Борис Тетенбаум – Гений зла Гитлер (страница 9)

Результаты его поступка превзошли все ожидания. Курт Эйснер в качестве лидера разочаровал своих сторонников, но в качестве «жертвы» и «мученика» очень им пригодился. Выстрел графа послужил началом «революции в Баварии» – власть захватили «красные», пошли захваты заложников из числа презренной буржуазии и прогнившей аристократии, в Мюнхене произносились пламенные речи, и в конце концов была установлена Баварская Советская Республика, «провозглашенная Советом рабочих и солдатских депутатов».

Предприятие это было довольно опереточным, и жизни ему было отпущено немного – с 13 апреля 1919 и по 1 мая 1919 года. В дело вмешались отряды Freikorps, правительство в Берлине смогло организовать и какие-то части регулярной армии, порядок был восстановлен – и тут в первый раз всплывает имя ефрейтора Адольфа Гитлера: он давал свидетельские показания в отношении бесчинств солдат, примкнувших к Советам.

Далее Гитлера заметил профессор Карл Александр фон Мюллер.

Он по приглашению своего знакомого капитана Майра читал лекции по истории для его солдат. Дело в том, что Майр был поставлен во главе так называемого «разъяснительного отдела». В его задачи входила «борьба с большевизацией армии» – ну, и он решил подучить своих подчиненных.

Так вот, в перерыве профессор Мюллер заметил, что вокруг одного из его «студентов» собралась целая кучка слушателей – он говорил им речь. О чем, профессор не слышал, но у него сложилось впечатление, что оратор находился в такой связи со своей аудиторией, что он ее буквально загипнотизировал. Казалось, что и сам оратор впитывал в себя энергию своих слушателей – говорил он со все более возрастающей страстностью.

«Слушайте, – сказал профессор капитану Майру, – у этого парня есть талант».

Где-то к сентябрю 1919 года Немецкая рабочая партия насчитывала около 40 членов. Точнее сказать невозможно – как все крошечные политические организации, партия норовила «создать впечатление массовости», и членские билеты выписывались с трехзначными номерами. Более обьективной мерой ее силы была партийная казна – в ней содержалось некоторое количество почтовых марок, конвертов для переписки с единомышленниками и семь с половиной марок наличных денег.

Партию основал слесарь железнодорожного депо Мюнхена Антон Дрекслер, и он же был ее «вторым председателем». A первым был Карл Харрер, журналист и вообще – человек грамотный. У него были хорошие связи в «Обществе Туле» – том самом, куда безуспешно стремился вступить граф Арко-Валли. «Туле» в принципе ориентировалось не на рабочих, а на людей с положением, но тем не менее Карлу Харреру пришло в голову нести расовые идеалы общества в народ.

Адольф Гитлер в первый раз появился на заседании Немецкой рабочей партии 12 сентября 1919-го и не просто так, а по заданию. Капитана Майра интересовали все новые организации, которые могли бы в принципе способствовать разложению рядов.

Название – Рабочая партия – звучало в этом смысле подозрительно.

На собрании возник спор. Слово за слово – и Адольф Гитлер вмешался в дискуссию. В итоге Дрекслер предложил ему вступить в партию и выступить на ее следующем заседании. Выступление имело успех. 3 октября 1919 года Адольф Гитлер запросил разрешение своего непосредственного командира, капитана Майра, на присоединение к Немецкой рабочей партии. В четверг 16 октября 1919 года он выступил перед довольно солидной по числу аудиторией – слухи о новом ораторе уже разнеслись, и зал на 130 человек оказался забит до отказа.

Адольф Гитлер говорил всего полчаса, но его наградили громом аплодисментов. А в кружке для сбора пожертвований оказалось около 300 марок, что превышало предыдущий партийный бюджет в сорок раз.

Стало понятно, что Немецкая рабочая партия обрела свою «звезду». И Адольф Гитлер повел себя как истинная примадонна – поскольку его пришлось «кооптировать в партийное руководство», он сразу же сказал, что не хочет быть ни председателем партии, ни ее казначеем и вообще не хотел бы заниматься деньгами и организацией. Но он настаивает на том, чтобы пропагандой заведовал он, и только он. Ибо видит свой долг в том, чтобы пробудить народ.

Он – всего лишь скромный солдат, барабанщик, бьющий тревогу.

Примечания

1. Филипп Шейдеман – известный социал-демократ. В ноябре 1918 года – государственный секретарь в последнем «кайзеровском» правительстве Германии.

2. Принц Максимилиан Баденский (нем. Maximilian Alexander Friedrich Wilhelm Prinz von Baden). С 3 октября по 9 ноября 1918 года был канцлером Германии. Объявил об отречении Вильгельма II. Придерживался либеральных взглядов. Осенью 1918 года назначен канцлером Германии – в надежде сохранить монархию. Сформировал правительство, которое впервые включало социал-демократов.

