Борис Цеханович – Проект «Колония» (страница 21)

В зале повисла гнетущая тишина, а я додавил, категорично бросив в зал твёрдые слова: – И вы хотите после этого, чтобы мы передали вам власть?

Резко повернулся к Президенту: – Передачи власти не будет. Ни 10 июня, ни через неделю, ни через месяц или год…. Мы не позволим всё это вновь угробить, передав что создано таким огромным трудом… Никогда!

Тишина в зале почти материализовалась, её наверно можно было даже потрогать руками и в этой тишине громко и протяжно прозвучали растерянные слова, не сдержавшегося главы администрации президента: – А-ХЕ-РЕ-ТЬ...., – и вопросительно поглядел на Президента.

Теперь на него смотрели все и под вопросительными, негодующими и требующими взглядами Президент, чувствовал себя очень неуютно. Получалось, что он, допустив в какой-то момент слабость, допустил в своих расчётах банальный непрофессионализм. Обманулся сам и обманул своих коллег в таком важном и краеугольном вопросе. Президент сначала сильно покраснел, потом побелел так, что не только я подумал о неминуемом инсульте, но медицинского кризиса не произошло и Президент, медленно поднявшись с места, всё-таки не сдержавшись, нервно выкрикнул: – Кирилл Григорьевич, мы же ведь договорились и ты мне обещал…

– Я…? – С наигранным изумлением ткнул себя в грудь пальцем и после вполне приемлемой паузы, отрицательно покачав головой, продолжил, – я ничего вам не обещал, кроме того, что сегодня, 7 июня в 12 часов дня, встречусь с прибывшими с вами влиятельными людьми. Выступлю перед вами, изложу видение будущих проблем, выслушаю вас и отвечу на вопросы. Большего вам ничего не обещал и ни о чём не договаривался. Так что не знаю, что вы там нафантазировали…

Наверняка, Президент совершенно забыл о тех временах, когда кто-то мог вот так смело и спокойно разговаривать с ним, особенно когда он самое высшее должностное лицо. Тем более, когда открыто и при всех его обвинили в каких-то фантазиях. От такой дерзости он сначала окаменел, а в зале повисла тишина понимания, что генерал-губернатор переступил некую черту и бросил вызов и не только Президенту, но в его лице всем им, а Президент тоже должен сейчас перейти Рубикон. Это понимал и Президент: или он принимает РЕШЕНИЕ или он уже не Президент.

Игорь Андреевич пришёл в себя, гордо выпрямился и чётко, на весь зал отчеканил: – Президент страны не может увлекаться несбыточными фантазиями. Президент обязан оперировать фактами и на их основе принимать решение. И я его принял. Товарищ Куликов, я вас отстраняю от должности генерал-губернатора, а за попытку государственного переворота приказываю вас арестовать. Министр внутренних дел…, – силовики, которые сидели отдельной группкой и надо им отдать должное, вели себя в море эмоций затопивших зал, спокойно и выдержанно, начали переглядываться и среди них поднялся с места коренастый генерал-полковник.

– Арестовать…, – властно приказал ему Президент и рукой указал, кого надо арестовывать. Министр несколько растерянно поглядел на ряды, которые занимали мои подчинённые. А те сидели спокойно, как будто это их не касалось, потому что все они знали, что будет дальше. Постояв секунд пятнадцать на месте, как бы ожидая команды «Отставить!», министр стал пробираться к краю ряда, за ним двинулись ещё несколько генералов, наверное его замы, а люди, столпившиеся около сцены, стали раздаваться в стороны, образуя проход к трибуне, где стоял будущий арестант. Я же спокойно обратился к Президенту.

– Господин Президент, вы сейчас совершаете большую ошибку, потому что попытку государственного переворота делаете вы, а не я.

Министр с замами за это время выбрались на оперативный простор и твёрдым шагом двинулись в мою сторону по освободившемуся проходу. И они успели пройти почти до ступенек, ведущих на сцену, когда с грохотом распахнулись створки нескольких дверей и из фойе в зал, несколькими ручьями стал вливаться полицейский спецназ, занимая все ключевые позиции в зале и на сцене.

– Кто такие? – Нервно выкрикнул глава администрации, – Кто позволил? Куликов, это твои люди?

– Не надо так нервничать. Да… – это мои люди. – Я сверху посмотрел на застывших у сцены министра и его замов и, улыбаясь, продолжил, – А ваши люди обезоружены, так что можете спокойно вернуться на свои места.

Вышел из-за трибуны и стал собирать свои бумаги со стола президиума, когда ко мне обратился Президент, слегка охрипшим голосом.

– Что это всё означает, Кирилл Григорьевич?

– А это означает, – ехидно улыбнулся я и вышел к краю сцены, подмигнул столпившимся внизу, – историю столетней давности помните? Матроса Железняка, который в подобных обстоятельствах сказал – Караул устал. Прошу прекратить заседание и разойтись по домам.

Снова вернулся к трибуне и обратился уже ко всему залу: – Решение сгоряча принимать не хочу, поэтому можете спокойно расходиться по домам. Репрессий пока не предвидится. Что будет с вами, как видим ваше будущее, вам послезавтра к вечеру доведут. Но расходиться из зала попрошу после того как мы отсюда убудем. А пока можете здесь обсудить всё происшедшее.

