Борис Шилов – Волк (страница 2)
-–
Они пришли в сумерках.
Марта сидела на крыльце, ружье поперек колен. Не целилась. Просто держала.
– Добрый вечер, – сказал тот, что в твиде. Он ступил на снег – след почти не остался. – Холодно. Пустите погреться?
– Здесь нет того, что вам нужно.
– А что нам нужно?
– Кровь.
Он улыбнулся. Настоящие клыки. Теперь не скрывал.
– Кровь нам нужна всегда. Это как чай. Но сегодня мы по делу.
Второй, тот что помоложе и нетерпеливый, дернулся вперед:
– Хватит с ней лясы точить, Тамаш. Валим бабу, берем волка и…
– Заткнись, Ласло, – не повышая голоса сказал Тамаш. – Ты когда-нибудь слышал фразу «Не в свои сани не садись»?
– Я венгр.
– Тем более.
Тамаш повернулся к Марте. Развел руками – пустыми.
– Мы ищем зверя. Старого, пепельного цвета. Он здесь живет. Мы знаем. Отдай нам его – и мы уйдем. Никто не пострадает.
– Он не зверь.
– Ошибаетесь, – мягко сказал Тамаш. – Он самый настоящий зверь. Просто говорит. Мы не причиним ему боли. Быстро, чисто. Вы даже не услышите выстрела.
– У него есть имя.
– У волков нет имен. Есть клички.
– Его зовут Бес.
Тамаш моргнул. Первый раз за весь разговор он проявил что-то похожее на эмоцию.
– Бес, – повторил он. – Мило. Кто назвал?
– Я.
– Вы его приручили?
– Его нельзя приручить. Его можно только… встретить.
Вольер за спиной Марты заскрипел. Зима встала, шерсть дыбом, низкий рык разнесся над сугробами.
Ласло облизнулся.
– Тамаш, слышишь? Волчица течная. Кровь горячая, спариваться хочет…
– Еще одно слово, – сказала Марта, – и я выстрелю.
– Из чего? – усмехнулся Ласло. – Из бабушкиной пищалки?
Она выстрелила. Картечь ударила Ласло в плечо, разорвала твидовое пальто, вошла в плоть. Упырь взвыл – не от боли, от ярости. Отшатнулся. Рана зашипела, края почернели.
– Серебро, – выплюнул он. – Сука.
Тамаш не двинулся.
– Непрофессионально, – сказал он. – Стрелять в того, кто не нападает. У нас, в Будапеште, за это отбирают лицензию.
– Убирайтесь.
– Мы уйдем. Но мы вернемся. Не сегодня. Может, не завтра. Но Волк – наш. Вы это знаете. Он знает. Он сам придет, когда поймет, что за ним нет больше смысла прятаться. Они всегда приходят.
Тамаш развернулся. Ласло, шипя проклятья, попятился к кромке леса. Третий, все это время молчавший, задержался.
– Он старше, чем вы думаете, – сказал он тихо. Голос без возраста. – Он помнит такие времена, о которых мы читаем в учебниках. Он должен уйти достойно. Не под пулю браконьера. Не от старости в грязи.
– А от вашего клыка – достойно?
Третий посмотрел на нее. Глаза как у Зимы. Желтые.
– Я единственный, кто может сделать это без боли. Запомните мое имя. Раду. Когда придет время – не сопротивляйтесь.
Они ушли.
Марта сидела на крыльце, пока пальцы не примерзли к прикладу. Зима легла рядом, положила голову ей на колени.
– Трус, – прошептала Марта. – Трус, трус, трус.
Она не знала, кого имеет в виду.
-–
Старый Игнат сидел в корчме, пил кровь из чашки (бычья, разбавленная, для желудка легче) и смотрел в окно.
– Приехали, – сказал он пустоте.
– Кто? – спросил корчмарь, протирая кружку.
– Идиоты.
Он допил, бросил монету, вышел на мороз. Венгры шли по главной улице – Тамаш впереди, Ласло позади, рука на перевязи, Раду замыкал.
– Господа охотники! – Игнат раскинул руки, будто встречал родных. – Какая честь! Не ожидал земляков в нашей глуши. Что, Красный волк не дается?
Тамаш остановился.
– Игнат. Старая гнида.
– Сам ты гнида, – добродушно отозвался упырь. – Я, может, последний, кто помнит твоего прадеда. Он, помню, тоже на волков ходил. Его волки съели. Хороший был упырь, царствие ему… ну, не царствие. Вечная жажда.
– Ты мешаешь, Игнат.
– Я? Я просто гуляю. Воздухом дышу. Кровь пью. Свободный гражданин.
Ласло шагнул вперед. Тамаш остановил его жестом.
– Ты хочешь что-то сказать?
– Хочу, – кивнул Игнат. – Скажи мне, Тамаш. Ты же умный. Учился, небось, в академии, читал старые книги. Зачем тебе этот волк?
– Затем, что он – угроза.
– Кому? Тебе лично?
– Виду. Пока существует оборотень, способный уничтожить упыря в прямой схватке, мы не можем быть уверены в своем превосходстве. Это вопрос эволюции.