Борис Шурделин – Жизнь в солнечном луче (страница 36)
На веранду вбежал Стецко. Он бросился к тебе, усадил тебя.
— Вот как все получилось,— встревоженным голосом сказал он.
— Ты о чем, Витя? — спокойно спросил ты.
— Об этом.
— Нет. У тебя так не получилось бы.
— У всех было бы так,
— Я… Ты вдруг по досказал, спросил: — Как твои дела? Она приехала?
— Да.
— Хорошо. Дочка? Похожа?
— Да, Андрей! Да! Но что ж теперь? — Стецко повернулся к врачу. Тот не ответил. Тут Стецко заметил командира полка. — Простите, товарищ командир.
— Виновата машина, — сказал командир полка, поднимаясь. Он положил руку на твое плечо, сжал его, отпустил и ушел.— Держись,— сказал он на прощание.
— Рассказывай.— потребовал ты.
— Что ж рассказывать? Мы вчера получили телеграмму. От Толи Лисняка. И помчались сюда.
— Как ты? Ну, рассказывай. Она сразу согласилась уехать?
— Нет. Не хотела. Но вчера пришла телеграмма, и вот тогда мы уехали. Я ей сказал, что это ты потребовал, чтоб я забрал ее. И она сказала, что с тобой спорить не будет. Андрей, знал бы ты…
— И ты?
— Что я?
— Опять с первой буквы. Давай лучше сосчитаем, сколько будет, если двести тридцать четыре умножить на четыреста тридцать два. А?
— Андрей, прости. Хорошо. Не буду. Только…
— Какие у нее глаза?
— У дочки? Темно-синие.
— Как у тебя. Верно.
Тебе самому показалось странным то, что ты подумал в эти минуты: никогда ранее ты не любил своих друзей сильнее, чем в зти дни твоего самого жестокого часа. Они были тебе нужны, а ты не решался им сказать, но, поверь мне, они и не ждали от тебя слов — они сами знали, что никогда ранее никто из них не любил своего друга сильнее, чем теперь, и этим другом для всех них был ты, только ты, Андрей…
Вошла мать, спросила:
— Андрей, включить радио?
— Зачем?
— Видишь ли, утром, в восемь часов, передавали очень интересное сообщение. Я думаю, что его повторят.
Андрей молчал.
— О рекорде Саши Яснова,— добавила мать.
Андрей повернул к матери лицо.
— Включи,— сказал он.
Мать прошла в гостиную и включила радиоприемник. Диктор уже читал выпуск последних новостей. После сообщения о победе строителей какой-то гидростанции диктор сказал:
— Мы уже сообщали о выдающемся, рекордном достижении советского летчика-испытателя Александра Яснова. Наш корреспондент встретился с покорителем высоты и записал на магнитофонную ленту свою беседу с ним. Включаем запись.
Андрей откинулся на спинку кресла.
После небольшой паузы из динамика вырвался рев реактивного двигателя. Кто-то кашлянул.
— Простите, Александр Артемьич, Центральное радиовещание уже передало сообщение о вашем рекордном полете. Не могли бы вы сказать несколько слов нашим радиослушателям?
— Спасибо,— ответил Яснов.— В принципе сказать можно. Но вообще говорить рано, поскольку инженеры и конструкторы еще не проверили машину. Ведь достижение предельной высоты не было единственной задачей полета.
— Как ваше самочувствие? — спросил корреспондент.
— Доктор остался доволен, а это самое главное.
— Приборы работали нормально?
— Об этом вам лучше расскажут инженеры. Во всяком случае, я их работой доволен.
— Не хотели бы вы сказать пару слов родным и близким?
— Спасибо. Обязательно. Четыре слова для Андрея Пестова. Андрей, мы ждем тебя!
Андрей сжал поручни кресла.
— Два слова для отца: скоро приеду. Остальным радиослушателям мне хочется пожелать счастливого дня.
— Сейчас уже конец рабочего дня,— заметил корреспондент.
— Тем более, пусть этот рабочий день счастливо завершится. Пусть будут новые победы.
— Спасибо, Александр Артемьич.
— Пожалуйста.
Опять заревел реактивный двигатель. Кто-то сказал:
— Сашок, тебя вызывает генерал.
Что-то щелкнуло. Диктор объявил:
— Какая сегодня погода…
Андрей позвал мать, попросил:
— Налейте мне шампанского. Я выпью за него. Он заслуживает большего, но что я могу сделать сейчас… Он поймет меня.
— Послать поздравительную телеграмму?
— Конечно.
Мать ушла, Андрей ни о чем не думал, было какое-то умиротворенное состояние.
Мать принесла бокал шампанского.
— Будь здоров! — сказал Андрей, прижавшись губами к холодному стеклу.
— Андрей, тебя очень трудно понять,— сказала мать.— Раньше мне казалось, что я понимала тебя, но теперь вижу, что ошиблась. Ты — неожиданный человек. Друзья понимали тебя?
— Всегда.
— Но я — нет.
— Зато ты понимаешь другое. Кто там? — Андрей повернулся к садовой дорожке.
— Почта.— ответила мать, возвращаясь. — Тебе принесли телеграмму. Прочитать?