Борис Цеханович – ПТБ или повесть о противотанковой батарее (страница 106)

- Чего растопырились на дороге? Ё…. ..ть! Мы с того края волокли трофеи, почти дотащили и из-за вас теперь телека лишились, - орал солдат из облака перьев.

Мы давились от смеха, глядя на озадаченные лица спецназовцев. Подошедший офицер быстро прекратил возмущения солдат третьего батальона. Дал каждому хорошего леща, а солдату с курами ещё и пинка под зад. Только сейчас те разглядели, кто стоит перед ними, и теперь затравлено оглядывались, с надеждой поглядывая на нас.

- Откуда идёте, балбесы? – Чтобы ускорить получения ответа, офицер ещё раз дал хорошего подзатыльника.

Солдат судорожно вздохнул: - С того края деревни.

- А что там, боевиков нет?

- Да, тут никого нет. Во всей деревне только один глухой дед остался. Так мы его не обижаем, - солдат осмелел и уже чувствовал себя более спокойным.

Второй, обиженный отсутствием внимания к своей персоне, со знанием дела скрутив курице голову, влез в разговор: - Ну и большая, товарищ капитан, деревня, но людей никого. Третьи сутки шаримся здесь и кроме старика – никого….

Спецназовец грубо оборвал солдата: - Заткнитесь. Я вас обоих арестовываю за мародёрство.

Капитан махнул рукой на солдат: - Забирайте.

Тут уж пришлось вмешаться нам. Я взял капитана за рукав и потянул его в сторону: - Не кипятись. Дай команду – Отставить.

Офицер резко выдернул свою руку: - Я что сюда, приехал шутки шутить? Вы свою работу сделали – вот и валите отсюда, не мешайте другим свои дела делать. А этих я арестовываю. Попались на мародёрстве – пусть отвечают.

- Ну, чего стоите, разинув рот, - со злобой закричал спецназовец на своих солдат, - наручники на руки и в машину.

- Погодите мужики, - Касаткин, до этого молчавший, махнул рукой солдатам-спецназовцам, которые собрались одевать бойцам наручники, и повернулся к их командиру, - Ты, капитан, утихни немного и перед нами пальцы веером не надо расставлять. Да вас, ВВэшников, сейчас вокруг деревни больше чем у нас в полку. Подумаешь, на зачистку приехали: на всё готовое. Сейчас по деревне пройдёте без единого выстрела и к вечеру уедите к себе в тыл считать оставшиеся дни до окончания командировки, а мы останемся опять лицом к лицу с духами. Так что, бойцов ты отпусти. Этот батальон, для того чтобы ты зачистку здесь сделал нормально, потерял пятнадцать человек убитыми, около сорока только тяжело раненых и два человека без вести пропавшие. И если ты захочешь, мы тебе сейчас покажем дом, где боевики на двери прибили сержанта с этого батальона и кидали в него ножи, но он ничего так и не сказал им. Понятно тебе? Да они после этого пол деревни имеют полное право спалить, а ты из-за телевизора и старого ковра бучу подымаешь. Давай, капитан, отпускай солдат, - Олег для большей убедительности дёрнул офицера за рукав.

Спецназовец поморщился, хотел что-то сказать, но махнул рукой своим солдатам и, потеряв всякий интерес к нам, начал отдавать приказы. ВВэшники засуетились, разбились на несколько групп и начали удаляться по улице в глубину деревни, рассыпаясь по дворам. Они уже не опасались засад и боевиков: до нас доносился треск взламываемых дверей, звон стекла. Иногда слышались глухие разрывы гранат, которые солдаты кидали в погреба и другие опасные места. Слышались автоматные очереди, которыми прочёсывались не просматриваемые помещения, горели стога сена во дворах.

Солдаты третьего батальона, воспользовавшись суматохой, покидали в тачку курей и быстро смылись. Я тоже не стал больше задерживаться, сел на БРДМ и уехал к себе.

Остальные несколько дней прошли спокойно, боевики не проявляли активности, а полк занимался подготовкой к дальнейшим боям, но уже за рекой. Пару дней в полку обсуждалась статья в газете «Комсомольская правда», где писалось о том, что чеченцы на наш полк, за взятие племсовхоза. совхоза, подали иск в размере 11 миллионов долларов. Полтора миллиона за племенного быка: бродил он у нас по территории станции, но недавно бойцы его убили на мясо. Оказывается, он был даже занесён в международные реестры; такой породистый был. Месяц назад смешной случай произошёл с участием быка. Солдат с РМО ночью стоял в карауле, по охране расположения роты, и захотелось ему по «большому». Сел солдат в укромном местечке, разложил около себя оружие, сидит себе дела делает, всё кругом тихо и спокойно. А недалеко от него бродил этот бык – «Джохар», так солдаты его прозвали. Скучно ему было: увидел сидящего бойца. Подошёл сзади и так ласково лизнул того в затылок, приглашая пообщаться. Не знаю, что подумал солдат, увидев над собой огромную рогатую голову, но когда через несколько минут разводящий пришёл его менять - солдата не нашли. Аккуратно лежали автомат, ремень со штык-ножом, патроны, но часового не было. Нашли его через полчаса, в укромном месте, где он и приходил в себя. А остальные десять с половиной миллионов долларов за разбитое спермохранилище. Там, оказывается, хранилась сперма элитных, выведенных экспериментальным путём, животных. Хотя можно сильно посомневаться: ни электричества, ни других условий, при которых можно хранить сперму, просто не было. Серёга, особист, который имел к этому прямое отношение, как говорили, ворчит: - А я откуда знал, что это сперма? Смотрю, колбы стоят, а в них мутная жидкость: я их с полок и смахнул. Мне это помещение для моего проживания подходило.

