Борис Штерн – Сказки Змея Горыныча (страница 135)
Мои рассказы находят грубыми — это и нужно мне! Потому что это моя программа — добрые чувства пропустить через грубость (через фильтр) и посмотреть, что останется.
Грубость... Грубость, но со вкусом, весело, в рамках совершенной формы.
Борис Натанович, Вы пишете: смешно, изящно, образно, лаконично, заливаешься хохотом, оторваться нельзя — и ни о чем! Уму непостижимо!
БН, тут противоречие. Если Вы смеялись и читали с интересом, если было смешно — значит, дело тут не только в том, что слова расставлены изящно — значит, в Вас говорило чувство. Это же как перед картинами плохого и хорошего художников — Ренуара и Хренуара. Ренуаровский портрет какой-нибудь пожилой дамы висит в Лувре, потому что он в самом деле вызывает чувства; а Хренуаровский портрет — портрет какой-нибудь другой пожилой дамы висит во дворце культуры железнодорожников и ровно ничего не вызывает. Оба художника вкладывали одно содержание, но краски размазывали...
БН, если «Химия и жизнь» возьмет мое «Недостающее звено» — а там народ рисковый,— то публикация сего рассказа будет полезна не только для моего кармана, но и, смею надеяться (такое у меня опять-таки чувство!), будет полезна для НФ. Рассказ может привлечь внимание, на НФ может возникнуть взгляд под другим немного углом — не у боссов «МГ», а у нормальных читателей... что за слова... под углом... угол падения равен углу отражения... короче, хороший хулиганский рассказ в советской НФ не помешает, даже наоборот.
Вопрос, конечно, в том, хороший ли он. Дайте его народу на прочитание!
Убедил ли я Вас? Или хотя бы изменил хоть чуть-чуть «угол» зрения на мои писательства? Мой рассказ (и другие рассказы) это умышленное хулиганство, которое сейчас нужно. В небольшом количестве, но обязательно нужно. А то волки дремлют, овцы спят, собаки не лают, пастухи ушли куда-то в деревню за водкой...
Конечно, я не говорю о грубости в жизни; всякого хамла полно везде, а в НФ еще больше. <...>
<...>
Рома Арбитман в последний год развил бурную деятельность в Саратове — обругал Немцова, хвалит Стругацких и Воннегута. Тиснул в какой-то малотиражке статью о Штерне. В ответ появилась в областной газете статья «По обочине», где врезали редакторам, которые публикуют статьи о фантастике и (цитатами) «о каком-то киевлянине Б. Шварце». Перепутали! Меня это не касается, кто такой Б. Шварц, не имею понятия.
Вот такое все.
«Химия» берет «Недостающее звено» (про фаллос) — я его уже раза четыре переделывал. Вы читали 21 стр., сейчас в нем осталось 14 стр. Хотят взять «Горыныча». Пишу для них небольшую поветь про Бел Амора. <...>
<...> Был в Одессе по приглашению местного КЛФ. Был Снегов, он бывший одессит, в этом году получил «Аэлиту». Он рассказывал, я читал. Сергей Александрович хороший умный дядька, его фамилия Штейн. Местный репортер Голубовский (а еще Чехов советовал бояться одесских репортеров) в заметке в «Вечерней Одессе» о заседании КЛФ решил меня вообще не упоминать (ясно!), зато совершил символическую описку: «На заседании присутствовал известный калининградский писатель-фантаст, бывший одессит Сергей Снегов, настоящая фамилия которого Штерн».
В общем, все смешалось в доме Облонских: в Саратове пишут, что в Киеве живет малоизвестный фантаст Б. Шварц; в Одессе сообщают, что в Калининграде работает известный писатель Сергей Штерн. Кто это такие — одному богу известно. Кажется, я все-таки возьму себе псевдоним. Да. Чтобы не было уже никакой путаницы. Псевдоним такой: Шварцштернштейн.
А что, звучит!
Книга моя потихоньку движется по инстанциям. Пока все нормально. Благосклонно.
Я пишу, но медленно. Шесть рассказов в год это для меня много. Три.
Пишу повесть с Бел Амором. Пр-риключения в подпространстве. Трудно. <...>
<...> У меня как всегда — все кипит, и все сырое. Все пишу сразу: и повесть, и роман, и еще пять рассказов. И старые переделываю. «Недостающее звено» только что опубликовала «Химия». Ну, бог с ним, с этим рассказом. Очень уж хотелось сообщить миру, что ДНК варится в марсианской утробе и выстреливается на Землю. Следующий рассказ они уже тоже взяли — помните «Голую девку»,— теперь она переделана и называется «Галатея». Если ничего не случится, то пойдет в «ХиЖ» летом. Хотят «Горыныча» взять, но там сложности с гибнущим драконьим государством... вот те на, государство гибнет... это о чем он?
