Борис Цеханович – Дневник артиллерийского офицера (страница 23)

Скорректировав огонь по дому, подал команду – Огонь! И боевики тут же выскочили из дома и побежали в сторону скирды.

– Ничего себе, они, что прослушивают нашу частоту? – Удивлённо чертыхнулся про себя, – Ну, ничего сейчас мы это проверим. Снаряды кучно легли вокруг здания, закрыв его разрывами. Теперь скорректировал огонь по скирде. Только послышалась команда с огневых позиций – Залп! Боевики выскочили и побежали обратно в сторону дома, а снаряды обрушились на скирду и сараи, подымая в небо обломки деревянных строений

– Полтава! Правее 0-03, 200 на 200, по четыре снаряда беглый огонь! – Теперь попробуйте убежать с зоны поражения. Выскочив из дома, боевики побежали к жилому массиву, и только они там скрылись, как туда обрушился огневой налёт – 48 снарядов. Окраину Горагорска густо затянуло дымом и пылью, а ещё через несколько секунд всё это свалило в сторону. В оптический прибор заметил невредимых боевиков, выглядывающих из-за угла дома стоявшего в начале улицы. Осмотревшись, духи опять побежали к отдельно стоявшему зданию. Удивительно, но было хорошо видно, как у одного из них в руках была пластиковая полупрозрачная канистра, в которой плескалась вода. Ещё двое выскочили из сада, несколько в стороне, и тоже устремились за первыми боевиками и скрылись за домом. Я закончил перенос огня на дом. Огонь! Над головой прошелестели снаряды и кучно легли вокруг здания, а один из них попал прямо в него, подняв над домом столб дыма и красной кирпичной пыли.

– Да, если там боевики и даже если никого не убило, то мало им не покажется, – подумал, наблюдая за полуразрушенным жилым строением. Ветер тут же отнёс в сторону пыль от разрывов. Дом дымился, но огня видно не было, боевиков тоже. Понаблюдали ещё несколько минут – боевики не появлялись. Наверно, всё-таки их уничтожил.

– Гутник! Наблюдай за районом дома ещё минут сорок, может выжидают. – Я встал, с наслаждением потянулся. Настроение было прекрасное. Если я уничтожил семь боевиков, и если каждый офицер, уже не говоря о солдатах, уничтожит тоже по семь боевиков – то война закончится очень быстро и, наверно, навсегда.

Справа над ухом, в нескольких сантиметрах от головы, противно взвизгнула пуля. Я и все остальные мгновенно присели и Алексей Шпанагель, который наблюдал в бинокль, из окопа за работой артиллерии засмеялся: – Я же вам говорил, товарищ подполковник, что с фермы работает снайпер, а вы тут приехали и как на параде расположились.

– Ничего, товарищ капитан, если сразу он не попал то теперь не попадёт. – Мы все, кроме Гутника, который продолжал наблюдать за домом и за окраиной Горагорска, навели приборы и бинокли на ферму.

– Дальность до фермы 830 метров, – прокричал разведчик. Командир первого дивизиона подал команду. Через минуту над нами прошелестел снаряд и разорвался, перелетев ферму метров сто пятьдесят. Траектория была совсем низкая и казалось, что даже ветерком пронесло, когда пролетал снаряд. Семёнов вопросительно повернул голову в мою сторону.

– Семёнов! Дивизиону, Стой! Шпанагель давай по ферме своей батареей поработай, а то я опасаюсь, как бы твоих не зацепить, очень уж низко идёт снаряд.

В течение ещё часа мы все наблюдали за окраинами Южного Горагорска, но больше никакого движения не заметили. Собрались, я поставил задачу Семёнову на углублённое ведение разведки, на устранение недостатков по ведению документации на НП и вообще по наведению элементарного порядка вокруг наблюдательного пункта.

На обратном пути остановились около подбитой «Жиги», по которой в наше отсутствие уже успел проехать танк. Крыша практически до пола была продавлена, а у убитого мужчины из-за этого под неестественным углом была вывернута нога. На КП, куда я приехал через полчаса, уже все знали про уничтоженных семь боевиков. Не я уничтожил, а первый дивизион – говорю всем, но все поздравили именно меня. Конечно, приятно видеть своими глазами как от твоих снарядов погибают враги. Рассказал вечером об этом своим офицерам, а те сразу загорелись завтра ехать и тоже пострелять по боевикам.

Следующий день прошёл в суматохе. Я остался дежурить на ЦБУ, а Чистякова и Кравченко отпустил в первый батальон «повеселится». Целый день гремел 1ый дивизион, да так гремел, что командир полка возмутился. Пришлось останавливать стрельбу, а вечером мои офицеры вернулись очень довольные и полные впечатлений.

