Борис Цеханович – Дневник артиллерийского офицера (страница 24)

Продвижение разведчиков и мотострелков проходило без особых напрягов, и к трём часа дня они приблизились к горе Орлиная. По просьбе командира разведывательной роты я навёл второй дивизион на вершину горы, где предполагались позиции боевиков, и нанёс огневой налёт в 48 снарядов. Дивизион Чикина как всегда наводил долго, я уже начал «закипать» когда с огневых позиций дивизиона наконец пришла команда – «Залп!». Я и не надеялся, что мы попадём по вершине, так как поправки на стрельбу были весьма приближённые, да и дальность была довольно большая – около 13 км. Но из радиостанции послышались радостные крики: – Нормально…, прямо по вершине врезали. – Я перевёл дух и незаметно огляделся. Очень не хотелось своей стрельбой опозориться, да и подвести командира полка в глазах Командующего. Видно, как он переживал за ход операции.

Прошло ещё минут сорок, и командир 3-го батальона доложил о занятии горы Орлиная. На вершине был обнаружен хорошо укреплённый опорный пункт боевиков, оставленный буквально перед приходом наших подразделений. Гутник доложил, что огонь второго дивизиона лёг прямо по окопам, причём очень кучно, отклонение самого дальнего разрыва от окопа составляло метров сорок. Большинство легло прямо по окопам, где видны были следы крови, окровавленные бинты и остатки обмундирования. Я был очень доволен такой хорошей стрельбой. Разведчики и подразделения третьего батальона начали окапываться и готовиться к обороне. Задача дня была выполнена. Появилась следующая пара вертолётов и по распоряжению командира полка была направлена в район Орлиной, так как начали поступать доклады, что в полутора километрах от позиций разведчиков, которые окапывались на горе появились духи. Они скакали как индейцы на лошадях и стреляли в сторону наших позиций. Чуть в стороне по чистому полю из стороны в сторону мотались несколько легковых автомобилей. Но в этот момент, неожиданно для боевиков, появилась пара вертолётов и сходу дала залп по автомобилям, одна из которых была сразу накрыта и взорвалась. Остальные поспешно развернулись и скрылись. Боевики под огнём скакали на лошадях и с ходу стреляли по вертолётам из автоматов, всё дальше и дальше удаляясь в сторону населённого пункта Нагорное и бой постепенно затих. С КНП полка уехал генерал Гончаров, уехал и командир полка, а чтобы не ездить туда-сюда, зная, что мы тут ещё будем стоять несколько дней, я послал лейтенанта Коротких, который пригнал на КНП наш кунг и прицеп под взвод.

Ночь прошла спокойно. На следующий день опять приехал на КНП полковник Никитин, но целый день простояли в бездействии. Подразделения третьего батальона продолжали окапываться и обживаться на новом месте. Личный состав 7ой роты, как только почувствовал, что командир батальона с командованием батальона переместился дальше, и стало меньше за ним контроля, сразу группами в несколько человек потянулся в Комарово на «мародёрку». Целый день майор Порпленко носился с КНП в Комарово и гонял бойцов, которые тащили из деревни продукты питания и вещи. Это очень злило всех присутствующих офицеров на КНП. Можно понять, когда всё это берётся из брошенного дома, но совершенно по-другому смотрится, когда всё это берётся или отбирается у населения, тем более населения, которое лояльно относится к нам. С такими солдатами, когда их ловили, расправлялись жестоко. Кроме того, как ловили наших мародёров, мы ещё потихоньку долбили Горагорск. В принципе так и прошёл день.

На следующий день командир полка уехал в третий батальон, а на КНП остался заместитель командира полка подполковник Тимохин Владимир Васильевич. Вместе с командиром полка уехал на Орлиную и капитан Кравченко заменить Гутника. Так как я, да и все остальные уже поняли, что боевики влезают в радиосеть и слушают нас, то договорился с огневиками и со своими офицерами о секретном слове. В данном случае это название города Серов – родины Кравченко. Оно заменяет слово – Огонь!

Примерно в одиннадцать часов из Комарово с белым флагом показались двое мужчин и направились прямо к КНП. Подошли на сто пятьдесят метров и остановились, подполковник Тимохин, командир седьмой роты, я и несколько солдат для охраны спустились к двум пожилым мужчинам в шляпах и костюмах. Один из них, с усиками был старейшина Комарово, который и обратился к нам.

