Борис Токур – В плену лживого солнца (страница 14)

– Таонга! – забежал под навес белый как полотно Мунаш. – Там… там…

Он с трудом сглотнул и уставился на Лин и Вадима.

– Что там?! – схватил его за локоть молодой учёный. – Толком сказать можешь?

Ужас, написанный на лице паренька, передался Алине. Она поднялась с лавки и, прижав к груди кулаки, переводила испуганный взгляд с одного парня на другого. Мунаш открывал и закрывал рот, точно выброшенная на берег рыба. Будучи не в силах говорить, он ткнул рукой в сторону палатки, у входа которой собирались рабочие. Сорвавшись с места, Вадим побежал к растущей толпе. Алина с Мунашем кинулись следом.

Спальное место Таонги представляло из себя ворох окровавленного тряпья. Широкий размазанный след вёл до порога, переходил в пропаханную борозду и, змеясь между палатками, резко обрывался метрах в десяти за лагерем. Тела парня нигде не было видно. Будто его затащили под песок либо растерзали без остатка.

– А ты! – накинулся на Мунаша Вадим. – Как же ты ничего не слышал?.. Что, совсем?!

На глазах подростка выступили слёзы.

– Я спал, – выдавил он.

– Да что ж ты! – Со всех сторон его обступили рабочие. – Рядом с тобой второй раз чертовщина происходит.

– Отстаньте от него! – прогремел Буру. Растолкав толпу, он навис над Ситником. – Наша палатка рядом стоит, так и мы ничего не слышали.

Он поднял кулак, сравнимый в размере с головой Ситника, и поднёс близко к лицу археолога. Тот отшатнулся. С кожаного ремешка, зажатого в пальцах, вязко стекали кровяные сгустки. По толпе прошёл общий вздох: растерзали ещё одну псину!

Отшвырнув ошейник, Буру, недовольно оглядел собрание:

– Ночью тихо было, – сказал он. – Собаки молчали. Так, пару раз брехнули, и всё.

После слов бригадира никто не посмел заговорить. Помимо мощи и свирепой жестокости, приходящие хищники обладали ещё одной неприятной особенностью. Они оставались незамеченными, а потому практически неуловимыми.

– Сандал предупреждал, что эти твари очень коварные, – добавил подходящий Лебедев.

Все разом повернулись к учёному.

– Профессор, что с охраной?

– Связи нет, – отозвался тот. – Я ни до кого не могу дозвониться.

– А домой? – спросил Ситник. – Пусть ассоциация озаботится нашей безопасностью.

– Свя-зи-нет, – раздельно повторил профессор. – Всю ночь ждали, без толку. Надо отправлять машину.

– Мать твою! – раздалось из толпы. – Так нас всех по одному и передавят. А охрана что? Как просмотрели-то?..

– Они сами ни черта не могут объяснить, – ответил Буру. – Говорят, в одночасье сон срубил. Очнулись уже под утро и ничего не помнят.

Оставив взбудораженную толпу, профессор тяжело опустился на ящик с инвентарём, спрятал лицо в ладонях и с горечью вздохнул. Размышляя о судьбе экспедиции, краем уха учёный невольно прислушивался к разговорам рабочих.

– Дядя?

Лебедев поднял голову. К нему подходила племянница. Она присела рядом на контейнер и взяла его за руку.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Зря я позвал тебя с собой, – произнёс он упавшим голосом.

Она выпустила его ладонь, извлекла из нагрудного кармана заколку и сколола на макушке волосы.

– Что ты намерен делать с экспедицией?

Вытянув и скрестив стройные загорелые ноги, Алина принялась отвлечённо рассматривать запылённую подошву ботинок. Однако крохотная складка между бровями и напряжённое выражение лица выдавали попытку скрыть тревожные переживания.

– По-хорошему нужно немедленно сворачиваться, – вздохнул профессор. Весь его вид выражал сожаление. – Но мы не можем.

– Потому что связаны обязательствами?

– Нам нечего предъявить в качестве оправдания за такое решение. Тела Дугласа, Таонги и Роджера пропали. Филип не в счёт. Этого даже во внимание не примут. А за упоминание этих зверей, сколько бы их не рыскало по округе, нас просто поднимут на смех. Тем, кто всецело принадлежит современному цивилизованному пространству, не объяснить, какой опасной бывает жизнь за пределами их устроенного уютного мирка.

