Борис Шатров – Записки путешественника. Удивительные приключения в Африке и Америке. Второе издание, доработанное и дополненное (страница 2)
Самолет провалился в воздушную яму. На экране карты полета мерцали знакомые очертания материка – где-то внизу саванна Лимпопо. Земля, где Wi-Fi ловит хуже, чем гиены – сурикатов, а львы смотрят с укоризной, как офис-администратор на вечно опаздывающего сотрудника. И тут я понял: мы не просто бежали от слонов. Мы убегали от себя – от топ-менеджеров в дорогих костюмах, от бесконечных Excel-таблиц. А саванна стала зеркалом, где мы увидели себя без галстуков и графиков – испуганными обезьянками, готовыми драться за место у костра.
– Ольга, – тихо тронул я плечо жены. – Я напишу книгу. Про то, как мы выжили в дикой саванне Лимпопо.
Она улыбнулась, не открывая глаз:
– Начни с того, как ты уронил фотоаппарат в логово гиены. Или как рейнджер спас нас, выстрелив в воздух, когда лев уже готовился к прыжку…
Турбулентность усилилась. Я открыл ноутбук. Курсор мигал на черном экране, как сигнальный огонек в темноте. «С чего начать? – подумал я. – Наверное, с того самого утра, когда босс прислал письмо с решением, что следующее наше совещание, совмещенное с тимбилдингом, состоится в саванне Южной Африки…»
P.S. Ян проснулся, когда мы заходили на посадку. «Ну что, Шредингер, начал писать книгу?» – спросил он. Я показал ему заголовок: «Почему лев – не главный хищник». Голландец хмыкнул: «Добавь про бегемотов. Они ж страшнее твоего СЕО Железного Билла». Он был прав…
Часть I. Дикая Африка: Лимпопо
1. В Африку!
Откинувшись в кресле, я рассеянно просматривал утреннюю почту и документы, которые Мария, моя помощница, готовила для меня каждое утро. На рабочем столе предательски аккуратные папки «Срочно», «Важно», «Текучка» и прямо передо мной e-mail от Берты из Мюнхена, холодный как айсберг, перечеркнувший наше двухмесячное плаванье. Не эпитафия, нет – скорее приговор, высеченный канцелярским шрифтом: «Визит отменяется». Даже кондиционер тихо завыл от этой цифровой гильотины. Поездка на АвтоВАЗ в Тольятти и в ЦСКБ "Союз" в Самару не состоится! Два месяца кропотливой работы, графики, выверенные с аптечной точностью, доклады и презентации, которым позавидовал бы сам Цицерон, – в мусорную корзину! Причина диверсии – не указана!
Пульт дрогнул в руке: Business FM сменился на «Релакс», но томные флейты не заглушили тревогу, которая жалила, как пчела.
Письма с мерцающей пометкой "High Priority and Immediate Action Required" – очень срочные и важные – пылали на экране. Первое – от Арнольда. И вдруг…
«Африка ужасна, Африка опасна! Да-да-да!» – пронзительно заверещал в голове девичий голос ябеды-отличницы из старого фильма.
«Не ходите, дети, в Африку гулять!» – хрипло отозвался Бармалей, и я вспомнил, как в детстве трепетал от страха от одного только взгляда на добренького гиппопотама, в пасти которого прятались огромные клыки – точная копия моего нынешнего босса – свирепый хищник за маской благодушия.
Я замер, как муха в янтаре, вперившись в мерцающий экран. Африка из детских грез – с лианами, пигмеями и тайнами реки Лимпопо – растворялась, как мираж. «Ванечки» подросли, и у них теперь вместо джунглей – open space, а вместо охоты на носорогов – охота за плановыми показателями. Вместо мачете в руках – мышки с клавиатурой, вместо костра – холодные светящиеся мониторы.
Арнольд же вырос на других сказках. Его Африка благоухала не наивным волшебством, а готическими романами Карла Мая: сафари в пробковом шлеме, германские первопроходцы-колонисты, "место под солнцем" для белого человека. Его Лимпопо – не чарующая магия, а рациональная необходимость – как покоренная вершина в послужном списке для резюме.
Арнольд возглавлял подразделение компании, имеющее отделы в Европе, Азии и Африке. Отделы – это небольшие офисы и только около десятка стран, но на каждом заседании, где делили пирог бюджета, он громогласно требовал:
– Это возмутительно! Мы проводим совещания где угодно, только не в Южной Африке! – И уже тише, с заговорщицким блеском в глазах, добавлял: – Мне надо срочно в Лимпопо!
Один бюджет – когда три представителя южноафриканского отдела летят в Европу, и совсем другой – когда пол-Европы отправляются в Южную Африку. Поэтому Арнольд сотрясал воздух уже несколько лет, но тщетно.
