Борис Сопельняк – Рядовой Рекс (страница 57)

– Неплохо жили, – начал было Виктор, но тут же осекся: из-за стола выскочил невысокий, но очень юркий сержант и, не говоря ни слова, бросился к Рексу. Он сгреб в охапку растерявшегося от такого обращения пса, повалил его наземь и начал что было сил обнимать. Потом сержант выпотрошил карманы и вывалил перед Рексом груду трофейных галет, конфет и шоколада.

Рекс воротил нос, по возможности деликатно пытался вырваться, но сержант терся о его шею и, давясь словами, говорил:

– Ну надо же! Вот так встреча. Я замолил. Честное слово, все грехи замолил. Ты же мне всю душу перевернул! Я поклялся: если выживу, буду привечать каждую дворняжку. А тут ты! Ну надо же!

Растерявшийся от этой странной сцены Галиулин пришел в себя и строго спросил:

– Что это значит? Как понимать ваше поведение?

Сержант выпрямился, отряхнулся, круто повернулся – и тут, новое дело, к нему бросился майор Громов.

– Санька! – закричал он. – Жив?! Ай да Санька! А мы тебя… Ну надо же, ты жив! Товарищ полковник, это же Мирошников. Из моей роты. Это такой разведчик! А мы его чуть не списали.

Санька косил глазами, радостно улыбался и даже не пытался вырваться из крепких рук Громова. Наконец Виктор отпустил его, одобрительно оглядел и коротко бросил:

– Рассказывай!

– Если бы не он, – кивнул Санька на Рекса, – рассказывать было бы нечего. Живот мой стал как решето, живым сдаваться не хотелось, вот и решил утонуть в болоте…

– Ну да, – перебил его Виктор, – а Рекс тебя вытащил, хотя и… не очень-то любил.

– Да что там не любил! – согласно кивнул Санька. – Ненавидел! И было за что! Ведь я же до войны на живодерне работал, – обернулся он к Галиулину. – Собачьих душ загубил – не счесть.

Галиулин непроизвольно нахмурился.

– Тому были причины, – вступился за Саньку Громов. – Я эту историю знаю. Ладно, ты лучше расскажи, что было дальше.

– Дальше? Известное дело: госпитали, операции, хотели списать по чистой… Но я вернулся в строй, воевал, все время искал наших.

– Наших уже не найти, – тяжело вздохнул Громов. – Все там. – Он посмотрел на потолок. – От старого состава роты только мы с тобой и остались. Ну, Санька, прохиндейская твоя душа! – еще раз стиснул его Громов. – Теперь уж пойдем вместе. До Берлина! А помнишь, как в Сталинграде?

– А рукопашную в сорок первом?

– А под Курском?

– Стоп-стоп-стоп! – поднял руку Галиулин. – Вечер воспоминаний устроите в другой раз. А сейчас, сержант Мирошников, помогите устроиться вашему командиру, и ровно через час, – посмотрел он на часы, – прошу вас, товарищ майор, ко мне.

Час пролетел, как одна минута. Едва Виктор распаковал чемодан, прикрепил в своем закутке семейную фотографию и накормил Рекса, как прибежал посыльный. Он уважительно посмотрел на Рекса и, сильно окая, прохрипел:

– Просили поторопиться. Сказали, чтоб без собаки.

– Хор-рошо, – раскатисто ответил Виктор. – Без собаки так без собаки. Сидеть! – бросил он Рексу и обернулся к посыльному. – Ты чего хрипишь-то? Простыл?

– Так точно. Простыл, – безнадежно махнул он рукой.

– Под березкой стоял? Со связисточкой? – лукаво погрозил пальцем Виктор.

– Никак нет, – смутился посыльный. – Искупался. В Одере.

– В Одере? Вот это да! Неужели дошли?

– Дошли, товарищ майор. Разведка вовсю шурует на том берегу. На обратном пути напоролись на мину. Лодка – в щепки, а мы – вплавь.

– Доплыли все?

– Все. Только командира малость контузило. Еле слышит. И головой трясет.

– Кто такой? Может, знаю?

– Едва ли. Старший лейтенант Ларин…

– Ларин?! – тряхнул его Виктор. – Не врешь?

– Да вы что, товарищ майор, – поморщился от боли посыльный. – Зачем мне врать-то?

– А ну быстрей! – повернул его к двери Виктор. – Веди прямо к нему.

– За тем и пришел, – заторопился посыльный. – Сейчас он у полковника на докладе.

Давненько посыльный не видел таких бегунов. Майор Громов летел по штольне, как к олимпийской медали. Он вихрем ворвался к Галиулину, на ходу козырнул и бросился к вскочившему со стула молодцеватому офицеру.

