Борис Токур – В плену лживого солнца (страница 12)
– На, смотри.
– Ну и что я должен увидеть? – безразлично спросил тот, но телефон взял.
На шее красовалось припухшее багрово-синюшное пятно с выступившей кровянисто-гнойной каплей. Вадим поморщился – неприятно. Но в остальном всё то же.
– В чудовище вроде не превращаюсь. – Он повертел изображение и так, и эдак. И вдруг подался вперёд, вцепившись в мобильник двумя руками. – Ох ты ж!
Его светло-голубые глаза поменяли цвет. Радужка практически исчезла, выдавленная непомерно расширенными зрачками. Таких не бывает даже в густой полутьме.
– Вадим, это Пустынный Табанус[10]. Я знаю, что это такое. Не смертельно, но приятного мало. Тебе нужно срочно сделать инъекцию, пока токсин не распространился по всему организму. Иди к Марго, у неё есть нужные препараты.
– Это обязательно? А если ничего не делать?
На лице Лин отразилось сочувствие.
– Ну-у… сначала будет сильно болеть, – стала она объяснять. – Но это полбеды. Он вызывает галлюцинации. А ещё были случаи, когда из-за странных видений человек начинал вести себя неадекватно. Так что не затягивай, лучше иди прямо сейчас, твой укус уже гноится. А то пошли вместе.
Она плотнее запахнула плед и помотала головой, отбрасывая волосы назад.
– Я сам схожу, – пробормотал Ситник и придвинул к себе карту. – Сейчас только закончу.
– Как хочешь, – дёрнула плечом Лин и пошла к выходу. – Смотри не забудь.
Помахав на прощанье рукой, она выскользнула наружу.
Выждав с четверть часа, Вадим встал и потянулся, разминая спину.
«Токсин, галлюцинации, – усмехнулся он, вспоминая, как обнаружил утром в волосах песок, – так, может, и не было ничего? Интересно, многих успел покусать этот долбаный табанус? Или мне одному повезло?»
Но стоило ему вспомнить длинные кривые царапины на баке с водой, которые видели все, не только он, как чувство облегчения улетучилось.
Нахмурив брови, Ситник натянул куртку, загасил лампу и вышел на свежий воздух.
На небе сияли далёкие звёзды. Но луна уже поднималась, затмевая их хрупкий призрачный свет. В разных концах лагеря мерцали неяркие огоньки – до приезда профессиональной охраны решено было выставить для надёжности целых четыре поста по два человека. Пусть и в ущерб основным работам, но, как говорится, безопасность превыше всего. Как надолго – пока неизвестно. Выйти Лебедеву на следователя так и не удалось, да и тот где-то задерживался.
Вадим постоял немного, наслаждаясь вечерней прохладой, сунул руки в карманы и прогулочным шагом направился к Ланской. От палаток, где жили наймиты, раздавалось басовитое бормотание и лязг металлической походной посуды. Иногда кто-то позволял себе смех, правда, сдержанный, всё же ситуация не располагала к веселью. В профессорском шатре сошлись в баталии два голоса: возмущённый – Лин и менторский – пожилого учёного.
«Убеждает», – подумал Ситник.
Из дальнего угла лагеря, где стоял шатёр Ланской, лилась тихая блюзовая мелодия. Томная композиция, наполненная бархатной чувственностью и налётом тревоги, плыла над вечерней пустыней.
Перед носом молодого археолога неожиданно откинулся полог.
– Будущий профессор Ситник?
Ланская смотрела на него с загадочным сиянием в глазах.
– Мне требуется ваша помощь… – начал Вадим.
– Я знаю, – произнесла жгучая брюнетка и отступила назад, позволяя ему войти.
Сейчас в шатре витала совсем другая атмосфера, нежели в тот раз, когда в компании Сандала, Лебедева и Буру он заходил на просмотр записи. Его окружил опасный дурман, навевающий мысли о жаркой ночи. Горьковатый и терпкий, с примесью ускользающих ароматов иланг-иланга и туберозы.
– Входите, – добавила Марго и плотно запахнула полог. – И можете быть уверены, будущее мировое светило археологии, эту ночь вы будете спать спокойно.
____________________
[10] Пустынный Табанус (лат. tabanus – слепень) – здесь вымышленный вид насекомого.
Тихо урча двигателем, фургон обогнул очередной склон, погасил фары и, прокатившись вперёд, остановился на краю невысокого пологого холма. Росс перелез в салон.
– Пошли, Димыч, – натянул он куртку и дёрнул молнию, – времени в обрез.
Прихватив сумку с рабочим набором, он откатил дверцу и выбрался наружу. Север обошёл фургон с другой стороны и встал рядом с Эдом на краю склона. Внизу, развороченная раскопками, лежала равнина. Лунные лучи высвечивали вскрытые районы с древними строениями, не задевая теней, засевших в проулках и тупиках. Судя по границам, обозначенным ленточным ограждением, лабиринт занимал обширную территорию. На бывшее поселение-деревушку он походил мало. Определённо слой песка прятал крупный город.
