Борис Токур – В плену лживого солнца (страница 5)

Лебедев посветил на круг замка – всё соответствовало расшифрованным записям – и нажал в определённой последовательности нужные символы. Внутри замка громко щёлкнуло, и врата дрогнули. За решётками находились двустворчатые двери из окаменевшего дерева. Профессор повёл фонарём, облив их ярким электрическим светом.

– О, боги… – прошептал он с благоговением, глядя на сверкающую вязь. Знаки чудно́й формы золотились так, словно их нанесли только вчера. – Те же символы… Вадим, ты это видишь?

– Точно, как на монетах, – склонился тот к профессору.

– Уже одного этого должно быть достаточно, чтобы поверить в существование Áтон. – Лебедев с трудом сглотнул вставший в горле ком. – Хотя ты знаешь, что я верил в неё задолго до первых расшифрованных свитков.

– Снимаю шляпу, учитель. Вы как всегда оказались правы. Кто теперь посмеет сказать, что она миф.

– Сказать не скажут, но для официального признания это ничтожно мало.

– Профессор? – раздался гнусавый басок справа.

– Да, Таонга?

– Áтон… что это?

– О-о… Áтон, – взволнованно проговорил Лебедев. – Это великая цивилизация, которая существовала тысячи лет назад.

На тёмном лице Таонги сверкнули белки глаз. Он указал на золотистую вязь и простодушно поинтересовался:

– А что здесь написано?

С лица Лебедева слетело восторженное выражение. Возбуждённо потирая руки, учёный деловито произнёс:

– Перевод этих слов звучит как: «Спи, великий воин. Следующего по твоим стопам поглотит сердце Тьмы».

Губы паренька беззвучно зашевелились, повторяя за профессором непонятную фразу.

– Теперь это ключ к расшифровке древних свитков, – добавил тот и спохватился: – Что же мы стоим?! Идёмте скорее, время не ждёт. – Он оглянулся на рабочих. – Ребята?!

Четверо крепких парней взялись толкать ворота внутрь. По подземелью прокатился визгливый протестующий скрип, словно застонало древнее подземное существо. Тяжеленные створки разъехались, и из темноты в лица пришедшим пахнуло густой духотой. Лампочки в фонариках неровно замерцали, заставив немедленно вспомнить о проблемах на этапе расчистки туннелей. Постепенно свет успокоился, и яркие лучи пошли бесцеремонно обшаривать вскрытый зал.

Раздались первые изумлённые восклицания. На постаменте в центре помещения покоился массивный чёрный саркофаг, от которого веяло мраком временны́х глубин. У подножия посмертного ложа лежали дары, довольно скромные – два изящных кувшина, серебряное блюдо с горсткой монет и кинжал с простой деревянной ручкой.

Профессор приблизился к саркофагу. На чёрном камне с зернистым рисунком золотом переливалась та самая надпись, продублированная на входе в зал. Учёный поднял одну из монет. Точно такая же монета вызвала шумиху в научных кругах и стала причиной срочного снаряжения экспедиции.

– Аршухан… – глухо произнёс Лебедев, разглядывая мужественный профиль воина, и в попытке определить вес кругляша покачал его на ладони.

Ситник озадаченно рассматривал потолок и стены погребального зала. Помощники вскрывали пеналы, готовя к работе аппаратуру. В сторонке вполголоса переговаривались рабочие. Общий тон выдавал явное разочарование.

– Как-то бедновато для правителя богатой процветающей империи, – заметил молодой археолог. – Что скажете, проф?

Тот снял очки, протёр краем рубашки стёкла и вновь нацепил очки на нос.

– Многие из ранних сообществ, Вадим, были абсолютно равнодушны к богатству.

– А как же богатые усыпальницы правителей древних государств? Земные цари были совсем не против и на том свете полежать на золотой перине.

– Вероятно, ато́ны подходили к вопросам жизни и смерти с иной точки зрения, – невозмутимо ответил Лебедев. – К чему смертному земные блага в ином мире? Нужно сдвинуть крышку! – заявил он без перехода и глянул на ожидающих распоряжений рабочих.

Те с готовностью окружили саркофаг. С грохочущим скрежетом массивная плита съехала в сторону, открыв черноту чрева усыпальницы. В подземелье воцарилась немая тишина.

– И?.. – Ситник с недоумением на лице повернулся к Лебедеву. Не менее озадаченный, тот круглыми глазами пялился на пустое ложе. – Где останки, проф? Или мы напоролись на очередную…

Договорить он не успел. Под саркофагом громко щёлкнуло, и под ногами вздрогнул пол. Как будто пришёл в действие потайной механизм. Дно саркофага, сминая слой давно истлевшего погребального покрывала, с дребезжанием поползло в сторону. Полностью откатившись, оно открыло верхние ступени уходящей в неизвестность лестницы.

– А… – запнулся Ситник, закрыл и снова открыл рот. – Так, может, захоронение находится глубже? – предположил он. – Чтобы древние гробокопатели не осквернили останки царя.

Профессор молча поводил фонарём из стороны в сторону, краем уха улавливая сдержанные перешёптывания рабочих.

