Борис Швец – Неофициально об официальном. Рассказы (страница 4)

Вы, полагаю, знаете российские реалии того периода: при акционировании предприятия цена его акций первоначально ниже их реальной стоимости. И если даже предприятие убыточно, последующая продажная стоимость акции, как правило, неизмеримо выше начальной цены приобретения. Собственно, по этой нехитрой стратегии возникла поросль российских скороспелых миллионеров из числа лиц, до приватизации причастных к руководству заводами, фабриками, институтами, магазинами, ателье и химчистками. Кто чем командовал, тот то и поимел. Если, конечно, сообразительности и весовой категории хватило, а мораль позволила. Что касается контрольного пакета акций предприятия, то он определял в конечном счёте, кто командует судьбой предприятия и финансовыми потоками. В нашем случае это были большие, даже очень большие деньги.

Двум котам в одном мешке тесно, и двум уважающим себя руководителям не ужиться в тесной роли хозяина. Так поссорились Евгений Михайлович с Владимиром Николаевичем. Затем появился криминальный сюжет. Квартиру Владимира Николаевича подожгли, облив бензином металлическую дверь. В тот момент в их квартире на третьем этаже были только хозяин с женой, эвакуировались ещё до приезда пожарных. Жена благополучно выбралась через окно и спустилась по водосточной трубе, грузный Владимир Николаевич прорывался через дверь. Сильно обгорел и едва не лишился глаз, долго лечился.

Заказчика и исполнителей поджога не нашли, приватизацию базы приостановили. Мы со своими специалистами от темы отошли по причине нерешённого в коллективе базы вопроса распределения собственности. Позднее я бывал на базе раз или два в гостях. Директором базы стал Владимир Николаевич, всё прочее сохранялось внешне неизменным.

10. Пожары в тайге

Зрелище последствий площадных пожаров в тайге удручает.

Мне довелось видеть сотни гектаров выгоревшей Кокшайской тайги, что на Восточно-Европейской равнине. Обгорелые стволы корабельных сосен чёрными остовами смотрели в небо. Жизнь ушла из этого леса, десятилетиями будет земля затягивать раны. Поезд шёл мимо, мне хотелось отвернуться. Люди – виновники происшедшего, было стыдно, хотя причём здесь я?

А в тысяча девятьсот семьдесят пятом году я оказался на Дальнем Востоке. Стояли необычные даже для тех мест морозы, и когда в дальневосточном городе «Солнечный» оборвало высоковольтную линию электропередачи, на спасение города бросили военных. Мне повезло уехать из Солнечного часа за три до аварии на линии. Я стоял у окна поезда, и сопки Дальневосточной тайги, оголённые пожарами от костров браконьеров, виднелись на горизонте, как грудь истерзанной женщины.

11. В погребке

Начало 20 века, Одесса, винный погреб-кабачок. Посетители приходили туда выпить стакан-другой вина, посидеть, поговорить. Нередки были компании мелких купцов, разбогатевших на одесском Привозе. Иногда подвыпившие клиенты скандально ссорились, и тогда их приходилось успокаивать. Но случалось, что они целовались, проявляя взаимные симпатии. Выглядело это так.

Двое толстых мужчин с традиционно большими животами вставали лицом к лицу на некотором расстоянии друг от друга. У каждого в одной руке был стакан с вином, в другой руке – солидный брус замороженного сливочного масла. Отхлебнув вино и закусив маслом, они разводили в стороны руки, переваливались через свои сдвинутые животы и, сблизив замасленные физиономии, лобызались.

12. Московские попрошайки

В Москве много попрошаек. На моей памяти так было всегда, исключая короткий период Олимпийских игр 1980 года. Наряду с людьми несчастными и бездомными милостыню просят профессионалы, нашедшие устойчивый заработок в этом занятии. Порой нищенство приобретает причудливые формы.

Моя приятельница, проходя мимо убогой старушки, с головы до ног укутанной в потёртый плащ, положила мзду в лежащую перед той коробку. Потом, по загадочному наитию, присела и заглянула под низко нависающий капюшон. Оттуда глянуло небритое лицо мужика лет сорока с ошалевшими от её поступка глазами.

К другой моей подруге подошёл на улице мужчина неопределённого возраста с жалостливым рассказом о своих невзгодах. Подруга разводку почуяла опытом коренной москвички, но спешила и по свойственной ей импульсивности дала попрошайке испрошенную им, кстати сказать, не самую маленькую сумму. После чего продолжила путь. Мужчина от её стремительности несколько растерялся и порывался досказать. Тогда приятельница объяснила, что она всё поняла и прониклась сочувствием, а дать больше всё равно не может. Только мужчина не останавливался в своём повествовании и ещё квартала два шёл по пятам, отрепетировано излагая. Потом, видимо, решил, что он честно отработал, и отстал.

13. Какой вкус у кумыса?

