Борис Шатров – Записки путешественника. Удивительные приключения в Африке и Америке. Второе издание, доработанное и дополненное (страница 3)

– Камфорные деревья, – громко проговорил Даниель через гул двигателя, когда ветка камфервуда заскребла по крыше. – Понюхайте, откройте окна!

Я приоткрыл стекло, и в салон ворвался воздух, пропитанный резковатым ароматом – смесью аптечной камфоры и дыма костра.

– Бушмены этими листьями раны заживляют! – добавил Темба, блеснув жемчугом зубов на черном лице, потянулся и сорвал через окно сморщенный лист. – А белые колонисты делали из древесины этого дерева…

– Гробы, – перебил Йохан, резко объезжая труп антилопы на обочине. – Не гниет сто лет.

Внезапно саванна ожила: слева от трассы, словно оживший монохромный узор, промчалось стадо зебр. Их полосы играли, как калейдоскоп, – черные молнии на бежевом фоне. Одна из кобыл, отделившись от табуна, замерла в пяти метрах от автобуса. Мы увидели, как дрожат ее ноздри, а грива вздымается ветром, словно языки черного пламени.

Природа знает толк в камуфляже! Пока люди изобретают репелленты, зебры щеголяют в своих полосатых "костюмах" – мухи цеце принимают этот узор за оптический обман и не атакуют. Для хищников полосы мешают выделить отдельную особь в стаде, а для кровососущих насекомых зебры и вовсе становятся "невидимками": их мозг воспринимает мерцающий рисунок как колебания горячего воздуха. Эволюция генерирует лучшие решения! Гениально и стильно!

– Не фотографировать! – рявкнул Йохан, заметив, как чешский фотолюбитель Бохдан приготовил свою профессиональную камеру. – Вспышка – и все стадо бросится под колеса!

Зебры исчезли так же внезапно, как появились, растворившись в мареве. А деревья-камфервуды продолжали стоять вдоль дороги, их узловатые ветви цеплялись за облака. В кронах копошились птицы-носороги, срывая синеватые ягоды, а у подножия, в колючем кустарнике, суетились даманы – пушистые зверьки размером с большую кошку с короткими хвостиками, похожие на гибрид сурка и слона.

Его взгляд видит то, что скрыто от других – мир за пределами древесных крон. Жираф – природная дозорная башня, высотный наблюдатель саванны. При всех двух метрах шеи в ней те же семь позвонков, что и у человека – элегантное доказательство: эволюция совершенствует гениальные решения, а не изобретает заново

– Смотрите, жираф! – кто-то ткнул пальцем в стекло. Длинношеий силуэт мирно объедал листву с верхушки камфервуда, его пятнистая шкура сливалась с игрой света и тени в листве.

В автобусе воцарилась тишина. Мы, команда менеджеров с женами, погрузились в молчаливое созерцание, наблюдая, как за окном сменялись два мира: древний и новый. Вот проплывают круглые глиняные хижины с соломенными крышами – те самые, что строили здесь тысячелетиями. А рядом, будто случайный анахронизм, возникают ограды из рифленого металла и спутниковые тарелки. Стада импал, поднимающие красную пыль, пробегают мимо вывесок с рекламой мобильных операторов. Африка балансировала на грани эпох, и наш автобус мчался по этой линии разлома.

Долина, где время замедлило ход. Белые стены и черепичные крыши – наследие европейских переселенцев, но горы за ними остались теми же, что видели и бушмены, и первые голландские колонисты. Здесь, среди этих скал, до сих пор живут духи древней Африки – они прячутся в тени эвкалиптов и шепчутся на ветру, что гуляет между камней

Тишину разорвал Даниель – его голос, глухой, как гул далекого грома, заставил всех обернуться.

– Лимпопо… – Он говорил медленно, словно взвешивал каждое слово, а его большая рука труженика с шершавыми пальцами сжимала спинку кресла. – Провинция, где алмазы и золото роют вручную, а дети ходят за водой десять километров. 5,6 миллионов человек. 97% – чернокожие. – Его взгляд скользнул по Ольге, которая прижала к груди фотоаппарат. – 2% белых. Мои предки… – Он хмыкнул, и в этом звуке слышалось что-то горькое. – Голландские моряки, высадившиеся в Кейпе в 1652-м. Ваши коллеги, наверное, назвали бы их «стартаперами» – приплыли выращивать овощи для кораблей Ост-Индской компании (см. Приложение 1. «Из истории Южной Африки»).

После небольшой паузы Даниэль продолжил:

– Для вас, как и для многих приезжих, может показаться некорректным деление населения на черных, белых, цветных и азиатов, но дело в том, что не только правительство ЮАР, но и само население страны делит себя по этим группам.

Эти горы старше любого народа и всего человечества. Они помнят первых охотников-сан, чьи предки ступали здесь десятки тысяч лет назад. Видели миграции народов банту, волнами накатывающие из Центральной Африки, начиная с V – X веков. Наблюдали, как белые колонисты из Европы возводили непривычно угловатые дома с XVII века, и как рабы белых колонистов с восточных островов Африки и Азии принесли сюда новые обычаи.

