Борис Шурделин – Жизнь в солнечном луче (страница 16)

— Не уходи,— сказал полковник. — Расскажи о себе. Ты, конечно, хочешь быть летчиком, как отец?

— Да.

— У тебя есть мать?

— Нет, она давно умерла. Я живу у соседей.

— Учишься?

— В десятом классе. Скоро экзамены. Пока еще учимся. Осталось три дня.

В порт входил теплоход. Полковник отвернулся, чтобы не видеть белоснежного красавца. Юноша следил за кораблем.

— Расскажи,— попросил полковник.

— Я все рассказал,— ответил Саша. — О чем еще?

— И я не знаю, что ты должен рассказать, но знаю — должен. Может быть, не сегодня. Но когда? Ночью я уеду. Никогда не вернусь сюда. Тебе не страшно здесь жить? А мне — страшно. Да, вот такой большой, и страшно. Друзья ждут тебя?

— Не ждут.

— Тогда проводи меня до гостиницы.

Полковник жил в гостинице «Атлантической» — современном здании, построенном по проекту местного подражателя Ле Корбюзье.

По дороге юноша показал полковнику дом, в котором жил.

— А я,— сказал полковник,— жил раньше у Карантинной пристани.

— Я там бывал,— ответил юноша. — Знаю ваш дом. Там сейчас Музей освобождения.

Возле ярко освещенного подъезда гостиницы полковник сказал:

— И ты никогда не возвращайся в будущем в города, где что-то оставишь. Правда, говорят, одни возвращаются в прошлое, чтобы набрать там сил, а другие — чтобы утопить их остатки. Но ты не верь. И все-таки не возвращайся. В прошлом, конечно, надо искать силу, но это сейчас так трудно.

— А вы? Нашли?

— Не знаю. До свидания. Мы еще встретимся? Может быть, я зайду к тебе завтра. Но не обещаю.

Ночью полковник уехал. Он две недели метался из города в город, пытаясь понять свое состояние: ему все время казалось, что он не делает чего-то очень важного, решающего, чего-то такого, что он просто обязан сделать.

И когда понял, то на своей «Победе» вернулся в Астрополь.

Он отыскал дом Саши Яснова, зашел во двор. Крохотная собачонка, прыгая по террасе, залилась пронзительным лаем.

Вышла сосредоточенная старушка. Она топнула ногой на собачонку. Та удивленно взглянула на хозяйку и, обиженно взвизгнув, убежала в дом.

— Чем могу служить? — спросила старушка.

— Мне нужен мальчик, у вас тут живет, Саша Яснов.

— Вы его родственник?

— Нет.

— Вы из опекунского совета?

— Какого совета?

— Опекунского.

— Понимаю. Нет.

Старушка пригласила его на террасу, показала худенькой ручкой на большие потертые кресла.

— Садитесь, — предложила старушка, сама усаживаясь в кресло.

Полковник тоже сел.

— Если вы не из опекунского совета, то позвольте узнать, откуда вы? — спросила старушка.

— Как вам объяснить? Я просто случайный знакомый.

— Случайного в жизни очень мало. Помните, что писал Демокрит?

— Демокрит? — полковник удивился.—Это тот, который ослепил себя, объехав полмира? Чтобы зрительные впечатления не ослабляли остроту ума?

— Да, вы помните? Это так редко сейчас. Случайного очень мало. Демокрит был мудрым человеком, и он был прав. Люди, говорил он, измыслили идол случая, чтобы пользоваться им как предлогом, прикрывающим их собственную нерассудительность, на самом деле случай редко оказывает сопротивление разуму.

— Согласен, — сказал полковник.— Должно быть, я ошибся. Может быть, не случайный.

— Я вспомнила, я вас знаю,— сказала старушка. — Вы жили в нашем городе до войны. Авиация. Я знала вашу жену. Понимаю, все понимаю. Но вы не его отец. Это не ваш сын. Вы ошиблись.

— Не ошибся, — ответил полковник.— Я знаю, что он — не мой сын.

— Как странно все совпало.

— Странно?

— В нашем городе было много Ясновых. Когда-то. Теперь совсем мало.

— Где он? — спросил полковник.

— В школе. У него сегодня консультация. Да, да именно так это называется. Знали бы вы, какой он славный мальчик. Экзамены он, разумеется, сдаст. Мы и не сомневаемся.

— Где его школа?

— За углом. Полквартала. Вниз, к морю.

— Благодарю вас,— ответил полковник, поднялся и ушел.

Садясь в машину, полковник неожиданно вспомнил метерлинковские слова: «Позади нас наше прошлое простирается длинной перспективой. Оно спит вдали, как покинутый город в сумраке… кажется мертвым и на вид лишено всяких движений, кроме тех, которыми обманчиво одушевляет его медленное разложение нашей памяти. В действительности же этот мертвый город — часто самый деятельный очаг существования. И соответственно настроению, с которым они туда возвращаются, одни извлекают из него все свои богатства, а другие их в нем топят».

Он подумал вслед за этим: «А я? Что я возьму сегодня в своем прошлом, в своем возвращении в прошлое? Нет, нет! Я возьму все свои богатства!»

Возле школы полковник остановил машину. Он поморщился: что понимал Демокрит в своем четвертом веке до нашей эры? Что он мог видеть, хоть и объехал полмира? Видел он то побоище, которое довелось пережить полковнику? Видел он летающих и сгорающих в небе людей? Видел он горящие многоэтажные города? Не видел! Не видел!

Полковник выбрался из машины. По тротуару вдоль школы бежал Саша.

— Здравствуйте, — сказал он, останавливаясь. — Я увидел вас в окно. Не спросил разрешения, выскочил из класса. Вы меня ждете? Я не ошибся?

— Нет.

— Вы были у меня дома?

— Был.

Полковник сел в машину.

— Садись,— сказал он. Юноша повиновался.— Один ты жить не можешь. Раз такое совпадение, ты должен быть со мной.

— Здесь?

— Нет.

— А экзамены?

— Не сейчас.