Борис Соколов – Вольф Мессинг (страница 3)

Еще при жизни Мессинг опубликовал мемуары, наиболее объемный вариант которых появился в №№ 7-11 популярного журнала «Наука и религия» за 1965 год. Там мемуары были озаглавлены «О самом себе». Наиболее же полный вариант мемуаров появился только через 16 лет после смерти Мессинга, в 1990 году, под названием «Я – телепат». Отдельной книгой при жизни автора мемуары так и не вышли, хотя писались они по заказу из ЦК КПСС для издательства «Советская Россия». Вероятно, здесь сыграла свою роль смена политического руководства в СССР. Ведь заказывались мемуары в 1963 году, когда у власти еще был Хрущев, а наиболее полная журнальная публикация, начавшись при Хрущеве, завершилась уже тогда, когда у власти был Брежнев. Кроме того, нельзя исключить, что Мессингу покровительствовал зять Хрущева Алексей Иванович Аджубей. По некоторым свидетельствам, Мессинг в 1959 году предсказал Аджубею, который в тот момент был главным редактором «Комсомольской правды», переход в более значительную газету, каковой оказались «Известия». Однако следует предположить, что невыход книги Мессинга был связан с более глобальными причинами, чем последовавшая за хрущевской отставкой отставка Аджубея. После 1965 года не было опубликована не только книга Мессинга, но и еще несколько книг, посвященных телепатии и готовившихся к печати. В то же время, телепатия не была объявлена лженаукой, как это произошло ранее с генетикой и кибернетикой. Мессинг еще в течение десятилетия успешно выступал со своими психологическими опытами, не встречая каких-либо препятствий. Но надо иметь в виду, что мемуары Мессинга, равно как и другие книги о телепатии, готовились в рамках проводившейся Хрущевым в первой половине 60-х годов широкой антирелигиозной кампании. Такого рода литература должна была, с одной стороны, отвлечь народ от религии, продемонстрировав ему новые чудеса, совсем не религиозного свойства. С другой стороны, мемуары Мессинга и научно-популярные книги о телепатии должны были доказать публике, что все чудеса, в том числе чтение мыслей, имеют вполне научное, материалистическое объяснение. Поэтому и религиозные чудеса можно столь же успешно объяснить с научной точки зрения. Но Брежнев кампанию по борьбе с религией тихо свернул, и острая нужда в книгах по телепатии отпала. Кроме того, у кого-то из ревнителей идеологической чистоты могло сложиться впечатление, что сверхъестественные способности, о которых шла речь в книгах о телепатии, могут, наоборот, убедить читателей в существовании Бога или дьявола.

Мемуары Мессинг писал при помощи известного в свое время журналиста – популяризатора науки Михаила Васильевича Хвастунова, заведующего отделом науки газеты «Комсомольская правда», публиковавшегося под псевдонимом «Михаил Васильев». Друзья называли его «МихВас». В русском письменном Вольф Григорьевич вплоть до конца жизни был совсем не тверд. По утверждению польско-еврейского переводчика и поэта Игнатия (Игоря) Шенфельда, встречавшегося с Мессингом в Ташкенте в 1942 году и написавшего документальную повесть о Мессинге «Раввин с горы Кальвария», за литературную запись материала Хвастунов взял себе 80 процентов гонорара. Трудно сказать, откуда Шенфельд взял цифру в 80 процентов. В 1942 году Мессинг никак не мог знать, что в будущем будет писать мемуары, да еще непременно в соавторстве с Михаилом Хвастуновым. Не исключено, что кто-то из московских друзей донес до него ходившие по Москве слухи. Вполне можно допустить также, что эту цифру Шенфельд просто выдумал. Правда, она идет вразрез с генеральной линией его «документальной повести», в которой на самом деле ничего документального нет. В противоположность тому, что сообщает о себе Мессинг в мемуарах, а также тому, что писали о нем восторженные поклонники и поклонницы, Шенфельд рисует Мессинга человеком скупым и любящим деньги, вынужденным расставаться со своими немалыми сбережениями только под давлением НКВД. А еще Вольф Григорьевич выступает в повести в роли ловкого обманщика, вдохновенно дурачащее го простодушных зрителей. А тут вдруг Мессинг с легкостью необычайной уступил соавтору 80 процентов гонорара! Согласитесь, логика построения художественного произведения нарушена. Впрочем, в сравнении с гонорарами, получаемыми за выступления, гонорары за публикацию мемуаров представляли для Мессинга сущие копейки. А сама публикация мемуаров должна была дать дополнительную рекламу великому телепату и привлечь новых зрителей на его выступления. Это, в свою очередь, должно было увеличить его доходы, хотя к деньгам Мессинг, по свидетельству людей, его хорошо знавших, был равнодушен.