Чувствую, что рукопись моя в издательстве «Молодь» пройдет все круги ада. Сдал я рукопись в сентябре 83 г. Написана очень хорошая рецензия (я коряво перевел ее с украинского и посылаю Вам) и написано хорошее редзаключение; и все равно очень сомнительно, чтобы она была поставлена в план даже на 87 г. Не ставят, и все. В общем, все жилы вытянут, пока. <...>
<...> Посылаю Вам «Голую девку» (она же «Галатея»). У меня ничего хорошего. Этот рассказ должен был пойти в «ХиЖе» в августе, потом передвинулся на сентябрь, а сейчас совсем сняли. Дело в том, что их (редакцию) давно били (за разное, не только за фантастику), а сейчас ударили изо всех сил, и зам. главного редактора, видимо, отстранен от должности. А Михаил Борисович Черненко дельный мужик. Плохо дело. Для меня «Химия» была единственным выходом. Плохо. «ХиЖ» с сентября не будет публиковать фантастику. <...>
<...> Поздравляю с Планетой! 17 км в диаметре —это хорошая планета, больше Фобоса. Там и особняк можно построить, и дачу, и гараж... да что гараж... это ведь 17 км в диаметре, а площадь поверхности?., если не ошибаюсь, 2ПД квадрат, деленное на два... это будет... 2хЗх17^2 делить на два... сейчас посчитаю... Это будет 907,46 кв. км! Почти тысяча квадратных километров! Целое удельное княжество, раза в два больше Киева! При чем тут гараж? Это Вы очень удачно приобрели — и недалеко от центра — между Марсом и Юпитером... не в каком-то там облаке Оорта. И сносить не будут! Поздравляю! <...>
<...> Предисловие получил. Большое спасибо! Рукопись неделю назад отдали в корректуру, но предисловие не опоздало. Все в порядке... вроде все в порядке. У меня такое ощущение, что это издательство сейчас попросту перестало понимать, что со мной делать и кто я такой,— и решило на меня плюнуть, закрыть глаза и запустить книгу в производство — и побыстрее (потому что нос по ветру они, конечно, держат, и догадываются, что мои рассказы «в духе времени»).
Интересно все это наблюдать. Но и нервно. Хотели было они меня «редактировать», стали было цепляться к разным фразам... потом тоже догадались (и я им показал), что у меня за каждой фразой идет очередная, привязанная к предыдущей. Одну зачеркнешь — значит, зачеркивай вторую, третью... и так до конца. Они это, слава богу, быстро поняли. <...>
<...> Книжку мою перенесли с третьего квартала 87 на первый. Значит, к весне уже появится. Все это очень интересно. А пока пишу и заканчиваю очень приличную повесть — если получится приличной. Хочу, чтобы получилась... в общем, к зиме или к выходу первой книжки у меня появится рукопись для второй — и для нее не будет каких-то непреодолимых препятствий. Заряжу вторую и возьмусь за третью на гонорар от первой — думаю, что теперь смогу «профессионалить» и выдавать одну небольшую книгу или сборник рассказов в два-три года — если внешняя обстановка не вернется на круги своя, то думаю, что смогу. <...>
<...> Самое главное: прочитал «Хромую судьбу» и заскрежетал зубами из-за того, что мне сейчас придется вычеркнуть из собственной повести (она вчерне закончена) несколько больших кусков, которые почти напрямую повторяют некоторые моменты в «Хромой судьбе». Удивительные дела иногда происходят в писательстве! Я тут от первого лица пишу старого академика, который перед смертью одержим всякими бесами и маниями — и все время влетаю в тон чеховской «Скучной истории», которую ужасно люблю,— и все время уничтожаю «чеховские» моменты (когда они проявляются напрямую) — а теперь надо отплыть в сторону от Вашей «Хромой судьбы» — потому что мне, естественно, нужен «Штерн», а не «Подчехов» или «Подстругацкие».
Значит, буду писать дальше. <...>
<...> Книга вскорости появится — во всяком случае, «сигнал» ожидается со дня на день. По киевским издательствам и редакциям идет легкий шорох — какой-то Штерн появился,— звонят домой и чего-то просят.