Борис Цеханович – Проект «Колония» (страница 22)

Значит, поступаем так. Арестовывать вас не буду. Но послезавтра, в 12 часов дня приглашаю вас на расширенное заседание в свою Администрацию. Автобусы за вами прибудут: отвезут и привезут. От вас должно быть сто человек и набрать их так, чтобы от каждой группы был человек, который наши решения доведёт до своих коллег. Только попрошу, чтобы там были серьёзные и выдержанные люди. Мне истерик и публичных акций там не нужно. Там вы всё и узнаете, в том числе и о своей судьбе…

Президент было открыл рот для какого-то вопроса, но я ему не дал заговорить: – Всё…, никаких вопросов. Не хочу. Послезавтра всё узнаете, а сейчас идите к своим и лучше в свете такого поворота обсудите свои предложения и вопросы на послезавтра.

Подъехав к зданию Администрации Колонии, я повернулся к Загорскому, сидевшему рядом со мной: – Сергей, предупреди парней, что послезавтра, вот в этом же составе, в 12 часов собираемся в нашем актовом зале и поставим последнюю точку в отношениях с этими… Дебилами…

– Хорошо. Так может, командир, отметим сейчас удачно провернутую операцию? А..!? – Предложил Загорский, который был в приподнятом настроении.

– Нет… Рано. Там ещё этих упёртых дожать надо. Что-то мне говорит и не всё там благополучно закончится… Давай лучше на послезавтра закажи банкетный зал. Разберёмся с президентом и его командой, вот тогда и отметим Победу.

– Хорошо, – легко и весело согласился Загорский, – тогда я на всех, кто будет на совещании и для смеха и на них тоже. Посмотрим, есть у них самолюбие или они конченные лицемеры и циники.

Он попрощался, вылез из машины и пошёл к заруливающим на стоянку автобусам, а я дал команду водителю двигаться на выезд из города. Было у меня недалеко от города любимое место. Огромный, серый валун, принесённый ледником с севера в стародавние времена, а когда ледник отступил он тут и остался. На склоне длинного холма и, сидя на нём, можно было видеть далеко-далеко. Вот тут я и сидел иной раз бездумно глядя в синеватую даль, как бы питаясь энергетикой нагретого солнцем камня, либо серьёзно обдумывал трудную проблему, решение которой никак не давалось в обычных условиях. Вот и сейчас приехал сюда без определённой цели. Всё уже было твёрдо решено и я не колебался. И проблем в будущем не предвиделось. Вернее, они будут и даже знал какие, но все они решаемые. А так, просто залез на верхушку камня и с удовольствием уселся там. Охрана и машина, на которой приехал, деликатно скрылись в недалёкой ложбинке и я остался один на один с огромным пространством, лежащим под моими ногами и постепенно растворился в нём, мысленно провалившись в прошлое.

Часть вторая

Глава 1

– Пи…, пи…, пи…, – темно и приближающее непонятное пиканье, как-будто я сплывал из тёмной глубины к поверхности, – пи…, пии…, пииии…

«Пи» звучало уже отчётливо и в него добавился шуршащий шум и звонкий, девичий голос на фоне быстрых удаляющихся шагов.

– Николай Петрович…, Николай Петрович…. Он приходит в себя. Николай Петрович…

С трудом разлепил глаза и ничего не увидел. Вернее, увидел, но только слабый, мутный, белый свет. Закрыл и снова открыл – уже лучше. Белый мутный свет разбился на несколько тёмных, размытых пятен. Ещё раз моргнул и глазам стало больно от хлынувшего туда света, что заставило сразу закрыть их. Но зато появились новые ощущения… Тело… Это я сразу понял, что это тело. Тело жутко чесалось и болело ноющей болью сразу во всех местах и я чуть-чуть приоткрыл глаза. Вот теперь можно было смотреть сквозь ресницы и, регулируя световой поток, уже через некоторое время разобрался – я лежу на кровати, обставленной приборами, явно медицинского характера. Лежу совершенно голый, правда накрытый одеялом. Сил никаких нет и слышу, как откуда-то с боку приближаются шаги нескольких человек, а потом в поле зрения показались две головы. Одна молоденькой девушки, в белом халате и из-под такой же белой шапочки выбивались красивые локоны белокурых волос и глаза, внимательные и любопытные. Вторая – мужская, суровая и тоже в белой шапочке, серьёзные глаза пытливо смотрели на меня.

Потом появилась рука с растопыренными пальцами и поводила медленным пасом перед моими глазами, невольно заставив проследить за ними.

– Нормально. Будем жить. Как чувствуешь себя? – Спросила довольная результатом мужская голова.

– Хреново…. Где я? – Только и хватило сил на эти три слова.

– В госпитале, товарищ майор. В госпитале ветеранов боевых действий… А что хреново-то?

– Чешется всё и болит…

– Так это хорошо раз чешется. Гораздо хреновей было, если не чесалось.

– И спать хочу…

– Вот и спи. Раз очнулся…, значит можно теперь смело и поспать…, – на этих словах я и провалился в сон.

По моим ощущениям спал часа три-четыре: – Сестра…, – кинул клич в воздух и сестра появилась. Только не красивая давешняя девушка, а матёрая, полная медсестра.