В полста метрах к востоку, почти под боком у раскопа, расположилась экспедиционная стоянка. От лунных лучей её прикрывала гряда барханов. В подрагивающем свете одинокого фонаря, подвешенного к столбу в центре лагеря, серели шатры и палатки, размазанными светлыми пятнами маячили навесы. То тут, то там из тьмы выступали сборные модули. Плавные движения редких огоньков по периметру выдавали охрану.
– Основательно они тут устроились, – заметил Север. – Со всеми удобствами.
– Явно надолго, – отозвался Росс. – Сколько времени потребуется на обнажение всех пластов.
Над округой стояла тишина. Утопая по щиколотку в песке, они спустились со склона и бесшумно двинулись в обход сонного лагеря, держась вне зоны видимости и на достаточном от него расстоянии.
Час спустя Росс выбрался из душного подземелья, вдохнул полной грудью и утёр лицо от влажной липкой плёнки. Луна к тому времени почти сошла с небес, погрузив землю в потёмки. Он смотал верёвку, затолкал в сумку и взялся аккуратно прилаживать доски на место. Неподалёку послышался звук, больше похожий на сдерживаемый кашель. Росс быстро оглянулся. Для напарника слишком близко, сегодня тот работал на северо-востоке от лагеря.
Окрест лежали неподвижные серые пески. Прислушиваясь, он сунул руку во внутренний карман. Пальцы сдавили шокер. Тишина неприятно подёргивала нервы своей неопределённостью.
В наушнике раздался тихий треск.
– Эд?.. – приглушённо позвал Север.
– У меня ещё одна, – опередил его Росс, продолжая оглядываться. – Что у тебя?
– Я закончил, иду обратно.
– Что в лагере?
– Порядок, ни одного лишнего движения. Но со стороны холмов я что-то слышал. Не знаю, что за хрень. Думаю, нам лучше поторопиться.
Росс затаил дыхание.
– Понял, – отозвался он ещё тише и настороженно повёл глазами по сторонам. – Скоро буду, Димыч. Давай, отбой.
Закончив с досками, он снова замер. Уха коснулся чуть слышный посторонний шум. Стремительный и опасно близкий. Точно лёгкий вздох или дуновение ниоткуда взявшегося сквозняка. Росс пытался поймать любую тень, уловить малейший звук.
Пустыня молчала в ответ.
Повесив сумку на плечо, он по указателю детектора повернул на девяносто градусов и отключил прибор. На фоне густо-синего неба чёрным горбом выступал крутой бархан. Стараясь перемещаться как можно тише, Росс двинулся мимо экспедиционной стоянки к утопающему в угольной тьме подножию песчаного холма. Через полста шагов рассеянный свет лагерного фонаря полностью растворился, и Эд переступил границу абсолютной темноты.
Отсчитав положенное по инструкции расстояние от предыдущего устройства, он остановился. Достал из сумки тактическую лопатку и сделал в рыхлом песке углубление. Извлёк из защитного контейнера капсулу с «ловушкой» и положил в лунку. Расчехлил терминал, отступил на несколько шагов и дистанционно активировал установленное устройство. Над капсулой два раза выстрелила яркая дуга. Отпрянувшая тьма вернулась, жадно поглотив разреженные частицы излучения. Образованное поле мерно загудело.
Со стороны лагеря басовито брехнула псина, и с вершины нависающего над Россом бархана лениво, с шорохом потёк песок.
Эд поднял голову – воцарилась тишина – и снова вернулся к работе. Стоило поторопиться. Опустив на глаза очки, Росс сменил режим восприятия. Над прибором полыхала прозрачная фиолетовая полусфера с радиусом в два метра у основания. Всё. Одну часть задания они выполнили – «ловушки» на месте. Он активировал браслет и с выжиданием уставился на всплывшее над запястьем голографическое окошко. Пальцы заныли от напряжения.
– Ну давай уже…
Ответ запаздывал, что было необычно само по себе. Прошло не менее полминуты, прежде чем спутник принял данные с зарегистрированных в системе «АРГУС» устройств и в итоге выстроилась проекция бреши.
Эд нахмурился. То, что он увидел, ему не понравилось. Он опять достал детектор, сопоставил картинки двух дней и досадливо мотнул подбородком.
Алая прореха, напоминающая уродливую рваную рану, оставалась вне зоны действия мощных приборов. Со вчерашнего дня она разветвилась новыми расколами. Набирающая интенсивность аномалия мешала установленным устройствам обнаружить друг друга, чтобы «сплести шов», и продолжала захватывать территорию, как опасный невидимый враг. Направление шло через лагерь, пересекало лабиринт и уводило на запад.
Почесав затылок, Росс засы́пал активированную «ловушку» и разровнял песок. Затем убрал в сумку приборы с лопаткой и двинулся к условленному месту, где ожидал Север.
– Ну? – встретил его тот.
– Не цепляют. Чрезмерно высокий уровень.
– И что теперь? Если в ближайшие дни активность повысится ещё хотя бы на пару значений, Харахти просто ухнет в дыру.