом и с новой позиции не просто обстреливали, но могли контролировать часть дороги. Как раз, где я сидел. Теперь мне была понятно причина суеты солдат на вершине. Но это мало утешало: хотя пулемётчик и не видел меня, но знал, куда я спрятался и теперь очереди периодически хлестали вокруг меня, сшибая ветки, заставляя стремительно перемещаться по кювету, увёртываясь от пуль.

Попытался по кювету пробраться в сторону горы и выйти из-под обстрела, но через десять метров в зелёнке был провал и я сразу же попал под хорошую прицельную очередь. Часть пуль солидно прожужжали почти над головой и ушли в долину, а другая, ударив перед головой и обдав меня землёй, заставила юркнуть обратно под защиту деревьев. Дорога назад, к штабу, тоже не предполагала радужных перспектив отхода. Я судорожно перебирал варианты выхода из создавшегося положения: тем более что пулемётчик прекратил огонь. Через пять минут повторил свою попытку выбраться в сторону штаба, но очередная, солидная пулемётная очередь загнала меня опять под деревья. Это обстоятельство натолкнуло на мысль, что вполне возможно меня не выпускают, а в это время группа боевиков спускается вниз, чтобы взять меня в плен. Я затосковал: время было достаточно позднее и попутных машин не предвиделось. Стрельбу если в штабе и слышали, то воспринимали её за обычную и помощи отсюда ждать не приходилось. А видели ли меня с вершины горы бойцы седьмой роты – тоже вопрос. Так что приходилось надеяться только на свои силы и ждать темноты, тогда я уйду, если конечно доживу до темноты.

Через пятнадцать минут снова попытался осторожно выскользнуть из западни по кювету, но пулемётчик дал такую хорошую и точную очередь, что у меня пропало всякое желание испытывать судьбу. Посмотрел на дорогу и прикинул, а что если метнусь на противоположную сторону дороги и попытаюсь там уйти по склону, но отказался – слишком много открытого пространства. Оставалась ещё одна возможность: углубиться в зелёнку и по ней уйти в сторону горы, а там выйти на дорогу. Но опять, я не знал минную обстановку, и здесь резко возрастала возможность наткнуться на боевиков. А один есть один. Время шло, до темноты времени было ещё много и я всё больше склонялся к варианту с зелёнкой. Уже решив нырять в зелёнку, услышал, как со стороны штаба полка начал быстро приближаться гул двигателя БТРа. С надеждой уставился на ближайший поворот, и о радость, на дороге появился бронетранспортёр полностью забитый ВВэшниками, лежащими в непринуждённых позах на броне. Я выскочил из кювета и замахал руками, чтобы они подхватили меня не останавливаясь, и тут же заскакал по обочине, высоко подымая ноги и прыгая в разные стороны, как дикий козёл, уходя от пулемётных очередей. Пулемётчик теперь не щадил меня и бил длинными очередями, не давая возможности оставаться на месте. ВВэшники попались обстрелянные, открыли сразу же огонь, но били скорее в том направлении, откуда вёлся огонь, чем прицельно. БТР слегка замедлил около меня ход и две пары крепких рук, ухватив меня за одежду, затащили на верх машины и бросили на решётку двигательного отсека. Сверху на меня свалились два тяжеленных бойца, прижав моё лицо к решётке, и не давая возможности пошевелиться, а ВВэшники быстро обнаружили позицию пулемётчика и теперь надо мной стоял грохот от автоматов и возбуждённо-радостные крики.

- Вижу, вижу. Вон, вон он побежал…, получи гад, - следовала очередь потом ещё одна и опять крики, - ...есть, завалил одного.., упал. Вон ещё один.., бейте туда.., - и опять очереди.

Я ворочался под солдатами, но не мог их скинуть, в таком неудобном положении оказался. Пытался кричать, что там помимо боевиков в стороне и солдаты седьмой роты, но мои крики заглушал рёв мотора, шум, гам и стрельба автоматов. Впрочем, стрельба закончилась быстро: БТР подъехал к горе, и зелёнка скрыла его от боевиков, все начали рассаживаться поудобнее на броне, возбуждённо обмениваясь впечатлениями, я и наконец-то выбрался из-под солдат, вызвав приступ смеха, когда они увидели у меня на голове немецкую каску.