Впрочем, мы, наверное, никогда не узнаем, в какой пропорции делили гонорары Хвастунов и Мессинг, тем более, что книга так и не была издана. Однако больше половины гонорара литзаписчик не получал никогда, а обычно его доля была значительно меньше. Можно также не сомневаться, что все явные небылицы, содержащиеся в мемуарах Мессинга, придумал сам Вольф Григорьевич. Во-первых, эти рассказы с разными вариациями, но с неизменными ссылками на Мессинга традици онно присутствуют в воспоминаниях людей, близко знавших его. Трудно представить себе, что Мессинг добросовестно вызубрил чужие выдумки. Во-вторых, потомки Хвастунова утверждают, ссылаясь на рассказы отца, что в мемуарах Мессинга он самостоятельно написал только экскурсы в историю гипноза и телепатии, а все рассказы о встречах Мессинга с разными великими людьми, равно как и другие подробности его биографии принадлежат самому телепату. Идущие от Шенфельда обвинения Хвастунова в том, что это он во многом выдумал биографию Мессинга, несправедливы и были порождены разоблачительным пафосом его повести, равно как и завистью к славе Мессинга.

История моего знакомства с одним из потомков Михаила Васильевича Хвастунова сама по себе поразительна. У меня есть старинный друг – Михаил Михайлович Голубков, известный литературовед, доктор филологических наук, профессор МГУ. Он также является талантливым писателем, автором романа-триптиха «Миусская площадь», где в качестве одного из героев действует Вольф Мессинг. В 2007 году в рецензии на этот роман в газете «Культура» я писал: «Миусская площадь» – это первая книга Михаила Голубкова, филолога по основной профессии. Действие состоящего из трех повестей романа-триптиха происходит с 1933 по 1952 год, почти целиком покрывая сталинскую эпоху. Это – хорошо написанная зрелая проза, где нет лишних слов. Это очень сильный дебют, который как дебют и не воспринимаешь. Некоторые сюжетные ходы заставляют вспомнить Михаила Булгакова и других писателей того времени, но в целом остросюжетная фабула вполне оригинальна. Голубкову удается сочетать достоверность и условность происходящего. Один из героев говорит: «Представьте себе, что мы с вами смотрим несколько шире, чем нам отпущено временем. Ну, скажем, имеем возможность заглянуть лет на пятьдесят вперед. Или на сто. Что там останется от вашей и нашей идеологии? От фашизма? От вашей ВКП(б)? От коммунизма? Ведь то, чем сейчас кипит красная Россия, то, что происходит в Германии, станет уделом кабинетных ученых». Да, поколения уходят, от истории остаются папки документов и фолианты историков. Но еще остаются здания, немые свидетели отгоревших страстей. И, казалось бы, в книге, названной «Миусская площадь», должны быть подробно описаны исторические московские здания. Однако как раз этого в книге Голубкова нет. Здесь характеристика происходящего и раскрытие образов дается прежде всего через монологи и поток сознания, а не через пейзажи. Автор настаивает на своем праве представлять эпоху, завершившуюся еще до его рождения, с позиции кабинетного ученого. Люди 30—50-х годов XX века представляются такими, какими мы их видим из начала XXI века. Писатель сознательно не занимается реконструкцией мельчайших деталей быта и мысли, более полагаясь на интуицию и вечность проблем, волнующих человека в нашей стране. Идея «Миусской площади» заключается в том, что судьбы людей, что судьбы людей через поколения связывают незримые нити, а жестокие режимы, повелевающие массами, – это род рока. Недаром среди действующих в романе исторических личностей – знаменитый гипнотизер Вольф Мессинг, которого современники и потомки считали ясновидящим. Быть может, такие люди действительно могут заглянуть в будущее?».

Естественно, при чтении романа я не мог не обратить внимания, что одним из главных героев является Мессинг, но я тогда не знал, что история знаменитого телепата – это, в каком-то смысле – еще и семейная история Михаила Михайловича.

С Михаилом Голубковым мы познакомились еще в 1990 году, когда вместе работали в ИМЛИ, а потом и подружились. Встречались мы более или мене регулярно, но однажды случился перерыв месяцев девять по объективным причинам: то он уезжал за границу, то я, а затем все были какие-то дела, и нашу встречу мы раз за разом переносили. И вот наконец встретились мы только в феврале 2010 года. Посидели, поговорили, немного выпили и стали уже собираться домой. Когда выходили из кафе, я обмолвился, что сейчас пишу биографию Вольфа Мессинга для серии ЖЗЛ. И напомнил, что у него вроде бы в романе действует Мессинг. Михаил оживился: «О, ты, наверное не обойдешься без работ такого журналиста как Михаил Васильев». «Почему Васильев? – удивился я. – Его же звали Михаил Хвастунов». «Конечно, Хвастунов, – согласился Голубков. Это – мой отец». И через несколько дней мы встретились еще раз, и Михаил рассказал мне об отце и его дружбе с Мессингом.