Борис Шурделин – Жизнь в солнечном луче (страница 19)

Утром они уехали на юг, через кубанские степи, к горам.

Вернулись они домой в конце июля, и на следующий день полковник повез Сашу в авиационное училище, которое сам закончил еще до войны.

Здесь Саша снова встретил Семена. На этот раз из беседы с ним Саша вынес протестующую неприязнь и поэтому в ответ на попытки Семена сблизиться решительнее стал от него отгораживаться.

Разные ребята поступали в училище, из разных городов. Саше даже показалось странным, как такие разные люди смогут овладевать одной профессией, требующей самой высшей степени товарищества в человеческих отношениях.

Были ребята, про которых Саша безошибочно подумал: «Эти — работяги».

Они ему нравились.

И был парень один, увидев которого Саша растерянно огляделся вокруг, в поисках кого-либо, похожего на него. «Этот — лучший»,— подумал он.

…Был экзамен по математике, письменная работа. Семен сидел за одним столом с этим парнем, Андреем Пестовым.

После экзамена, в коридоре, Семен подскочил к Пестову и высыпал на него ворох ругательств. Пестов спокойно смотрел на раскрасневшегося Семена, долго слушал, потом громко спросил:

— А чего ты сюда приехал, если не знаешь такой ерунды?

— Умничаешь! — закричал Семен.

— Хотя бы и так. Умничаю. Вот умничаю, и все.— Он смотрел в упор, презрительно, но спокойно.

Семен убежал. Вечером он добился разрешения на пересдачу экзамена, хотя это и было нарушением общих правил. Увидев Андрея Пестова, Семен в присутствии других ребят ехидно сказал:

— Жаль, что ты ничего не завалил. Тебе б пересдачу не разрешили. Не тех кровей!

— А у меня,— холодно ответил Пестов,— не могло быть завала. Понял? И никогда не будет. Запомни, голубая кровь!

Саша рассказал полковнику.

— Он из Никополя,— добавил Саша.

— Никополя? — переспросил полковник и посмотрел на свою золотую звездочку.

— Это где-то на Днепре. Недалеко от Запорожья.

— Запорожский казак?

— Не знаю.

— Покажи мне его.

Увидев позднее Андрея Пестова, полковник подумал: «Он ведет себя так, словно заранее знает, что будет победителем».

К Ясновым подошел Семен.

— На кого вы так смотрите? А, на этого? Это мой враг!

— Враг? — удивился полковник.— Мне кажется, что он тебя за врага даже не считает.

— Почему это?

— Вряд ли он замечает тебя. У него свой мир.— Полковник повернулся к Саше.— Идем. Мне пора.

Саша проводил его до городской окраины, потом вернулся в училище.

При случае, уже спустя много месяцев, Андрей Пестов спросил у Саши:

— Тот полковник, что привез тебя сюда, твой отец, да? Я его знаю, он приезжал к нам, в Никополь. Отец, да?

Саша вздрогнул, сжал тонкие губы, потом улыбнулся. Со стороны могло показаться, что он застеснялся. Провел ладонью по щеке, ответил:

— Отец.— Быстро повернулся и ушел.

Он сидел, сжав голову пальцами, думал. Но все мысли крутились вокруг одного слова — отец. И вдруг он понял, что не черные мысли давят голову, а что-то безбрежное и светлое, граничащее с нежданным открытием. Он взял лист бумаги и написал полковнику: «Я сказал, что у меня есть отец и что этот отец — вы. Я не знаю, почему я так сказал, прав я или нет. Я боюсь вашего ответа. Не скрываю, что боюсь. Да никак бы не мог скрыть. Боюсь вашего ответа».

Саша ждал письма, но полковник сам приехал в училище.

Они встретились в приемной комнате.

— Здравствуй, сынок,— сказал полковник, и весь мир закружился перед Сашиными глазами — кружились самолеты и пароходы, люди и звезды, все понеслось куда-то, стремительно и с непостижимой скоростью.

Они пожали друг другу руки и сели на диван.

— Сегодня суббота,— сказал полковник,— день увольнения.

— Я заступаю на дежурство.

— И нельзя ничего сделать? Я могу попросить начальника училища.

— Нет, что вы!

— Попроси кого-нибудь. Поменяйся.

— Да, я так и сделаю. Сейчас?

— Зачем же терять время? Конечно, сейчас.

Саша отыскал Семена.

— Нет, не могу. Сегодня день рождения моей красавицы. Завтра встретишься со своим батей.

У окна сидел Андрей Пестов и читал толстую книгу о какой-то давней войне. Не подымая головы он сказал:

— Иди. Я все сделаю. Сам скажу, кому надо. Не беспокойся.

Он отложил книгу.

— Ну, что ж ты стоишь? Ведь он ждет тебя.

— Ждет.

— Только веди себя смирно, много не пей… коньяку. Или что там вы будете пить?

— Не знаю.

— Выпей за тех, кто в небе, на гауптвахте, в наряде. И за меня. У меня сегодня одна печальная годовщина.

— Спасибо, Андрей.

— Будь здоров.

Саша убежал.

— Играешь в благородство? — спросил Семен.

Андрей не ответил, погрузился в разбор замысловатой схемы какого-то давнего сражения…

Уже в гостинице Саша и полковник долго сидели молча. Потом полковник, в глубине души волнуясь, сказал внешне спокойно;

— Моя жизнь не имела бы смысла, если б не было этой минуты. Не этой именно. А той, когда я понял нечто очень важное, такое, что, может быть, ты еще и не сможешь понять. Человек не может быть один, жить для себя или абстрактного, всего мира. Для тебя.— Он потрепал Сашу по плечу.— Тебе много приветов.

Саша спросил:

— Можно, я познакомлю тебя с Андреем?

— Ты с ним сдружился?