– Господин Президент, прошу вас пройти в фойе, где мы с вами, тет-а-тет обсудим пару вопросов. Прошу…

Президент обречённо поднялся с места, с надеждой кинул взгляд в зал, но увидев, что никто не собирается вступаться за него или кидаться на «штыки», а вполне обыденно возвращаются к своим местам и с боязливым любопытством кидают исподтишка взгляды в его сторону, тяжело вздохнул и пошёл впереди меня на выход. Следом за нами потянулись туда и остальные мои люди. Последними вышел полицейский спецназ, аккуратно закрыв за собой двери в зал. В фойе, опёршись тыльными сторонами ладоней на стену, широко раздвинув ноги и отставив их далеко от стен, стояла потрёпанная охрана Президента и премьер-министра.

Я махнул рукой и ко мне подошёл командир спецназа с Мотороллой в руках.

Кивнул головой на задержанных: – Как тут всё произошло?

– Нормально, товарищ генерал-губернатор… Они просто ничего не ожидали, даже скажу, расслабились, увидев, что вы прибыли без охраны. Правда, у нас два раненых, а у них один «двухсотый». Шустрый больно оказался…

– Чёрт! Что у раненых?

– Нормально. Один в плечо навылет, а второму первая пуля прилетела в броник… Надеюсь, что не сильно у него там отшибло, а когда он упал, вторая в бедро и бедренную артерию повредила. Еле успели кровь остановить. Так-то ничего, но крови очень много потерял. Врачи говорят выкарабкается…

– Хорошо, а как в других местах?

Старший спецназа недовольно покосился на Президента, чуть помолчал: – Мы вчера и позавчера встречались с их командирами и договорились, что все силовики сдают свои базы без боя и переходят к нам. Очень просятся их зачислить… Своё обещание они выполнили. Базы министерства обороны, МВД, ВВ, МЧС и ФСБ под нашим контролем. А что им сказать насчёт зачисления?

– Скажи им… Будет переаттестация и проверка их. По итогам будем принимать или отсеивать. Да… и предупреди, но только помягче – всех принятых на службу раскидаем по нашим подразделениям. И уже по итогам службы там будем смотреть – возвращать их работать по своей специальности или они будут и дальше нести службу на новом месте? Что-то ещё есть?

– Да, и самое неприятное. Одна база не сдаётся и у нас потери. Двое убитых и пять ранено. Это из последнего эшелона, которых хорошо причесали пулемётами…

– Ничего себе… И что там?

– Хорошо служба у них там поставлена. Засекли нас вовремя для себя и дали нам отпор. Мы их обложили и предложили сдаваться, но те в отказ и требуют пропустить с транспортом. Обещают убраться отсюда и жить сами по себе, где-нибудь на окраинах территории. – Спецназовец снова глянул на Президента и, усмехнувшись, продолжил, – говорят: нам по хер Президент, премьер и все остальные… Мы сами по себе…

– Сколько их человек?

– Да там сборная солянка. Каждой твари по паре. Есть с казаков, с МВД, армия, охранные структуры, криминальщиков нету. Их там, по нашим прикидкам, 40-50 человек. Командует ими отставной подполковник, армеец. В авторитете. Договориться заранее с ними не получилось. Не идут на контакт и живут на отшибе. Правда, до этого вели себя тихо, ни чем не проявлялись…

– Ну и какие твои действия?

– Да ну их… Дал на размышление два часа. Пусть сдаются или подгоним танки и расхерачим издалека. Пусть думают.

– Ну и правильно. Нам ещё их банды на окраинах только не хватает. Только, поаккуратней, когда танками работать будешь и гражданских из этого района на время боя выведи.

Спецназовец ушёл, а я повернулся к Президенту: – Ну, что, Игорь Андреевич, доигрался? Ты видишь, что за вас никто драться не собирался? – Мы стояли посередине фойе, в отдаление от всех и никто не слышал нас, поэтому можно было говорить без реверансов и откровенно, – по-честному сказать, надо бы, тебя и всю твою верхушку арестовать и судить прилюдно. Вот за этих раненых и убитых. Хорошо, что мы подстраховались, а то бы накрутили тут дел. А вообще, хоть на чуть-чуть представляешь, что было бы, если у тебя это получилось? Вы бы до завтрашнего вечера не дожили… Вас бы просто смели… Причём, простые, обычные люди. Если не веришь мне, сходи к главе посёлка, бывшему твоему губернатору, Темникову Петру Петровичу. Он тебе популярно расскажет, как люди, с его областного центра, когда эвакуировались сюда били ему морду каждый день, когда его встречали на улице, за то как он губернаторствовал. И как мне пришлось его сюда вытаскивать, чтобы его там не убили. Теперь он нигде и никогда не скажет, что в прошлой жизни был губернатором. А ваше правительство, депутатов, сенаторов и других серьёзных и влиятельных людей, просто ненавидят за прошлое. И ты наивно считал, что ты будешь тут спокойно править?