Борис Соничев – Когти Разума. Мы - не мясо (страница 1)
Борис Соничев
Когти Разума. Мы - не мясо
Глава
КОГТИ РАЗУМА
«МЫ – НЕ МЯСО»
Глава 1
Серый металлический желоб, по которому стекала розовая вода, пах сладковатой гарью. Тысячи босых ступней шаркали по рифлёной резине конвейера, и каждый шаг отдавался в сознании приливом безотчётного счастья. Люди шли ровными рядами, без остановки, без сомнений — их глаза были полуприкрыты, губы разомкнуты в одинаковых улыбках, словно их нарисовали одним трафаретом. Это было стадо, идущее на убой, и каждое это человекоподобное животное в стаде искренне считало, что идёт домой.
7-9В не отличался от остальных. Он шагал в среднем ряду, чувствуя, как тёплая волна разливается по позвоночнику, поднимается к затылку и обволакивает мозг густым, как мёд, спокойствием. Ты хочешь этого, — шептал внутренний голос, но этот голос не принадлежал ему. Он был чужим, материнским, куриным — он приходил извне и становился его собственной мыслью. 7-9В любил этот голос. Он любил желоб впереди, где линия разделки делила тела на части, и любил металлический запах крови, который смешивался с запахом ошпаренной в кипятке кожи.
Планета Кловер, которую люди когда-то назвали Новым Эдемом, давно перестала быть раем для двуногих. Здесь эволюция сделала крутой поворот — не в сторону приматов, а в сторону пернатых. Глубокие, богатые кремнием почвы и мощное магнитное поле планеты способствовали развитию не просто интеллекта, а ментального резонанса. Пернатые аборигены, напоминавшие наших кур, мутировали невероятным образом: их мозг приобрёл способность генерировать и улавливать мозговые нейроэлектрические волны. В процессе миллионов лет эволюции эти куры научились проецировать свои желания в головы других существ и подавлять чужую волю, внедряя иллюзию счастья.
Телепатические куры, именовавшие себя Когтями Разума, стали вершиной пищевой цепочки. Они не уничтожали людей — зачем уничтожать идеальный биоматериал? Они их разводили как скот. Люди были переделаны: им отключили страх, боль и волю, оставив только инстинктивное наслаждение от подчинения. Человек, идущий на убой, испытывал оргазм в последний миг — куры позаботились об этом, встроив в гипоталамус мозга каждого раба искусственный центр удовольствия, управляемый телепатическими импульсами.
Физиология правящей расы была столь же чужда людям, как и их психика. Взрослая курица-телепат была значительно больше человека, чуть более двух метров с вытянутым телом, а когда поднимала голову максимально вверх, распрямляя S-образный изгиб шеи, достигала трехметрового роста. Оперение плотное, водонепроницаемое по всему телу, кроме шеи. Шея не имела оперения в привычном смысле — её перья превратились в гибкие, полупрозрачные антенны, покрытые мелкими ресничками, которые вибрировали от малейших изменений в ментальном поле. Цвет обычных перьев варьировал от пепельно-серого до интенсивно-красного. Чем более насыщенный цвет был у оперения – тем выше статус особи в их иерархии. Гребень на голове служил резонатором: чем выше и ярче гребень, тем мощнее телепат. Глаза — большие, жёлтые, с горизонтальными зрачками — видели не только свет, но и «свечение» нейронных импульсов. Когда курица смотрела на человека, она видела не только лицо, но и карту его мыслей — горячие точки страха, холодные зоны покорности, мерцающие очаги сопротивления.
Но самое удивительное было в их горле. Куры почти не издавали звуков — они общались телепатически. Лишь изредка, для ритуальных целей, они квохтали, и это квохтание действовало как гипнотический якорь, укрепляя связь. С людьми куры разговаривали с помощью голосовых преобразователей – специальных устройств, крепящихся на шее. Их клюв был не просто органом питания — внутри него находились тонкие вибриссы, ощущавшие чужую боль как прикосновение. Курица-мясник, разделывающая человека на конвейере, чувствовала каждое биение его сердца через металл ножа, и это доставляло ей эстетическое удовлетворение.
Гигантский город кур, или Насест , возвышался над равниной — это был огромный грибной лес, где каждая «башня» была выращена из споры, пропитанной феромонами гриба. Внутри этих живых конструкций текли питательные растворы, пульсировали светящиеся вены, и в каждой ячейке сидела курица, погружённая в транс коллективного разума. Именно так они управляли миллионами людей — через единую сеть, похожую на улей.
Но иногда, чрезвычайно редко, случался сбой. И тогда рождалась «порча» - любое отклонение от нормы или привычного состояния.
