Борис Тененбаум – Гений Зла Муссолини (страница 16)

Вот этот довод вызвал совершенно искренний восторг.

Не зря д’Аннунцио сделал лорда Хисфилда главным злодеем в своем романе — все в Италии знали, что англичане горды, богаты и заносчивы, и вот теперь новый премьер показал им, как твердо могут защищать свою честь итальянцы.

«Закон Ачербо», конечно, многое сделал для консолидации власти нового режима. Но по-настоящему его все-таки укрепила «маленькая победоносная война».

Бенито Муссолини мог смотреть в будущее с хорошо обоснованным оптимизмом.

1. Клэр Шеридан, урожденнная Фревен, родилась в семье писателя и политика Моретона Фревена и его жены Клары Джером. Сестра Клары Джером, Дженни, была матерью Уинстона Черчилля.

2. Э. Хемингуэй сумел попасть на фронт Первой мировой войны в Италии, записавшись шофером-добровольцем Красного Креста. В июле 1918 года он, в ту пору 19-летний шофер, спасая раненого итальянского снайпера, попал под огонь австрийских минометов. В госпитале из него вынули 26 осколков, при этом на теле было более двухсот ран. Король Италии наградил его серебряной медалью «За доблесть» и «Военным крестом».

3. Mussolini, by Denis Mack Smith, page 60.

4. Квадриумвиры (итал. Quadrumvirs) — группа из четырех лидеров, организаторов важнейшего события в истории итальянского фашизма — похода на Рим.

5. Роман «Любовница кардинала», написанный Муссолини, недавно вышел в свет в издательстве «Алгоритм»-ЭКСМО в переводе на русский.

6. Закон Ачербо — итальянский избирательный закон 18 ноября 1923 года.

7. Mussolini, by Denis Mack Smith, page 70.

8. Позднее утверждалось, что нападение было организовано итальянскими секретными службами, но это осталось недоказанным и выглядит сомнительно — особой эффективностью, в отличие от своих немецких коллег, они не отличались.

О несовершенствах Италии как организованного государства

I

Был такой писатель, журналист и даже несколько политик — Луиджи Барзини. Он написал книгу о своих соотечественниках. Она так и называется — «Итальянцы». Книга вышла в 1964 году, была переведена на многие языки, оказалась популярной и вс Франции, и в Англии, и в Америке, но вот до России пока еще не дошла.

По крайней мере, мне ее русский перевод не попадался.

Веселый и остроумный человек, Барзини к своим соотечественникам тоже относится с долей юмора. И вот он, в частности, однажды написал следующее:

«Итальянец верит в то, что суд справедлив, полиция — неподкупна, а продвижение по службе происходит только в соответствии с достоинствами кандидата на повышение. Но он знает, что это — не в Италии».

Он, собственно, и дальше не унимается, а добавляет, что в Италии обилие нелепых бюрократических правил умеряется необязательностью их исполнения и что способ парализовать производственный процесс работой строго по правилам недаром называется «итальянской забастовкой» — но, я думаю, основную идею вы уже уловили.

Автор не склонен преувеличивать гражданские добродетели своих соотечественников.

Книга Луиджи Барзини вышла в свет в 1964 году, но и за пару поколений до этого ситуация выглядела довольно похожей. Джованни Джолитти, старейший из итальянских политиков 20-х годов XX века, человек, пять раз становившийся премьер-министром своей страны и сделавший для нее много добра[54], на обвинения в жульничестве и в манипулировании парламентом говорил, что он — всего лишь портной, который шьет одежду для горбуна.

Волей или неволей, а ее приходится подправлять под его фигуру…

Так что в свете вышесказанного становится понятно, что никто особо не удивился, когда на выборах, проведенных весной 1924 года, фашисты получили 374 места в парламенте из 535 возможных — и при этом без всякого «закона Ачербо».

Закон оказался, что называется излишней предосторожностью.

Причем оказалось, что лично за Муссолини, Бьянки, Балбо и прочих вождей фашизма было подано относительно немного голосов[55], а вот фашисты как партия получили широкую поддержку. За них и в самом деле голосовали и консерваторы, и представители католической «народной» партии, и вообще все, кто примыкал к правой части политического спектра в Италии, — и использование фашистами известных штучек, вроде раздачи заполненных бюллетеней неграмотным или регистрации мертвых в качестве избирателей, были излишними.

Общей картины они не меняли.

Тем неожиданнее оказался кризис, случившийся в июне 1924-го. Случилось громкое политическое убийство, к тому же еще и раскрытое, и получившее крайне нежелательную огласку. И все это — из-за нестыковки работы различных ведомств.

Ну, и традиционного итальянского разгильдяйства.