После этого обсуждали совсем непонятный случай. В первые дни боевых действий в танковом батальоне погиб солдат. Снайпер всадил ему пулю прямо в голову. С телом убитого

провели все положенные процедуры. Провели официальное опознание, составили акт и отправили в Ростов. Там тоже было проведено опознание; приезжал замполит роты и составлен ещё один акт опознания. Тело солдата было отправлено на родину. Здесь цинковый ящик вскрыли: естественно родные осмотрели труп и никаких вопросов у них, тоже не возникло.

Танкиста похоронили, помянули через девять дней, а ещё через несколько дней приходит им телеграмма: – «Мама, папа, у меня всё нормально, ранен. Нахожусь в госпитале в городе Санкт-Петербурге». И адрес госпиталя. Родители собираются, мчатся в Санкт-Петербург и действительно, в госпитале находят своего сына, раненого в ногу. Вопрос – кто был опознан, и кого похоронили? Это непонятно до сих пор.

Нехорошо получилось и со смертью старшего лейтенанта Сороговец, который погиб при взятии берега. Вскрылись не совсем нормальные обстоятельства и подробности. Когда сообщение о смерти офицера пришло в дивизию, то по какой-то причине жене разведчика сразу же не сообщили, но известие это уже распространилось по военному городку. И вот едет жена Сороговца в троллейбусе по городу, думает о чём-то своём, улыбается. А в это время её видит женщина с 32 городка, подходит и говорит: - Сидишь здесь, улыбаешься, а вот твой муж убит.

После такого заявления женщина мчится к жене Петрова, которая, кстати, знает о смерти офицера, но на вопрос женщины ответила – мол, ничего не знаю. Справедливо рассудив: кто я такая, чтобы об этом сообщать близким погибшего. Я только жена командира. Жена Сороговца ринулась к близкому другу мужа, тоже офицеру. Так, мол, и так. Друг её успокоил и пошёл в штаб дивизии разбираться. Вернулся через пару часов и весело заявил, что всё это ерунда, и я только что по телефону разговаривал с её мужем. Женщина успокоилась, но непонятно почему он соврал. А на следующий день к ней приходят со штаба дивизии и официально объявляют о смерти мужа. Женщина посмеялась и рассказала о том, что вчера друг её мужа разговаривал с ним по телефону и сообщение о его смерти это ошибка.

- «Разберитесь у себя, там, в штабе, прежде чем идти с таким жестоким известием», - с этими словами она выпроводила их из квартиры. Нашли друга мужа и жёстко с ним разобрались, а после этого вновь пришли к ней. Сказать, что с ней произошла истерика, значит, ничего не сказать, но получилось совсем хреново.

Посмеялся полк и над первой партией контрактников, которая прибыла на пополнение. Ещё раньше нам предлагали подобрать контрактёров с 137 Чебаркульской бригады, которая приехала с Урала и через некоторое время её стали расформировывать, укомплектовывая офицерами и личным составом другие части. Съездил и я, посмотрел на них и отказался от всех. Мне такие контрактники не нужны. Где их собрали военкоматы, на каких помойках и вокзалах – непонятно? А тут прилетело пополнение с Екатеринбурга, сразу с самолёта их под вечер привезли в расположение полка. Несмотря на то, что их несколько часов везли из Моздока, добрая половина их была до сих пор пьяна и вообще не воспринимала, где они находятся. Предвидя такой случай, командир полка приказал приготовить для ночлега здание бывшей фермы, застелив полы большим количеством соломы. Туда же солдаты РМО перевезли убитую,

голую снайпершу и закопали в солому. Пьяную толпу контрактников загнали в ферму и положили спать, а утром пошли смотреть. Снайперша как раз оказалась в центре толпы и, взгромоздив на неё ногу и руку, уткнув нос в бок, сладко спал грязный и небритый контрабас. Пробуждение от сна и осознание того факта, что всю ночь он спал в обнимку с трупом было достаточно неприятным. Особенно после того, когда все стали его подкалывать, намекая что вполне возможно он не только обнимал её…