* * *

Только вернулись с КНП полка, простояв у населённого пункта Комарово четыре дня. 9 октября 3-й батальон начал обходное движение вокруг Горагорска, чтобы занять по хребту оборону и блокировать населённый пункт с востока. Полковой наблюдательный пункт расположили на хребте в расположение 3-го батальона, а внизу, в километре от нас, лежал сам населённый пункт Комарово. Раньше это был русский посёлок, но постепенно чеченцы потеснили русских и сейчас там было большинство чеченцев, но они традиционно сохраняли лояльность к русской власти. В первый день, когда третий батальон вышел к Комарово, танкисты сгоряча обстреляли посёлок, и сейчас хорошо были видны разбитые сараи и дома. Правда, таких было совсем немного. Слева от Комарова, по горе занимала оборону седьмая рота, которая своими позициями огибала посёлок и не доходила до холма со стелой (ориентир номер четыре) метров триста. Там по данным разведки уже был опорный пункт боевиков. Справа от холма и дальше вдоль дороги на окраине Горагорска стояло с десяток заколоченных, проржавелых коммерческих ларьков, традиционно кирпичного цвета и замерший в ожидании «ужасного штурма и не менее ужасной зачистки» сам населённый пункт.

Первой, в пешем порядке, начала выдвигаться разведывательная рота. В соседнем 245 мотострелковом полку развед. рота пошла в бой на машинах и попала в засаду – 3 БМП подбито, 6 человек ранено и 8 убито. Учтя этот печальный опыт, разведчики развернулись в цепь и без выстрелов заняли высоту со стелой. Там действительно был оборудованный опорный пункт боевиков: отрыты окопы и капитально обустроенные пулемётные гнёзда, но самих боевиков не было. Ещё через несколько минут разведчики перерезали и дорогу, связывающую Горагорск с Моздоком. И тут на разведчиков из Горагорска неожиданно выскочил красный «Москвич» с двумя боевиками. Увидев так близко русских солдат на дороге, духи начали лихорадочно разворачиваться, одновременно открыв огонь из машины. Но силы были явно неравные и через минуту боевики были уничтожены, а разведчики в азарте боя перенесли огонь гранатомётчиков на коммерческие палатки, две из которых сразу же заполыхали от прямых попаданий. Стремительным рывком разведка заняла район ларьков, но там никого не было. В двухстах метрах по дороге начиналась окраина города и на небольших высотках возвышались две больших, ржавых цистерны, которые были взорваны ещё в первую войну. Это была удобная позиция и там вполне возможно могли находится боевики. Разведчики подогнали свои БМП и два танка, сели на них и начали спускаться по дороге вниз, обходя Горагорск с востока. Со стороны цистерн, а может с другого места по нашим было сделано несколько выстрелов, а я по согласованию с разведчиками начал методический обстрел горки с цистернами с интервалом между снарядами в тридцать секунд. Разрывы возникали вокруг цистерн, некоторые рвались за ними, в разные стороны летели комья земли, обломки здания и стрельба со стороны боевиков сразу же прекратилась. К стеле начали подтягиваться 8ая и 9ая роты, которые должны были идти за разведчиками, а из-за холмов к нам выскочили две пары вертолётов. Одну пару авиационный наводчик направил на Горагорск: она начала ходить кругами и обстреливать НУРСами городок. Но особенно досталось зданию школы и району вокруг неё, где было замечено передвижение нескольких боевиков. Вторая пара сопровождала разведчиков и роты третьего мотострелкового батальона, которые постепенно спускались беспрепятственно вниз и уходили за разведчиками в направление горы Орлиная.

На КНП царило весёлое возбуждение – пока всё шло нормально. Ко мне подошёл полковник Борисенко: – Ну что, Копытов, у тебя всё пока идёт как надо – Молодцы. Так и действуй дальше. И Гончаров доволен работой артиллерии. – Накануне (вчера), во время проведения рекогносцировки к нам на КНП приехал командующий группировки генерал-майор Гончаров. КНП ему очень понравилось, большое и просторное. Но остался недоволен тем, что наблюдательный пункт не оборудован под него – Командующего.

Ходит по окопу недовольный и обиженно зудит, постоянно дёргая полковника Никитина и объясняя суть своего неудовольствия: – Вы что, товарищ полковник? Я ведь всё-таки Командующий, и у вас тут должен для меня накрыт стол. На нём помидорчики порезаны, лучок, салатик, ещё чего-нибудь, ну чай, конечно, бутерброды с салом. А за КНП, где-нибудь стоит салон для отдыха, чтобы я мог спокойно отдохнуть…. Неужели вас этому надо учить?

Поэтому сегодня всё было выполнено и накрыто, как хотел командующий. Гончаров остался доволен и ходит «гоголем» по окопу. То подсядет к столу, что-нибудь перехватит, да ещё в этот момент отдаёт приказы (тут я его и сфотографировал). Выставил опять свой спутниковый телефон и на виду у всех звонит по телефону своей жене. Очень интересно мне за ним наблюдать. А как только он отвернётся, мы сразу же с его стола чего-нибудь, да и стащим и быстро, быстро жуём. Он вернётся к столу – смотрит, а там половины закуски нет. К нам повернётся, а мы все старательно работаем: кто смотрит в оптический прибор, кто сосредоточенно разглядывает карту, начальник связи переговаривается по радиостанции. Гончаров нахмурится недовольно, но не ругался.