– Игорь! Ларин! – стиснул его Виктор. – Ты?! Ну надо же! Нет, такое бывает только на войне: за один день две встречи. И какие!

– Ты забыл, кто такие встречи устраивает, – с улыбкой заметил Галиулин. – Надеюсь, помнишь, как я тебя свел с капитаном Мараловым?

– Еще бы.

– Ты с ним связь поддерживаешь?

– Конечно. Он где-то на нашем направлении.

Наконец Виктор выпустил Ларина, усадил на стул, сам пристроился напротив и, вглядываясь в измученное лицо Игоря, начал расспрашивать:

– Как ты? Что ты? Кто с тобой из наших?

Игорь виновато улыбнулся и показал на ухо.

– Громче. Пожалуйста, громче. Я очень рад! Честное слово!

Виктор прокричал вопросы в самое ухо.

– Из тех, кто был на Днепре, в роте никого нет. Но ребята пришли стоящие. Хорошо показали себя на Висле. Сейчас прощупываем левый берег Одера.

– Давайте об этом позже, – попросил Галиулин. – Надо перекусить и отметить встречу, – он сдернул со стола газету. – Как говорится, чем бог послал.

– Вот это да! – изумился Виктор, увидев бутылки с иностранными этикетками. – Контакты у вас, вижу, неплохие.

– А ты как думал! На то мы и разведка.

Когда отлегло на душе и друзья, отодвинув стаканы и тарелки, расстегнули воротнички, Галиулин с нажимом сказал:

– Так я – о контактах. Сейчас это самое главное. На левом берегу действует несколько наших разведгрупп. Некоторые – в немецкой форме. Но расчет на то, что в хаосе отступления им без труда удастся ловить рыбку в мутной воде, не оправдался. Оборона у немцев плотная. Дисциплина железная. За паникерство и пораженческие настроения вешают на телеграфных столбах. В войсках, да и в народе усиленно распространяется лозунг: «Мы были у стен Москвы, но города не взяли. И русским не видать Берлина». Сопротивление действительно невиданное. Как следствие – большие потери с нашей стороны. Перед разведотделом армии поставлена задача снизить эти потери. Способ – древний как мир: своевременно сообщать об узлах сопротивления, минных полях, тайных аэродромах, районах максимального сосредоточения войск.

Неторопливую речь Галиулина прервал зуммер.

– Слушаю, – снял он трубку. – Да… да… Плохо! – побледнел Галиулин. – Очень плохо! Ни в коем случае. Пост не снимать! Будем искать. Будем думать.

Галиулин швырнул трубку. Встал. Рванулся к двери. Вернулся. Снова сел.

– Прокол, – посмотрел он на Виктора. – Серьезный прокол. Еще позавчера две группы должны были вернуться с западного берега Одера. Они работали в глубоком тылу, трижды выходили на связь, передали чрезвычайно важные сведения, а потом – будто в воду канули. Сейчас вот сообщили, – кивнул он на телефон, – что в эфире по-прежнему пусто, прошли все сроки выхода на связь, и предлагают снять пост. Я запретил. Снять пост – значит вычеркнуть их из списка живых. А в каждой группе по десять человек. Какие будут предложения?

Виктор облизнул разом пересохшие губы и решительно встал.

– Надо искать! Может, у них раненые, может, блокированы, может…

– Вот именно! Может, взяты в плен, может, погибли… Короче говоря, надо установить, что с нашими группами. По идее это задание надо поручить Ларину, но ты же видишь, в каком он состоянии – ни черта не слышит и на ногах еле держится.

– Все понял, – привычно передвинул пистолет на живот Виктор. – Я готов.

– Вот и ладно. Людей подбирай сам. Бери кого хочешь, но не больше взвода. Готовность – двадцать два ноль-ноль.

С помощью Ларина Виктор быстро сформировал группу поиска, своим заместителем назначил сержанта Мирошникова. В последний момент приказал принести что-нибудь из вещей пропавших солдат. Санька все понял и вскоре явился с двумя пилотками – офицерской и солдатской.

– То, что надо, – похвалил его Громов. – Береги как зеницу ока. На переправе старайся не замочить.

Санька кивнул и сунул пилотки за пазуху.

Переправа прошла спокойно. В кромешной тьме две резиновые лодки отчалили от берега и через полчаса ткнулись в густой кустарник на западном берегу. Встретили их промокшие до нитки саперы. Виктор знал, что небольшой плацдарм передовые подразделения уже захватили, но немцы беспрерывно атаковали вросшую в берег пехоту. Правда, по ночам саперы переправляли орудия, минометы и даже легкие танки.