– Товарищи офицеры! Мы вынуждены обратится к вам за помощью. Как только ваши подразделения подошли к нашему посёлку, все жители, зная о возможных последствиях, перестали покидать посёлок. Конечно, мы заранее заготовили запасы, чтобы пережить это время, но сейчас у нас к концу подходят запасы питьевой воды. Раньше, ещё до первой войны вода поступала к нам из Горагорска. Вон, видите на холме две большие цистерны, вот оттуда и поступала вода, но ещё в первую войну эти цистерны были взорваны. В период между войнами никто водопровод не восстанавливал, поэтому мы доставляли воду централизовано на весь посёлок из скважины. У нас есть большая ёмкость, которую мы цепляем за трактор и раз в сутки завозили в посёлок. Скважина здесь недалеко в паре километров. Но мы боимся различных эксцессов, которые могут возникнуть при встрече с вашими солдатами и другими подразделениями. Вот мы и предлагаем доставить на скважину некоторое количество горючего, у нас там есть движок, который вырабатывает электричество и подаётся вода. А для сопровождения прицепа с водой нам нужна ваша охрана. Да и вы сами можете брать там воду. – Старейшина замолчал, вопросительно глядя на нас.

Это было заманчивое предложение, так как воду мы возили с территории Ингушетии, с нп. Новый Редант, а это далеко, да и был целый ряд своих негативных моментов. Так уже были случаи давления со стороны местного населения на наших военнослужащих с целью продажи ими боеприпасов, оружия, горючего и другого материально-технического имущества. Солдаты везут оттуда также и спиртные напитки.

Тимохин задумался на несколько секунд и пообещал обсудить сегодня с командиром полка этот вопрос. Завтра своё решение он доведёт до старейшины через командира роты.

– Как наши солдаты, не досаждают жителям? – Задал вопрос Тимохин старейшине и тот замялся, медля с ответом, но потом заговорил: – Конечно, мы рады помочь вашим военнослужащим. Понимаем в каких условиях они живут и питаются, и мы готовы помочь вашему командованию в этом вопросе, но хотелось бы чтобы вопросы посещения военнослужащими нашего посёлка, дабы избежать каких-либо инцидентов, урегулировали вы – командиры, – дипломатично ответил чеченец.

Тимохин оглянулся на командира седьмой роты старшего лейтенанта Соболь: – Значит решим так. Сейчас, около вашего посёлка некоторое время будет находится то подразделение, которое стоит вон там на холмах. Командир этого подразделения вот он – старший лейтенант, зовут его – Женя. Все вопросы взаимоотношений между вами и армией будете решать с ним или через него с нами. И спрос будет с него, и достаточно серьёзный. Понял, товарищ старший лейтенант? – Соболь недовольно поморщился, но согласно мотнул головой

Зам. командира полка стал обсуждать со вторым мужчиной практические вопросы. А я спросил старейшину, почему много скота гуляет без присмотра, так ведь много его может и пропасть. Вспомнилось одно из выражений во время первой чеченской войны – «Корова, отошедшая от дома на двадцать метров, считается диким животным». Старейшина заулыбался, поняв подоплёку вопроса.

– Этот вопрос решается просто. Вы не трогаете тот скот, который пасётся под присмотром наших пастухов. Весь остальной беспризорный скот, можете использовать для дополнительного питания. Наш скот пасётся около подстанции и вон там, – старейшина показал рукой на два достаточно больших стада.

– Но меня волнует больше другой вопрос, товарищ подполковник. Вы наверно занимаете достаточно большую должность в своей части, чтобы его можно было решить, а я бы за благодарностью не постоял. Видите ли, когда ваши танки вышли на высоты вокруг нашего посёлка и в пылу боя начали стрелять по посёлку, пока их не остановили, то первым же снарядом попали в мой дом. – Старейшина повернулся и рукой показал свой дом в центре, а я с интересом поглядел туда в бинокль. Действительно, половина дома была разрушена, и очень качественно. – Но дело не в моём доме. Вы наверно в ходе боёв за Горагорск хорошо представляете расположение южной части. – Я опять молча кивнул головой.

– Так вот, на выходе из Горагорска, где стоит МТС, в восьмидесяти метрах, в глубине частного сектора, на высоком фундаменте стоит большой дом. Его хорошо можно узнать по двум высоким дымовым трубам.

Ещё раз кивнул головой: – Да, знаю этот дом. А в чём дело?

Старейшина сокрушённо вздохнул: – Это дом моей сестры. Я сегодня ночью был там. Сестра плачет и рассказывает, что южный Горагорск постоянно обстреливают артиллерией и очень много домов уже повреждены и разрушены, но дом сестры ещё цел, хотя вокруг него уже разорвались несколько снарядов. Хотелось бы, чтобы вы распорядились туда не стрелять, – старейшина схватил меня за руку и поспешно зачастил, – дайте, товарищ подполковник, команду чтобы туда не стреляли, дайте, а я за ценой не постою. Там ведь семья моей сестры, племянники – жалко их.