Он немного помолчал и с досадой проговорил:

– Обидно. Мы почти готовы к запуску уникальной реконструкции, и мне самому не хочется всё бросать. Алина! – Смена тона с удручённого на категоричный заставила девушку замереть. – Я всё-таки намерен отправить тебя отсюда, – заявил Лебедев, подтвердив её худшие опасения. И, едва она открыла рот, чтобы возразить, жёстко добавил: – И давай обойдёмся без споров! Сейчас подготовим груз к отправке, ты тоже поедешь. Иди собирайся.

– Боюсь, проф, ничего не получится, – сказал подходящий Буру. За ним тянулись угрюмые рабочие. – Туда гляньте.

Темнокожий здоровяк смотрел на север. Опираясь ладонью о контейнер, профессор тяжело поднялся. Спрыгнув на землю, Лин поддержала его под локоть. В той стороне, куда указывал Буру, творилось неладное. Убегающая далеко вперёд дорога исчезала во внезапно выросшей стене песка и пыли.

– Это ещё что такое? – прокаркал профессор.

– Выходит, не зря нас предупреждали о подступающей буре, – напомнил Ситник и сузил глаза. – Хотя на бурю это как-то мало смахивает.

– Да какая буря, – озадаченно переговаривались рабочие.

Непроглядная завеса медленно растягивалась вширь, постепенно скрадывая горизонт и подбираясь к горному образованию с плоской вершиной. Распухающую поверхность изредка прореза́ли блекло-голубые молнии, словно стена находилась под высоким напряжением, отчего каждая вспышка порождала в воображении резкий статический треск.

– Вокруг нас происходит что-то очень странное, – глухо пробормотал пожилой учёный. – Но мы даже не можем ни с кем связаться, чтобы на всякий случай вызвать помощь.

Ситник ткнул пальцем в сторону горы:

– А если попробовать проехать через старую Харахти? Там же есть дорога, и облако до неё пока не дошло.

– Та дорога никуда не ведёт, – возразил Буру. – За деревней начинаются зыбучие пески. Её потому и забросили.

– Выходит, тут один путь до цивилизации? – Лебедев растерянно посмотрел на окруживших его людей. – И сейчас он от нас отрезан? – Его взгляд упал на племянницу. – О, мой бог… Лин, детка.

Ему враз стало нечем дышать. Схватив ворот рубашки, он стал дёргать его в разные стороны.

Алина решительно свела брови.

– Не волнуйся, дядя. Я уверена, всё обойдётся.

– Профессор, – позвал Буру, – мы собирались пройти по окрестностям. Парни не теряют надежды набрести на следы Таонги.

– Идите конечно, – ответил тот. – На сегодня работы приостановим, будем ждать, когда восстановится связь. До вечера не появится, с утра придётся что-то решать.

Буру кивнул.

Толпа разошлась. Оставшись без дел, Лин отправилась в шатёр.

Лебедев снова опустился на ящик.

– А пока займёмся цифровым проектом, – произнёс он без эмоций. – Что со схемой, Вадим?

– Предварительный план готов. Скелет есть, остальное нарастим постепенно. Я интересовался у Марго. Она говорит, в случае чего, проект можно закончить удалённо.

– Какой для нас смысл в удалённой работе? – проворчал пожилой учёный. – Я должен быть здесь! Воочию видеть процесс. Так сказать, пощупать, – пожал он пальцами воздух.

Ситник посмотрел в сторону растущей стены.

– К худу или добру, не знаю. Но сдаётся мне, проф, мы сумеем оттянуть момент выдачи миру Áтон, а до того успеем раскрыть её главную тайну.

За день стена поднятой пыли растянулась ещё больше. Огибая район Харахти, вовлекла гору и продолжила закругляться. Вспышки молний участились и в синих сумерках издали напоминали тускло мерцающую сеть вечерней иллюминации.

***

По обесцвеченной серой равнине скакали вытянутые пятна света. Разбегаясь от лучей фонариков, тени от песчаных волн юркими змейками ныряли во тьму.

Сзади приблизился торопливый шорох шагов, и рядом с бригадиром возник один из рабочих.

– Пора возвращаться, Буру. Весь день ходим.

– Не найдём мы ничего, – боязливо озираясь на вечернюю пустыню, их догнал товарищ. – Скоро совсем стемнеет.