3. Фридрих Эберт – отличался прокайзеровскими взглядами. В беседе с принцем Максом Баденским накануне Ноябрьской революции высказывал надежды на сохранение монархии, а провозглашение республики своим соратником Филиппом Шейдеманом считал «самовольным» (Wiki).

4. Виттельсбахи (нем. Wittelsbach) – феодальный род, с конца XII века и до конца Первой мировой войны правивший Баварией. Баварские государи считались электорами Священной империи Германской нации до тех пор, пока Наполеон не сделал Баварию королевством.

5. B Берлинский совет, например, была подана резолюция, требующая отменить все войсковые знаки различия. Офицеры должны были снять погоны и сдать личное оружие.

Начальник Генштаба Пауль фон Гинденбург заявил, что эполеты он отдаст только вместе с жизнью – и Ф. Эберт полностью встал на его сторону.

6. Тело Розы Люксембург нашли и опознали через несколько месяцев.

7. «Общество Туле» (нем. Thule-Gesellschaft) – немецкое оккультное и политическое общество, появившееся в Мюнхене. Полное название – Группа изучения германской древности (нем. Studiengruppe für germanisches Altertum). Название «Туле» происходит от мифической северной страны, обычно под ней понимают Скандинавию.

Национал-социалист

В своем дневнике 21 января 1920 года Томас Манн оставил запись о скандале в Мюнхенском университете. Суть дела состояла в том, что Макс Вебер [1], широко известный ученый-социолог, сказал в своей лекции пару нелестных слов об убийце Курта Эйснера. Студенты так освистали своего профессора, что тому пришлось покинуть аудиторию.

Не помогло даже вмешательство ректора – лекцию пришлось отменить.

Манн замечает, что весь этот инцидент дает ему чувство некоторого удовлетворения. То есть понятно, что и граф Арко-Валли, сидящий в тюрьме за убийство, вовсе не герой, и студенты, согнавшие профессора с кафедры, – попросту болваны и неучи, но все же в их поведении было нечто истинно германское, некий искренний порыв патриотизма.

Томасу Манну не нравился парламент. Еще во время войны в 1918-м он писал, что парламентская суета ведет к «инфекции всего национального сознания вирусом политики». А Манн политики не хотел. Он хотел «беспристрастности, порядка и соблюдения должных норм поведения» [2].

Ну что сказать?

Как раз в эти же дни, в начале января 1920 года, Немецкая рабочая партия подводила итоги своей деятельности за предыдущий период. Ее ряды возросли – 190 человек уплатили членские взносы в размере 50 пфеннигов за месяц. Партия располагала теперь и возможностью печататься в газете «Фёлькишер Беобахтер» [3].

Она выходила дважды в неделю, служила рупором для доброй пары дюжин ультраправых и антисемитских групп. В ее выпуске от 3 января 1920 года сразу предлагалось переходить от слов к делу: там была помещена поэма, призывавшая сделать усилие и похоронить наконец всех проклятых евреев.

В номере от 7 января насчет похорон ничего не говорилось, но зато предлагалось восстановить мир в стране, взяв всех евреев под стражу – «в целях их безопасности».

Имелись в газете и объявления. Теодор Штумпф, ювелир, предлагал изящные свастики – от простых изделий, за каких-то 3 марки, до дамских брошей, способных удовлетворить самый взыскательный вкус. Ну, они и стоили соответственно целых 800 марок, но кто же станет экономить на выражении своих «истинно германских» симпатий?

Что и говорить – между Томасом Манном, известным писателем, человеком с положением, уже получившим почетный докторат в Боннском университете, и мелкой газетенкой, выражавшей позицию крошечной партии на отшибе политической жизни Германии, дистанция была огромной. В конце концов, «Мюнхенер Беобахтер», предшественник «Фёлькишер Беобахтер», считался любимой газетой мюнхенских мясников.

Немецкая рабочая партия была на самом краю политического спектра Германии, да еще и ближе скорее к сточной канаве, чем к Боннскому университету, но все же выражала нечто, близкое и Т. Манну.

Например – неодобрение германской демократии.

Республика в Германии была утверждена совсем недавно, 31 июля 1919 года в Веймаре, овеянном памятью Гёте. Совещания по учреждению нового строя пришлось перенести из столицы в другое место, потише – в Берлине было уж очень неспокойно. Новая Конституция предусматривала работающую модель представительной парламентской демократии.

В парламенте – рейхстаге, сохранившем название с кайзеровских времен, – должны были заседать представители всех партий, получивших на общенациональных выборах такое количество голосов, которое составляло бы не меньше 1 %. Партия, сумевшая собрать больше половины голосов в рейхстаге – сама или с союзниками по коалиции, становилась правящей, а ее лидер делался главой правительства – рейхсканцлером. Предусматривался и пост главы государства – рейхспрезидента. Ему, надо сказать, давались широкие полномочия.