II

Началось все с того, что 30 мая 1924 года депутат парламента от социалистов, Маттеотти, произнес резкую речь. Он сказал, в частности, что выборы прошли под нажимом, результаты их фальсифицированы, и призвал социалистов в знак протеста «покинуть парламент».

Практика бойкота заседаний в итальянском парламенте практиковалась еще со времен Кавура.

Ее несколько высокопарно сравнивали с уходом в древности из Рима недовольных плебеев, что в итоге повело к реформам и предоставлению плебеям права голоса.

Из зала ему, конечно, кричали самые разные вещи — как-никак фашистских депутатов теперь было побольше трехсот, и каждый хотел отличиться. Кричали, например, что Маттеотти — большевик, разбойник и вообще бандит.

Муссолини тоже внес свой вклад — уже на следующий день, 1 июня 1924 года, в «Народе Италии» появилась его статья, в которой говорилось, что человек, оспоривший выборы, заслуживает чего-то похуже, чем просто быть названным бандитом.

Он, правда, потом передумал, и через неделю, 7 июня, заявил, что не следует наконец-то единой Италии тратить время и энергию на политические споры.

А 10 июня Маттеотти исчез.

Ну, исчез и исчез — мало ли что бывает. Может, он решил уехать на время, проведать родственников. Однако нашлись свидетели. И они показали, что в 4.30 дня, когда Маттеотти вышел из своего дома, на него напало несколько человек. Он отбивался, но они его осилили, кинули в машину и куда-то увезли. И одна из свидетельниц даже записала номера этой машины.

Полиция — как-то сама по себе и без должного согласования — взялась за расследование.

И на свет начали вылезать очень и очень нехорошие факты. Оказалось, что машина принадлежит некоему Филиппо Филиппелли. А он — редактор фашистской газеты «Корриере италиано». И он сказал, что понятия не имеет, где его машина, но ее нашли на одной из дальних улиц Рима. И оказалось, что и внутри, и снаружи на ней полно пятен крови.

Адвокат семьи Маттеотти сообщил об этих открытиях иностранной прессе.

12 июня в парламенте премьер-министру, Бенито Муссолини, был сделан запрос о судьбе пропавшего депутата Маттеотти.

Тут, собственно, сказалась определенная гибридность существующего режима.

Скажем, в английском парламенте пропажа депутата была бы крайне маловероятна. А в советском никому бы и в голову не пришло делать какие бы то ни было запросы.

Но вот тут, в Италии 1924 года, и депутат пропал, и запрос был сделан, и надо было что-то отвечать — и Муссолини сказал, что дело взято под особый контроль и за ним проследит лично глава итальянской полиции — генерал де Боно. Ответ показался неубедительным — в похищении Маттеотти обвинили самого Муссолини. В итоге социалисты оставили парламент, а 16 августа в 20 километрах от Рима было обнаружено тело депутата Маттеотти.

Как оказалось, его насмерть забили дубинками.

III

Муссолини сильно испугался. То, что на жульничество в Италии могут посмотреть сквозь пальцы, он знал очень хорошо, но заказное политическое убийство известного человека, депутата парламента, — это все-таки в обычаи не входило. И если бы следы преступления повели прямо к премьер-министру, он мог и не усидеть в своем кресле, «молчаливое большинство» повернулось бы против него.

Конечно, Муссолини немедленно начал принимать меры. Де Боно было велено найти «козла отпущения», на которого можно было бы свалить все грехи, — и требовался такой козел, который дал бы нужные показания, не дал бы повода копать глубже и как «единственный убийца Маттеотти» выглядел бы правдоподобно.

Муссолини говорил потом, что в течение нескольких дней, сразу после обнаружения тела Маттеотти, фашистский режим в Италии мог быть сломан.

Но этого не произошло.

Де Боно «нашел» убийцу, некоего Америго Думини — итальянский сенат промолчал, Церковь призвала к гражданскому миру и к «неумножению разногласий», а старый мудрый Джолитти решил голосовать вместе с правительством. Возможно, он посчитал: одно политическое убийство в пресловутый «горб Италии» еще впишется, а вот «проказа большевизма» — уже нет, не пройдет и окажется для страны смертельной.

Обстоятельства «дела Маттеотти» выяснились уже сильно позднее.

Думини, как оказалось, действительно был замешан тут по уши. Он был сыном итальянских эмигрантов и родился в США, вернулся в Италию в самом конце Великой войны и немедленно примкнул к фашистскому движению. Карьера его пошла вверх, когда выяснилось, что он хорошо управляется с ножом и пускает его в ход без малейших колебаний. В результате его продвинули из рядовых костоломов и взяли в состав тайной партийной полиции — фашисты называли ее «ceka»[56], что по-итальянски звучит как «ЧК».