Борис Токур – В плену лживого солнца (страница 10)
– Да непонятно. Заметённые. Замести их пытались.
– Замести следы… – пробормотал учёный. Образы в голове рассыпались на отдельные фрагменты. – Час от часу! – бросил он в сердцах и с досадой хлопнул себя по тщедушной коленке.
____________________
[9] Калапархасские шакалы – вымышленные существа, крупные пустынные хищники; по внешнему виду напоминают нечто среднее между обычными шакалами и гиенами.
Ситник внёс уточнённые данные в будущий проект, сунул планшет под мышку и направился от колодца к лагерю. На перевёрнутом ведре между древним городом и стоянкой сидел Лебедев и что-то записывал в блокнот. Вадим подошёл к профессору, когда со стороны лабиринта послышались голоса. С раскопа шла партия рабочих. Молодой учёный заметил среди подручных и специалистов раскрасневшуюся от жары, довольную Лин. С некоторых пор племянница Лебедева с головой погрузилась в работу и пребывала в прекрасном расположении духа.
В этот момент что-то с гудением врезалось Вадиму в шею. Хлопнув себя ладонью, он почувствовал под пальцами нечто жёстко-колючее и истеричными движениями принялся это нечто смахивать. Крупное насекомое с агрессивно-ярким жёлтым рисунком на узких чёрных крыльях слетело к ногам Ситника и под его удивлённым взглядом быстро зарылось в песок.
Как только группа прошла мимо, профессор вздохнул.
– Я без понятия, что здесь происходит, – произнёс он тускло, следя за погружением солнечного диска в остывающее рыжее море. – Подождём возвращения полиции. Кто знает, может, скоро всё прояснится. – Он встал, одёрнул рубаху и положил ладонь на плечо Вадиму. – Пойдём, все уже, наверное, собрались на ужин.
И пошёл к лагерю. Потирая неприятно зудящий участок шеи, Ситник отправился следом. Между шатром с инвентарём и профессорским стояла Лин и набирала воду из бака. На губах Вадима появилась улыбка. Но тут же увяла. Приотставший от своей группы рабочий подошёл к племяннице профессора и подмигнул.
«Да что он себе позволяет!» – вспыхнул Ситник.
Пижонистый молодчик тем временем принял из рук Алины кружку и сделал несколько глотков. Вылив остатки воды себе на макушку, он помотал головой, разметав брызги и вызвав у девушки короткий смешок.
«Выпендрёжник хренов!»
Выпендрёжника окликнули товарищи. Вернув кружку, он что-то сказал Лин (она кивнула, заставив Вадима пропустить вдох) и отправился догонять идущую на отдых компанию.
Заметив Вадима, девушка простодушно улыбнулась, помахала рукой и скрылась за пологом шатра.
***
Над пустыней склонилась ночь – лунная, светлая, ясная. Полная таинственного шёпота и далёких отзвуков тревожного африканского тамтама. Ночь, когда призраки покидают свою обитель, свой холодный сонный мир, и выходят на встречу с миром живых. Ночь, когда приподнимается занавес над хрупкой границей сна и яви, и та становится тонка и прозрачна, готовая вот-вот порваться.
Мрачная тень скользит по молочно-синим барханам. Взбирается на песчаные холмы. Хищно дрожит над лагерем. Она змеёй крадётся между палатками, тянется щупальцами по лицам спящих и уплывает прочь с первыми лучами рассвета.
Никто не остановит зло, пришедшее в несчастный мир, заплутавший в собственных страхах. Никто не станет сопротивляться смертельному яду, что сочится капля за каплей с обоюдоострого меча безумия и опадает на землю, пропитанную кровью невинных и отравленную ложью тысячелетий.
Глава 6
Над бескрайним простором дрожало марево нагретого воздуха. В жарком мире песка и камней гудели древние барханы, исполняя органную мелодию одной ноты под управлением маэстро ветра. Взвихряя верхушки жёлто-рыжих холмов, вольный странник играючи скатывал вниз сыпучие волны. Лёгким дыханием овевал тело, касался кожи, перебирал тонкими пальцами волосы. И улетал прочь, оставляя усталого путника один на один с беспощадной пустыней.
Увязая в мягких песках, человек с трудом переставлял ноги. Не позволяя себе ни на шаг отклониться, он шёл к недосягаемо далёкому горизонту, куда медленно опускался полыхающий шар. Когда за краем земли исчез последний оранжевый отблеск, путник остановился.
Ногам передался лёгкий толчок – в недрах земли зарождалась стихия.
Неожиданно перед человеком всколыхнулось облако бурой пыли. Налетевший ветер поднялся вихрем, образуя рыжий круговорот, и грозно завыл. Вибрация разошлась по пустыне, и от разверстой воронки кругами разбежалась волны. Движение крайней остановилась у ног…
Путник не смел шевельнуться. Затаив дыхание, он просто смотрел, как, осыпаясь песчаным каскадом, перед ним восстаёт остроконечный сияющий исполин. На человека враз навалилась тяжесть. Спеленала и обездвижила. Придавила, точно неподъёмная плита сар-ко-фа-га…
… Умирающий дневной свет сменили густые синие сумерки. Вечерние потёмки – душная тьма подземелья. Путник со страхом уставился перед собой. По щербатым ступеням забродили зыбкие чернильные тени, и массивные врата с таинственной вязью бесшумно пошли отворяться…
Леденящий мрак наблюдал за ним из темноты. Он ждал. Долго и терпеливо. Выбираясь наружу, полз по древним, изборождённым расколами стенам с наложенной печатью безжалостного времени.