Кумыс, этот целебный напиток, мне довелось впервые попробовать, когда после очередной командировки возвращался из Ташкента в Москву. На место в купе денег не хватило, на плацкарт тоже не набралось, пристроился в общем вагоне. После чего у меня оставалось, помню, ровно пятьдесят копеек. Поистратился, на зарплату младшего научного сотрудника много не накатаешь.

Выбрал себе самую верхнюю, третью полку. Она багажная, только народу в вагон много набилось, мест не хватало, вот я и залез наверх. Лежу. Голодно. Решил на второй день прикупить поесть, по тем временам на что-нибудь да хватило бы. Дремлю, о своём лениво думаю. Временами, возможно, в голодную спячку западал. Слышу сквозь дрему: «Кому кумыс, кому кумыс?»

Сна сразу нет. С полки скатываюсь, а за окном степь до горизонта, ветер колючки кустов перегоняет. Поезд стоит, а возле нашего вагона женщина топчется, кумыс предлагает, рядом верблюд лежит. Зажимаю в кулаке заветный полтинник и к выходу. С подножки свешиваюсь, интересуюсь, почём продаёт. Не помню, какую цену женщина назвала, но по моим деньгам. Протянул монету и получил зелёного стекла полулитровую бутылку. Внутри жидкость белая просвечивает, горлышко бумажной пробкой заткнуто. Пробку я вытащил и на землю бросил, бутылку раскрутил в манере профессионального алкаша и к горлышку приложился. Положенные такой бутылке двадцать семь булек враз я не осилил, но половину содержимого с голодухи проглотил, потом вкус почувствовал. Не очень. Главное запах, сразу вспомнил конюшню и знакомых лошадок.

Вы знаете, как кумыс готовят? Я потом, уже в Москве, технологией поинтересовался. Помещают заквашенное молоко кобылиц в бурдюки из шкуры лошади. Из тех частей шкуры, что с ног лошади сняты, шерстью внутрь. Естественно, если лошадь была старая, то и шкура старая, лошадиным потом навечно пропитанная. Пот непередаваемый привкус и запах кумысу придаёт, шерсть линялая в кумысе плавает.

Больше я тот кумыс не пил, хозяйку поблагодарил и бутылку с остатком кумыса ей вернул. Сам вглубь вагона не захожу, окрестности обозреваю, интересуюсь. Вижу мельком, что тётка долила бутылку с остатками моего кумыса до прежней метки, брошенную мной пробку с земли подняла, бутылку заткнула и к следующему вагону с той же песней: «Кому кумыс, кому кумыс?» Как прикинул я по вкусу-запаху, сколько народу до меня эту бутылку сосало, мне совсем нехорошо стало. До самой Москвы ни есть, ни пить не тянуло.

14. Сила бюрократии

(Подлинная история)

Предисловие

Подавляющее большинство моих знакомых, умных и даже очень умных, и не слишком умных, и совсем не умных не представляют себе в полной мере силу документов, относя все свои связанные с этими документами издержки времени и сил к ненужным требованиям бюрократического аппарата. Такое тоже порой случается, но в основном документы необходимы. Они формализуют взаимоотношения сторон, вносят чёткость в обязательства участников друг перед другом и перед третьими лицами, определяют сроки и порядок разрешения споров и пр. Документально определённые отношения в бумажной форме или в электронной вносят однозначность понимания задач каждой из сторон и являются залогом успешного сотрудничества.

Наверное, у каждого из нас своя дорога понимания.

Вот пример, ставший для меня показательным и усвоенный ещё в юности. Уверен, что без короткой истории, которой поделился со мной её герой, мой путь был бы иным и, вероятно, не столь успешным.

Привожу ниже эту историю.

Начало войны с Германией застало Николая Константиновича в лётном училище. По окончанию учёбы двадцатилетнего новоявленного офицера направили в действующий авиационный полк и сразу назначили командиром штаба. Офицеров не хватало, потери в начале войны были огромными. Среднее время жизни самолёта в воздухе не превышало двух часов, с самолётами гибли лётчики. Вскоре полк лишился и лётчиков, и самолётов, остались лишь командир полка, начальник штаба Николай Константинович и машинистка с пишущей машинкой. Но сохранилось полковое знамя. В подобных случаях по закону полк признают расформированным, знамя сдают. Командир полка, однако, был мужик бывалый и ушлый. Поручив своему юному начальнику штаба писать рапорты и ходатайства, он отправился по инстанциям. А Николай Константинович прилежно писал письмо за письмом. И что скрывать – это были немного лукавые письма. В один адрес сообщал, что полк испытывает недостаток в лётном составе, потому самолёты не могут быть использованы. В другой адрес докладывал, что лётный состав лишён возможности летать из-за отсутствия самолётов. В третий адрес – что есть и самолёты, и лётчики, но нужны авиационные техники.