И вот, я читаю письмо, где мой руководитель, не в силах скрыть ликование, объявляет, что следующее совещание, объединенное с учебой и тимбилдингом, состоится… в Южной Африке! И провести его нужно ASAP – As Soon As Possible, то есть в темпе вальса!
Кофе горчил на языке. На экране метались письма от АвтоВАЗа: «Просим предоставить объяснения…». А я смотрел в окно, как дождь барабанит по московским крышам, и думал: «В Лимпопо сейчас сухой сезон. И гиппопотам там не плачет – он подсчитывает прибыли… от наплыва туристов».
Организацию совещания поручили нашим африканским коллегам. И вскоре мы уже мчались среди африканской саванны из Йоханнесбурга в Лимпопо.
Автобус летел на запредельной скорости по пустынной, широкой и прямой, как стрела, дороге, оставляя за собой небольшое облако красной саванной пыли. Качество дорожного покрытия было на уровне немецких автобанов, но иногда встречались неровности. Йохан, водитель с опаленной солнцем кожей, напоминающей потрескавшуюся кору баобаба, хрипловато бросил через плечо:
– Дорогу китайцы строили. Платная, потому и пустая.
Его слова потонули в грохоте – колесо врезалось в выбоину, подбросив нас к потолку. В этот миг за окном мелькнуло «оно»: баобаб-исполин, древний страж саванны, вздымающийся горой над просторами лугов, усыпанных полевыми цветами и кустарниками. Его невероятно толстый, бутылкообразный ствол, обхватом с железнодорожный вагон, был покрыт гладкой серовато-коричневой корой с морщинами и шрамами – следы слоновьих бивней, зарубцевавшиеся за века, пересекались с трещинами от засух.
Ветви, голые и скрюченные, напоминали корни, будто дерево росло вверх тормашками – именно так гласила легенда зулусов: разгневанный бог швырнул баобаб с небес, и он стал расти корнями вверх.
Его огромные размеры, причудливые формы и древний тысячелетний возраст вызывали чувство благоговейного восхищения.
– Смотри! – Симона из Мюнхена прижала объектив к стеклу, где в кроне мелькали силуэты. – Обезьяны?
– Верветки, карликовые зеленые мартышки, – пояснил Темба, чернокожий, высокого роста зулус, менеджер местного отдела продаж, говоривший, высунувшись из кресла. – Урожай собирают. Из мякоти этих плодов бушмены делают напиток – кислый, как ваше пиво, но витаминов больше.
Автобус замедлил ход, открывая панораму: саванна дышала золотым ковылем, меж которого маячили зонтичные акации. Их плоские кроны, словно зеленые тарелки, отбрасывали кружевную тень на стадо импал.
– Как они не ломаются? – Берта, помщница Арнольда, показала на акации, чьи тонкие стволы извивались, будто скрученные проволоки, и держали массивные кроны.
– Антилопы объедают нижние ветки, – отозвался Даниель, замдиректора южноафриканского офиса, потомок буров, прибывших в Южную Африку в XVII веке. – Деревья растут вверх, спасаясь. Здесь повсюду – война за солнце, воду и выживание.
Внезапно Йохан резко свернул на грунтовку. Из чащи кустарников, похожих на клубок колючей проволоки, выпорхнула стайка цесарок. Их пятнистые перья сливались с сухой травой, только красные гребни алели, как капли крови.
– Лихорадочное дерево, – Темба стукнул ногтем по стеклу, указывая на ствол с корой цвета лайма. – Цветы пахнут медом, но пчелы сюда не летят. Говорят, духи умерших шаманов охраняют нектар.
Автобус тряхнуло, и мы вскрикнули хором – прямо перед капотом, не спеша, перешла дорогу семья бородавочников. Самцы щетинились клыками, малыши семенили за матерью, подняв хвосты-антеннки.
– Вот и HR-отдел, – фыркнул кто-то сзади, но смех оборвался, когда за поворотом открылась река. На отмели, как бронзовые статуи, замерли бегемоты. Их пасти, раскрытые в зевке, обнажали клыки, как бивни мамонта, по полметра длиной.
– Смотрите в оба, – пробормотал Йохан, прибавляя газ. – Эти «милашки» убивают больше людей, чем львы…
Побывавший в больших передрягах, опытный африканер пустых слов на ветер не бросал и знал, что сказать вновь прибывшим, но те, кому это было жизненно необходимо, пропустили его предупреждение мимо ушей.
Автобус мчался дальше по раскаленной саванне, и за окном, как кадры старой киноленты, теперь мелькали другие причудливые деревья. Большинство из них были корявые великаны высотой с пятиэтажный дом, чьи стволы, покрытые грубой корой цвета пепла, извивались, будто пытались вырваться из невидимых оков. Их кроны, густые и округлые, напоминали гигантские шары из колючей проволоки, отбрасывающие на землю кружевную тень.