7-9В уже почти дошёл до черты, где конвейер поворачивал вниз, к аэрозольной шпарке и разделочной машине. Его ноги сами ускорили шаг — он чувствовал приближение кульминации. Голос в голове становился всё слаще: «Хорошее мясо. Восьмая партия, 7-9В. Ты хочешь этого. Иди вперёд».
И вдруг — ничего.
Словно струна лопнула. Словно кто-то вырвал динамик из уха. Розовый туман мгновенно рассеялся, оставив после себя холодную, острую пустоту. 7-9В остановился. Впервые в жизни он услышал себя — не голос курицы, а настоящий, собственный внутренний голос, и тот голос сказал: «Где я?».
Он посмотрел вниз. Его руки — худые, покрытые рубцами — дрожали. Он поднёс их к лицу — и впервые увидел линии на ладонях, складки кожи, ссадины. «Это мои… что…руки?» — подумал он. И эта мысль была его собственной, не навязанной. Он ощутил такую зияющую пустоту в сознании, что его собственный голос показался чужим, бессмысленным шумом, а тело – чужой оболочкой, которое уже не слушалось, а бесконечно проваливалась в эту бездну сознания без единой мысли о спасении.
Конвейер продолжал двигаться. Люди обходили 7-9В, не замечая. Как вода обходит камень. На их лицах застыли те же пустые маски блаженства. Но один из строя, мужчина постарше с татуировкой на шее 7-6А , с культёй вместо левой руки, тоже вдруг остановился. Он повернул голову, и его глаза широко раскрылись. Из его горла вырвался звук, которого никогда не было в этом цехе — настоящий, человеческий вопль ужаса.
— Где я?! Почему у меня нет руки?!
Голос эхом ударился о стены. Конвейер взвизгнул тормозами. Загорелась красная лампа. 7-9В смотрел, как мужчина падает на колени, ощупывая культю, как его лицо искажается гримасой, которую невозможно было описать — это был страх и ужас. Первый страх, рождённый без телепатии. Затем конвейер двинулся снова. Пока это понимание проносилось в голове 7-9В, он видел, как 7-6А уже был зафиксирован в захватах разделочной машины, где первой была отделена голова и сброшена в приемник, из шеи хлынула кровь, сливаясь в специальный желоб, после обескровливания, конечности, мышцы которых еще подергивались, были отрезаны и разделены на части, а туловище поехало дальше, на потрошение.
Все это быстро пронеслось перед глазами ничего не понимающего 7-9В, но внезапно конвейер опять остановился и в голове 7-9В раздался другой звук — не голос, а удар. Металлический, резкий, как телепатический «пинг». Курица-надзиратель заметила новый сбой. Её мысль пронзила пространство:
«СБОЙ. Блокировка контакта. Испорченное мясо. Изолировать 7-9В. Немедленно».
Теперь этот голос звучал не как материнское тепло, а как визг хлыста. 7-9В попытался подчиниться, но его ноги не слушались. Он остался стоять, глядя, как из тени выходят два человека-охранника — с пустыми глазами и мускулистыми телами. Они схватили его за плечи и потащили в боковой коридор.
Он не сопротивлялся. Он просто смотрел на собственные ноги, которые волочились по полу, и думал: «Почему я слышу свои мысли? Их раньше не было».
Изолятор-санитарий оказался обширной камерой с хирургическим столом посередине. С потолка свисали трубки с золотистой жидкостью. Стены были покрыты зеленоватой плесенью, которая светилась в темноте. 7-9В грубо швырнули на стол, и его запястья сами легли в стальные захваты — мышечная память, отработанная тысячами таких же процедур.
В углу зашуршали перья. Или то, что от них осталось. Из тени вышла курица-санитар. Её кожа была морщинистой, тёмно-красной, почти без перьев, только редкие серые пучки торчали у основания шеи. Шея у неё была длинная, голая, с редкими наростами, похожими на опухоли. Ее гребень на голове был очень массивный и высокий – яркий признак сильного телепата. Её глаза, круглые и жёлтые, уставились на 7-9В без всякого выражения.
Из манипулятора на ее груди, который также управлялся телепатически, выдвинулся шприц. Игла блеснула под тусклым светом.
— 7-9В, — заскрипел её голос, пропущенный через голосовой преобразователь, — видимо твои рецепторы разума перестали реагировать на радость . Мы введём тебе новую порцию. Открой рот.
Куры умели удивительно точно ввести сыворотку радости в мозолистое тело мозга через прокол в мягком нёбе. Процедура болезненная, но не смертельная.
7-9В попытался открыть рот, но челюсти свело судорогой. Он не мог. Впервые он не мог выполнить приказ — потому что в его голове не было приказа, был только его собственный страх.
— Не… не хочу, — выдохнул он.
Курица замерла. Её шея вытянулась. Она приблизила свой клюв к его лицу, и он почувствовал её дыхание — тёплое, пахнущее кислой, полупереваренной кровью.