Борис Слуцкий – 100 стихотворений (страница 7)

с корой,        а также с лебедой. За городской чертой кончались больница, карточка, талон, и мир села сидел, отчаясь, с пустым горшком, с пустым столом, пустым амбаром и овином, со взором, скорбным и пустым, отцом оставленный и сыном и духом брошенный святым. Там смерть была наверняка, а в городе – а вдруг устроюсь! Из каждого товарняка ссыпались слабость, хворость, робость. И в нашей школе городской крестьянские сидели дети, с сосредоточенной тоской смотревшие на все на свете. Сидели в тихом забытье, не бегали по переменкам и в городском своем житье все думали о деревенском.

«Шел фильм…»

Шел фильм. И билетерши плакали семь раз подряд над ним одним. И парни девушек не лапали, поскольку стыдно было им. Глазами горькими и грозными они смотрели на экран, а дети стать стремились взрослыми, чтоб их пустили на сеанс. Как много создано и сделано под музыки дешевый гром из смеси черного и белого с надеждой, правдой и добром! Свободу восславляли образы, сюжет кричал, как человек, и пробуждались чувства добрые в жестокий век, в двадцатый век.

Золото и мы

Я родился в железном обществе, постепенно, нередко – ощупью вырабатывавшем добро, но зато отвергавшем смолоду, отводившем           всякое золото (за компанию – серебро). Вспоминается мне все чаще и повторно важно мне: то, что пахло в Америке счастьем, пахло смертью в нашей стране. Да! Зеленые гимнастерки выгребали златые пятерки, доставали из-под земли и в госбанки их волокли. Даже зубы встречались редко, ни серьги, ничего, ни кольца, ведь серьга означала метку — знак отсталости и конца. Мы учили слова отборные про общественные уборные, про сортиры, что будут блистать,