Холод кольнул подушечки пальцев, проник в мышцы, пробрал до костей. С трудом вдыхая сдавленной грудью, путник кое-как нашёл в себе силы и отступил. На шаг. Ещё на один…
Ступив пяткой в предательскую яму, он нелепо взмахнул руками и упал навзничь…
… Над ним мерцали холодные звёзды. Вздрогнув, парень подхватился и вытаращился в пугающую темноту.
Ночь. Холод. Тишина. И сонный лагерь.
В груди слабо трепыхалось сердце, всё ещё зажатое в тиски пережитого кошмара. Неповоротливый язык тряпкой прилип к нёбу. Дуг глянул на ружьё, перевёл дыхание и потянулся за фляжкой, чтобы смочить пересохшее горло… да так и застыл, натолкнувшись на жадно горящие зрачки.
Из тьмы выдвинулась хищная морда. Крупная тварь оскалила пасть и предостерегающе зарокотала. Далёкий свет фонаря обрисовал мощные дуги клыков.
Фляжка бесшумно выпала из похолодевших пальцев. Глотку сковал спазм. И в момент, когда подобравшийся зверь бросился к парню, тот уже проваливался в ничто.
***
Вадим проснулся от громких разговоров поблизости. Снаружи, отбрасывая на полотно шатра вытянутые синие тени, стояли несколько человек.
– На привязи, как иначе-то? – произнёс кто-то. – А так разбежались бы.
– Может, и к лучшему, – возразил другой голос, и Вадим вспомнил его обладателя, темнокожего паренька, друга Таонги.
«Кажется, его зовут Мунаш».
Ситник осмотрелся, в шатре он был один. Юрбен и Степной, коллеги-учёные, уже встали. Он сел, спустив ноги с раскладушки. С головы на плечи сыпануло.
«Что за чёрт?..»
Он провёл ладонью по лицу и волосам. На пальцах золотились песчинки.
«Да что за чёрт?!! Откуда?»
Ситник чихнул раз, другой. Закашлялся, взбивая вокруг головы белесое облако, и быстрыми движениями принялся стряхивать песок.
За палаткой всё ещё топтались работники.
– Чего вы здесь собрались? – услышал он Лебедева.
– Дуг пропал, – убитым голосом сообщил Буру. – А ночью Мунаш кое-что видел.
Вадим метнул взгляд на вытянутые тени и быстро встал. Он стащил свитер, одёрнул футболку и, на ходу собирая волосы в хвост, поспешил наружу.
У баков с водой, в окружении рабочих стоял профессор. Жмурясь от слепящих лучей утреннего солнца, Ситник направился к компании.
– Ты ночью что-то видел? – спросил он у Мунаша. – Что это было?
Рабочие молча повернулись в сторону Вадима.
– Я плохо его рассмотрел, – ответил парнишка. На лице цвета мокко беспокойно подрагивали большие выразительные глаза. – Я за палатку выходил. Когда там стоял, услышал шорох. Думал, тоже кто-то вышел. А когда обратно пошёл, между вашим шатром и бочками какой-то зверь стоял.
– Какой зверь?.. – сипло спросил Вадим.
– Темно было, – виновато произнёс Мунаш.
– Может, пёс отвязался? – неуверенно предположил Ситник.
– Этот намного больше, – сказал подросток. – И глаза у него светились.
– И куда этот зверь потом делся? – спросил профессор.
– Не знаю, – пожал плечами Мунаш. – Пропал.
– Сквозь песок, что ли, провалился? – на лице Ситника прилипла неестественная улыбка.
Вокруг переминались с ноги на ногу хмурые рабочие. На шутку никто не отреагировал. Лебедев со строгим вниманием посмотрел на мальчишку.
– А не привиделось ли тебе случаем, а парень? – спросил он. – Ночью оно, знаешь, как бывает?
– Нет, профессор, – вступился за Мунаша Буру, – не привиделось ему.
Африканец отошёл в сторону, рабочие расступились. Взгляды Лебедева и Ситника упали на бак с водой. На зелёной крашеной поверхности отчётливо выделялись кривые борозды. Песок у бака был плотно утоптан странного вида следами – длинными, с полторы человеческих ступни, и узкими.
«Не привиделось», – с безнадёжной тоской подумал Вадим и только сейчас заметил на голубой стенке шатра засохшие бурые разводы. Будто тёрлось о неё что-то. Песок у входа впитал кровавую дорожку, крапчатой змейкой уходящую в пустыню.
– Откуда… – выдавил Ситник одеревеневшим голосом и испуганно посмотрел на собравшихся. – Кровь откуда?.. Чья это кровь?! Зверя этого, да?!!