Борис Швец – Смеяться, право, не грешно… Юмористические рассказы (страница 2)
Долго пили, работу забросили, да на это смотрели тогда спокойно. Если нутро у человека горит, а душа широкая, то кто осудит?
5. МИЛОСЕРДИЯ!
Обычный российский город на пару сотен тысяч жителей. Какой? Да неважно. Обычный судебный процесс. Что совершил обвиняемый? Какая разница, важно, что виновен. Подсудимый дал признательные показания, вина явная. Неожиданностей быть не должно, рутина, тоска. И тут на судебном заседании адвокат вытаскивает «из рукава» медицинское заключение о том, что его подзащитный страдает «неизлечимой алопецией второй степени». Заключение официальное, выдано авторитетной клиникой. Перед законом все равны, кому, как не судье, это знать? Но судья тоже человек, и ничто человеческое ему не чуждо. Есть такой термин в юриспруденции – «Argumentum ad hominem», что означает перенос акцента спора с предмета обсуждения на оценку личности участника. В нашем случае это была попытка адвоката привлечь внимание к тяжёлому состоянию обвиняемого и призвать суд к милосердию и состраданию. Попытка удалась. Высокий суд с учётом заболевания подсудимого назначил ему вместо реального срока наказания условный. Пусть лечится и живёт, много ли ему осталось с такой грозной болезнью.
Спустя некоторое время вынесший приговор судья нашёл время и любознательно стал разбираться в медицинских терминах. Алопеция, которой страдал подсудимый, оказалась ничем иным, как тривиальным облысением, плешивостью, свойственной большинству представителей сильного пола.
6. НОРМАЛЬНО, НО НЕОБЫЧНО
Бартер или, проще говоря, обмен товара на товар в научно-исследовательском институте был налажен. Нужна какая-нибудь деталь для эксперимента – идёшь в институтскую мастерскую и заказываешь. Получаешь выполненный заказ и в благодарность вручаешь исполнителю дозу спирта. Всё просто, формальности излишни.
Казус возник, когда старший научный сотрудник одной из лабораторий заказал деталь и уехал, указав, кому выполненный заказ отдать. К вечеру приходит работник с исполненным заказом в лабораторию, а там ждёт его другой научный сотрудник, только младший. Деталь принял, колбу из стенного шкафа извлёк, в стакан налил. Опрокинул работник стакан, рот вытер и спрашивает: «Ты чем напоил?» Понюхал младший научный сотрудник колбу и обомлел: ацетон! Бросился к стенному шкафу, а там ещё и другая колба, уже со спиртом. Он к работнику: «Давай скорую вызовем!» Тот: «Не надо скорой, ты мне спирту дай». Налили спирту стакан с верхом, без меры. Выпил работник и его, рот вытер и ушёл. Младший сотрудник шефу позвонил, доложил. Тот в гневе зашёлся, взволновались оба, а что сделаешь? Шум поднимать ни к чему, да и как? Еле утра дождались, прибежали в цех, там работа рано начиналась. Глядят, живёхонек работник, у станка стоит, точит. К нему подбежали: «Как себя чувствуешь? Было ли что?» Тот отвечает: «Нормально. Только вот жена сказала, что пахнет от меня необычно». Ну это и понятно: обычно спирт, а тут такой коктейль.
7. И ВПРАВДУ, НЕ ДУРАК ЛИ?
С переходом страны на рыночную экономику возможности отдельных наших граждан увеличились многократно. Сообразно этому в столице стремительно выросло количество автомобилей. Водители и пешеходы даже слегка «потеряли берега», оказавшись не в состоянии разобраться в изменившемся движении на московских улицах.
Никита, водитель со стажем, москвич и интеллигент, ехал по неширокой и не очень оживлённой улице столицы. Далеко впереди на нерегулируемом переходе пожилая женщина явно вознамерилась, но не решалась перейти дорогу перед машинами, шедшими беспрерывным потоком. Подъехав, Никита свой автомобиль остановил, позволяя женщине пройти. Та стояла. Никита гуднул – тот же результат. Никита мигнул фарами – всё равно стоит. Тогда Никита опустил стекло и, не обращая внимания на скапливающиеся позади автомобили, высунулся в окошко и сказал, приветливо улыбаясь: «Что же вы стоите? Пожалуйста, проходите». Со словами «Совсем дурак, что ли?» женщина подняла руку и покрутила пальцем у своего виска. Никита оказался сообразителен, понял сразу и внутренне согласился: «Да, он дурак».
Больше в родном отечестве дорогу пешеходам Никита не уступал, пока изменённые правила дорожного движения не сделали обязательным приоритет пешехода на переходах.
8. ШЕФЫ ПРИЕХАЛИ
Начало тридцатых годов двадцатого века. «Смычка» города с деревней под лозунгом «Культуру – в народ!» Научные институты в принудительном порядке определяют в шефство над народившимися колхозами. В числе прочих не миновала эта участь Институт палеонтологии Академии наук Украины. И вот делегация шефов приехала в колхоз. Многие из них впервые увидели крестьянский труд. Ничего не умеют, что с них взять? А в это время в колхозе родились два племенных бычка. В старой жизни назвали бы их просто и без заморочек, вроде «Борьки» да «Васьки». Но на дворе двадцатый век и революция, так что лучше по науке. Тут и учёные шефы кстати пришлись.