– Тихо! – цыкнул он и направил луч фонаря строго вниз. Щуря глаза от сухого жаркого сквозняка, он всмотрелся в глубину провала.

В резко наступившей тишине стал слышен далекий неясный гул. Казалось, он шёл из самых недр земли. В нём мешались низкий протяжный рокот и подвывание. Столпившиеся вокруг саркофага рабочие переводили друг на друга обеспокоенные взгляды. Гул между тем усиливался, набирал мощь, поднимался. И вдруг взорвался множеством жутких отголосков: вскриков, демонического хохота и хриплого лающего бу́ханья. В душераздирающие вопли вторгался полный смертельной тоски заунывный вой. Но он тут же тонул под безумным торжествующим визгом.

Едва не выронив фонарик, профессор отшатнулся от саркофага.

– Задвигайте плиту… – прошептал он бескровными губами и прижал к груди трясущуюся руку.

Никто из компании даже не шелохнулся, впав в необъяснимый ступор. По залу поплыл душок сероводорода. И только, когда тонкий сквозняк сменился обжигающим выдохом бездны, замершие рабочие наконец очнулись и кинулись ставить крышку саркофага на место. Под напором бьющего снизу ветра сделать это было непросто.

Отставленные фонари дружно замерцали. Нарастающий гул стал оглушительным. Вопли из-под земли – от пронзительно-истошных до полных ярости и устрашения – поднимались всё выше. И внезапно внизу, в зоне видимости тусклого света, колыхнулась безобразная тьма. Вспучиваясь чёрными пузырями, она рвалась вверх. Тяжёлая крышка в руках рабочих с дребезжанием заплясала. С титанической силой толкнувшись в плиту, из подземелья вырвалась огромная тень. Ошарашенные рабочие уставились на уродливое облако, кишащее дымными щупальцами. Разлив тягучий смрад, тень расправила гигантские крылья и устремилась к лестнице, спеша на поверхность. По туннелю прокатился низкий чудовищный вой.

– Быстрее! – оправившись от шока, закричал профессор и первым напал на крышку саркофага. Отбросив металлоискатель, к нему присоединился Ситник. – Да быстрее же вы!

Утроив силы, рабочие кое-как задвинули плиту. В тот же момент снизу ударил разъярённый ветер, смешанный с дикими воинственными воплями.

– Камнями!.. – кинулся Лебедев к сложенным у стены булыжникам. – Камнями сверху!

Торопливо завалив плиту, рабочие отступили от жуткого постамента. Тяжело дыша и не отрывая лихорадочно горящих глаз от саркофага, группа ещё с минуту слушала ужасающие вопли адского подземелья. Те звучали глуше, постепенно удалялись, и вскоре смолкли. Что-то убралось обратно, в жаркую бездну под бескрайней пустыней.

– Дядя, что там?! – Лин с побледневшим от страха лицом бежала навстречу поднимающейся команде. – У нас отказала вся аппаратура.

Профессор заполз на последнюю ступеньку и, перекатившись через край колодца, привалился спиной к ящику с инструментами. Он хотел что-то сказать, но из горла вырвался жалкий сип.

– Что? – Лин упала около него на колени. – Что ты сказал? Я не поняла. Что вы там видели?

Профессор что-то просипел, слабо махнув в сторону колодца, и бессильно уронил руку на грудь. Девушка подняла на молодого учёного вопросительный взгляд.

– Вадим?

Парень уже вылез из подземелья и теперь стоял, смахивая с комбинезона рыжую пыль. Следом выбирались рабочие с пережитым потрясением на лицах.

– Я не снаю, что там фнису, – проблеял Ситник и закашлялся, – но это точно не усыпальница.

Он поднял оставленный у ящика с инструментами рюкзак и достал бутылку. Только промочив горло, молодой учёный сумел толком объяснить, что произошло в подземелье. Лин села на пятки.

– И что теперь? – перевела она взгляд с друга на родственника.

– Пока оставим, – пришедший в себя профессор протянул руку к бутылке Ситника. – Сначала нужно полностью расшифровать свитки.

Утолив жажду и похлопав смоченной ладонью по седой макушке, он с помощью племянницы поднялся на ноги и окликнул бригадира:

– Буру! Поднимите оборудование и уберите лестницу. Нечего там шастать! Без нас. – Тяжело вздохнув, он отвернулся от колодца. Ситник и Лин встали по бокам от профессора. – А пока займёмся раскопом.

В ста метрах от входа в захоронение начинался вскрытый лабиринт древнего города.

По глазам прошлась тень. Все трое задрали головы к небу. Под древней звездой, которая видела рассвет Земли и перед которой проходила вся история планеты, парил крупный пустынный орёл.

***

Белесые дымки скользили по ясному небу. Луна озаряла землю мягким сиянием, придавая бескрайней пустыне ровный молочно-синий оттенок.

Бесшумно сдвинулся полог крайней палатки, и от тёмного треугольника проёма отделилась сутулая тень. Постояла, повертела головой, явно присматриваясь и прислушиваясь. Прохладный ветерок мелкими волнами пробегал по навесам, покачивал натянутые верёвки, шелестел сыпучим песком.