Теперь их потомки – черные, белые, цветные – говорят на разных языках, спорят о прошлом, но вместе поднимают глаза к одним и тем же вершинам Дракенсберга. Красным, как земля под ногами. Немым, как сама вечность.

Капский голландский дом (ХХ век) на фоне склонов, сформированных 180 млн лет назад

Темба, зулус с тремя вертикальными шрамами на щеке – отметинами племени, – щелкнул языком, как делают африканцы, когда хотят подчеркнуть абсурд:

– А еще здесь есть бушмены. Те, что стреляют в антилоп стрелами с сердечным ядом. – Он повернулся к Ольге, и его глаза блеснули лукавством. – А на десерт жарят саранчу. Хрустят, как ваши чипсы.

Бушмены жили в естественных условиях, питались тем, что они могли собрать или добыть на охоте. Землю никогда не обрабатывали и скотоводством не занимались. Все, что надо было им для жизни, бегало, ползало и росло вокруг них

Бушмены – хранители образа жизни первых Homo sapiens

Первые в истории:

– Стали различать съедобные и ядовитые растения (2,5 млн лет назад)

– Изобрели метательное копьё (300 тыс. лет назад)

– Разделили роли: мужчины – охота, женщины – собирательство

Достижения:

– Идеальный work-life balance (охота 3 дня в неделю)

– 100% organic food (никакого ГМО, только то, что убегает и растет само)

– Полный отказ от офисного дресс-кода (стиль «натуральный минимализм»)

– Саранчу? – Ольга фыркнула, но я заметил, как ее пальцы нервно сжали ремешок камеры – она уже мысленно строила кадр: крупный план этого "деликатеса", дрожащие от предвкушения пальцы бушмена и монументальный термитник на заднем плане. "Вот это будет бомба для альбома об экзотике Африки," – читалось в ее глазах. Затем, вернувшись в реальность, Ольга с напускным безразличием добавила: – Надеюсь, это не будет частью нашей программы по "сплочению команды".

Темба рассмеялся, и его смех наполнил салон, как барабанный бой:

– Для белых гостей – деликатес! «Бушменский рис»: личинки муравьев с ароматом дыма. Подается с танцами под бубен!

В ответ все застонали, а Даниель, уставившись на термитник за окном – гигантскую глиняную башню, – заговорил снова, словно в трансе:

– Их осталось семь тысяч. Бушменов. – Он провел ладонью по лбу, стирая несуществующую пыль. – Сорок тысяч лет назад их предки рисовали сцены охоты в пещерах. Теперь… – Голос его сорвался, и он замолчал, будто понял, что сказал слишком много.

Тишину нарушил только гул двигателя. Казалось, даже автобус замедлил ход под тяжестью этих слов.

– Я понимаю, есть исторические причины, – Кемаль из Турции нарушил затянувшееся молчание, держа четки и телефон одной рукой, другой нервно поправил очки в тонкой металлической оправе. Его взгляд, скользнув по экрану телефона, где мерцали заметки по системе апартеида, вновь посмотрел на южноафриканского коллегу. – Но сегодня, когда ЮАР – единая страна, почему все еще сохраняется это официальное деление на расовые группы? Как это воспринимается самими жителями? Не выглядит ли это, как результат конфликта европейцев с коренным населением? – осторожно, словно ступая по тонкому льду, произнес турок и украдкой вытер влажные ладони о брюки. Его голос, обычно звучавший твердо и уверенно, теперь дрожал, окрашенный тревогой и настороженностью. – Как эти призрачные границы живут в сознании людей?

– У нас история такая… Апартеид. Тень прошлого, от которой не убежать, – ответил бур с нескрываемой тяжестью в голосе. – А если копнуть глубже, как сказал Темба, кто здесь коренной? Исторические хозяева этой земли – бушмены. Они не просто жили здесь сорок тысяч лет назад, они здесь и произошли, как первые люди! Да, да, все больше антропологов склоняются к мысли, что бушмены и готтентоты, капская раса, – это доживший до наших дней прародитель всего человечества! Ни больше, ни меньше.

Стоит заметить также, что бушмены предпочитают, чтобы их называли народом сан, а готтентоты – народом кой-коин. Народы родственные, и для обоих народов часто используют имя народ койсан, а иногда просто сан. И лучше использовать эти имена, – заметил Даниель.

– Ах, как волнующе! Бушмены, то есть народ сан – наши живые предки! Какая у нас возможность – встретиться лицом к лицу со своим пра-пра-прадедушкой! – воскликнула Берта, но тут же осеклась, словно устыдившись детской непосредственности своего восторга. – Нужно непременно попросить моего друга-антрополога прислать последние исследования… свежие статьи об этом… захватывающем феномене, – поспешно добавила она, словно оправдываясь за прорвавшиеся эмоции, машинально поправляя непослушный локон, выбившийся из ее аккуратной прически.