Шефы думали недолго и назвали… одного бычка «Сарданапал», другого – «Навуходоносор», как древних ассирийского и вавилонского владык. Произнести подобное крестьянский язык не поворачивался, но ведь Наука! Записали на табличках у стойла, как шефы сказали. А про себя в дальнейшем звали попросту: того, что Сарданапал – «Сам пропал», а Навуходоносора – «Худой нос». Ничем другим наука палеонтология крестьянам тогда не помогла.
9. УГОРАЗДИЛО ПАРНЯ
У Анатолия есть друг Пушкин Николай Васильевич. Нет, не ошибка, Пушкин Николай Васильевич. Когда он кому-либо представляется, нередко новый знакомый переспрашивает по стереотипу мышления: «Как это Пушкин Николай Васильевич? Пушкин ведь Александр Сергеевич. Это Гоголь Николай Васильевич!»
Вот угораздило парня.
10. РОЗЫГРЫШ
Любили в нашем НИИ шутки. Вот один из розыгрышей.
Нередко к нам в лабораторию заглядывала Тамара из соседнего отдела. Зашла однажды попрощаться: собралась с мужем в летний отпуск позагорать на Чёрном море. Настроение в тот момент у нас было весёлое, спонтанно затеяли позубоскалить. Кто-то начал:
– Тамара, ты помнишь, какой сейчас год?
– Конечно, – отвечает та, и называет год.
– Ну, и? – спрашивает Тамару ещё один наш остряк, сообразивший, куда следует править.
Тамара (уже неспокойно):
– Мальчики, в чём дело?
А мы опять:
– Какой год? Ты что, не понимаешь?
Так в стиле рондо, раза три. Потом не стали больше мучить, объяснили:
– Год-то високосный, а в високосный год Чёрное море спускают для просушки. Забыла?
Разволновалась Тамара, бросилась мужу звонить – пусть срочно билеты сдаёт, планы на отдых меняются.
11. РАССУДИТЕЛЬНЫЙ ЗЯТЬ
Когда Веня женился, по молодости жены и причине отсутствия у неё кулинарных навыков он приобщился столоваться у тёщи. Эта разумная привычка с годами стала традицией. Особенно Венька любил совмещать тёщин стол с пребыванием на её даче.
Вот как-то после обеда сидел Веня на любимой им садовой качалке, а тут к нему тёща подошла с оригинальной идеей: «Венечка, не вскопать ли вон ту грядку?» – и показала рукой, где. Веня к этому тёщиному плану отнесся серьёзно и обещал обдумать. Через полчаса тёща опять приблизилась: «Ну что, Венечка, подумал?» «Подумал, – рассудил Веня, – копайте».
12. ДРУЖЕСКОЕ ОБЕЩАНИЕ
Виктор часто летал по делам в республику Коми. Приятельствовал там с рядом влиятельных личностей на почве совместного распития горячительных напитков, очень востребованных в суровом крае. Среди прочих собутыльников был местный начальник республиканских лагерей и тюрем, человек столь же авторитетный, сколь отзывчивый на дружбу. После очередной тёплой встречи в порыве откровенности он выразил свою к Вите симпатию доступным ему образом, что в пересказе на простой человеческий язык прозвучало примерно так: «Виктор, мы друзья. Знай, что тебя всегда ждёт лучшая в республике камера».
После этой поездки Виктор стал заметно осмотрительнее в делах.
13. НА ПРИЁМЕ У НАЧАЛЬНИКА
На приёме у начальника одного из управлений префектуры Центрального административного округа Москвы посетитель с большим напором отстаивал свои требования. Исчерпав прочие доводы, в качестве дополнительного аргумента заявил: «Вы должны знать, что я всегда добиваюсь победы. Моя фамилия Врангель!» Начальник, выслушав, ответил: «Понимаю. Сожалею. Моя фамилия Чапаев!» (что соответствовало действительности).
14. В ДАВКЕ
Этот случай из конца восьмидесятых. Московское метро, давка. Татьяну втолкнули в вагон спиной вперёд и притиснули. Сзади визгливый женский голос с базарными интонациями: «Куда прёшь? Смотреть надо!» У Тани образование гуманитарное, ответила соответственно, потом устыдилась. Повернулась, как могла, и извинилась: «Простите, если я вас толкнула. Поверьте, неумышленно». А позади стоит очень невысокая женщина вполне интеллигентной внешности и тоже уже иным тоном ей отвечает: «Что вы, что вы! Просто у меня губы ярко накрашены, а у вас пальто белое».
15. ДУЭЛЬ ЧЛЕНА ПРОФСОЮЗА
В тесноте столовской очереди столичного НИИ старшего научного сотрудника этого института Вершака обозвали дураком. «Вершак» – это фамилия такая. Обиделся Вершак. В прежние времена в дворянском сословии за такое на дуэль вызывали, перчатку в лицо – и до смертельного исхода. Ну, возможно, перчатку к ногам – тогда только до первой крови. Как характер обиженного подскажет. В наше время всё проще, мог обидчик и по физиономии схлопотать. Впрочем, в дружеской обстановке научного института Вершака обидеть вряд ли хотели, можно бы отшутиться и простить. Только наш герой решил сквитаться и довёл-таки дело до дуэли, но на свой лад – написал на обидчика заявление в профсоюзный комитет института. Так мол и так, меня прилюдно дураком назвали. Могу ли, я кандидат наук и старший научный сотрудник, быть дураком?