– Ооо…, проснулся. Что хотим?

– Кушать хочу, – прошептал я, слыша, как зверски бурчит желудок.

– Так это мы сейчас. Потерпи только, бульончик вот разогрею, – и через три минут я с ложечки глотал божественный куриный бульон.

– Всё, всё…, больной. Больше тебе нельзя, – строго прикрикнула медсестра, убирая ото рта ложечку, наверняка имевшая классическое имя и отчество Марья Ивановна. Я и сам уже не хотел, так как от тёплого бульона меня кинуло в обильный пот и навалилась усталость от такого простенького дела, как приём пищи. И я снова ушёл в сон, но уже сон выздоравливающего.

Проснулся уже утром от того что нестерпимо хотелось в туалет по маленькому, а открыв глаза увидел Марью Ивановну. Попытался встать, но только и сумел слегка приподняться на кровати. Пришлось сдаваться опытной и суровой медсестре, которая в действительности, как это не смешно, оказалась Марьей Ивановной. Стыда не было, было лишь смущение, когда она мне помогла пописать, а потом ещё обтёрла тело влажной салфеткой, после чего я совсем почувствовал себя хорошо. А вскоре появился и мой лечащий врач Геннадий Михайлович с большой папкой.

– Ну что ж, вижу… Вижу… То, что было вчера и то что сегодня – разница большая. Что сейчас беспокоит?

– Доктор, чешется везде и болит… Что это со мной было?

– Хм…, не удивительно, что чешется и болит. Ты, Кирилл Григорьевич, провалялся без сознания два месяца…

– Два месяца…!? Ни фига себе…!!! И что? – Моему удивлению не было предела. Пока меня обслуживала Марья Ивановна, которая наотрез отказалась отвечать на мои вопросы и только твердила – «Вот доктор придёт и всё расскажет…», думал… Ну…, пару суток…, ну…, может чуть побольше… А тут ДВА МЕСЯЦА вычеркнуты из жизни! А академия? Я же пролетел! Последние слова невольно произнёс вслух и Геннадий Михайлович махнул рукой на мой обидчивый возглас.

– Кирилл Григорьевич, да ладно вам насчёт академии… Тебе вообще повезло, тебя эта молния лишь чуть-чуть достала. Могла вообще в головёшку превратить. А так только слегка, да ещё щадяще голову прожгло. По всем показателям ты абсолютно здоровый, правда за эти два месяца у тебя пролежни появились и мышцы все одрябли… Но, ничего, через две недели на выписку пойдёшь, а там отпуск и совсем окрепнешь…

Слушая его, я машинально стал щупать голову, пытаясь найти последствия от удара молнии в виде прожжённой дырки, но врач засмеялся, несколько грустно, задумчиво глядя на меня: – Да нет там ничего у тебя. За эти два месяца всё затянулось. На…, посмотри какой ты везунчик. Смотри…, – и он достал из папки большие листы рентгеновской плёнки.

– Тут вот хорошо видно. Это твой мозг и вот видишь… Тёмная, такая ровная полоска через мозг идёт!? Вот это след молнии. Она ударила тебя вот сюда, самым кончиком, и прожгла канал насквозь мозговой ткани. Канал диаметром всего в 1 мм. Что самое интересное и что тебя спасло: как лазером прожгло и стенки всех кровеносных сосудов и мозга запекло, предотвратив кровоизлияние…

Я тупо смотрел на снимок своего мозга, на тёмную полоску, отвлечённо слушал объяснение врача, а в голове крутились печальные мысли – мимо академии пролетел и вряд ли на следующий год буду поступать. Два месяца провалялся и что там в батальоне? Да и что там молния прожгла мне, тот ещё вопрос. Его и задал.

– Пфффф… К сожалению, на этот вопрос никто тебе не ответит, кроме Господа бога. Что она там прожгла, чего замкнула, в какие новые линии выстроились нейроны, какие появились новые участки мозговой деятельности…? – Врач развёл руками, как бы расписываясь в своей беспомощности, – так что готовься к медицинской комиссии. От себя могу только сказать, последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Может, выпьешь водки стакан и взглядом потом прожжёшь дыру в стене, а может станешь дебилом. Не знаю, но парень ты здоровый, крепкий, должен выдержать. Но если совсем честно, готовься к комиссации по инвалидности. У тебя как раз и выслуга с нашими дальневосточными льготами есть и на хлеб с маслом пенсия у тебя будет, да и по инвалидности неплохо получишь. Сочувствую, но такова правда жизни.

Он молча похлопал меня по руке и вышел из палаты. А я остался со своей бедой один на один. Психика у меня была устойчивая, да и по-честному не до конца поверил в такое жизненное поражение. Поэтому день провёл в полудрёме и в попытке всё-таки встать с постели и самостоятельно поссать. Что у меня получилось уже на следующий день. А после обеда ко мне завалились офицеры батальона. Сразу стало тесно, весело, беззаботно. Парни расселись на всём, где можно было и нельзя. Даже на моей кровати и засыпали вопросами – Как чувствую? Что чувствую? Что помню? А в самый разгар вопросов, мой заместитель капитан Загорский заговорческим шёпотом спросил: – Командир, а тебе можно? А то у нас тут…