Борис Шапталов – Рассказы, и… (страница 4)

– Что разглядываешь? – спросил муж.

– Смотрю, чтобы вспомнить, кто у нас в роду мог быть с музыкальным слухом. Вроде таких не было. Если и пели за столом на гулянках, то ревели как медведи в голодную пору.

– Ну уж… нормально мы спевали.

– На твой слух, конечно, нормально… О, вот оно, кажись.

И палец Антонины ткнул в пожелтевшую фотографию.

– Бабка наша троюродная.

Петр посмотрел на фото. Рядом с мужчиной в жилетке и пиджаке (по фасону можно было бы сказать «в пинджаке») стояла молодая женщина в длинном платье с кринолином.

– Мне мать рассказывала, что ейный дядя умудрился на дворянке жениться. Сам был телеграфистом, путейцем, а тогда это ценилось. Вот она и влюбилась. Наверняка, на роялях играла. У дворян музыкальное образование было обычным делом.

Петр хмыкнул.

– Ничего себе кисель на мякине… Троюродная, да еще старорежимная.

И пошутил некстати:

– Небось контра недобитая.

– Осел ты, Петя. Хоть и пролетарий, – ответила Антонина в сердцах.

И захлопнула альбом.

– Но-но, – только и мог что ответить муж. В последнее время он стал жену побиваться. Она изменилась, и не в лучшую сторону. Мало того, что стала зарабатывать больше его, но и во взгляде появилось нечто свинцовое… К примеру, однажды не выдержал, когда Колька задолбал своими гаммами, сказал пару неласковых насчет траты денег на чепуху…

Антонина вдруг бухнула на стол бутылку водки.

– На, жри. Это твоя радость – была, есть и будет ею всегда. А Колю – не трожь. У него своя радость, тебе не понять.

И все же однажды Петр не выдержал и повысил голос на сына…

– Не смей орать на него! – свистящим шепотом прошипела Антонина.

Петр увидел ее глаза и отпрянул. Впервые он понял выражение «белые глаза». Глаза смерти. Такой ненависти он не видел. «Такая может и по горлу полоснуть, – мелькнула в его сознании. – Совсем с катушек съехала». А жена тут же ушла, хлопнув дверью.

Ночью, уже в постели, Петр все же спросил, глядя в спину отвернувшейся жены:

– И почему же мне нельзя прикрикнуть на Кольку?

И услышал из-за плеча несусветное:

– У него тонкая душевная организация.

– Чего-о?

– Чё слышал.

– Откуда это взяла?

– Умные люди говорят. Все, давай дрыхни, мне завтра рано вставать.

Она и вправду стала вставать на час раньше. И когда Петр просыпался и выходил на кухню, жена уже вовсю варила-парила, готовя семье обед и ужин. Теперь она приходила часа на два позже, заявив, что некоторое время будет работать сверхурочно.

– Неужто денег мало? – спросил он, когда она объявила о своем решении.

– Значит, мало, – буркнула в ответ.

________

Раньше мастер всегда отдавал сложные, а значит, дорогие задания Прокопенко. Токарь с тридцатилетним стажем по праву слыл лучшим среди токарей завода. Его фотокарточку на Доске почета повесили еще когда он оженился в первый раз. С тех пор и висел молодой. А тут мастер впервые за много лет, чуть поколебавшись, отнес заказ Антонине. В ответ на недоуменный взгляд Прокопенко, пожал плечами и сказал:

– Извини, но надобно срочно…

И Антонина выполнила заказ вовремя. Нет, даже раньше срока, чем приятно удивила мастера. Уж больно заказчик был именитый, из оборонного ведомства, и вернуть заказанное раньше срока было делом чести и похвалы начальства. И токари не выдержали и подступили к ней.

– Как это у тебя получилось? Сложные ведь нормали, а ты недавно токаришь…

Антонина извлекла из воротничка иголку с ниткой, разъяла их и предложила:

– А теперь вденьте нитку обратно в ушко.

Ребята принялись за дело. Когда иголка с ниткой обошла четырех, и все чертыхаясь отказались продолжать бесполезное занятие, Антонина взяла назад и, прищурившись, одним движением вдела нитку.

– С мое пошейте-поштопайте трем мужикам, тогда догоните меня в глазомере.

________

А Петр разрывался между желанием поставить жену на место и понять, что произошло с ней. Когда она стала приходить с работы поздно, то сделал один возможный по логичности вывод. И стал караулить ее и ее хахаля. Мрачно мысленно не раз выходил к ним навстречу и… сначала его, а потом ее… Но никак не удавалось их застукать. Потом ребята ему разъяснили – пашет она на заводе за двоих. «Ты чего – денег на бирюльки не даешь?», – смеялись они.

Подсмеивались незлобно, но было унизительно такое слышать. Спросил жену. Та ответила: «Кредит за пианино надо отдавать».

– И ради этой погремушки ты надрываешься? – удивился Петр.

– Это мое дело, – отрезала жена. – Ты накормлен? Накормлен. Дети сыты? Сыты. В квартире прибрано? Прибрано? Чего тебе еще?

– Ты чего из меня пентюха делаешь, – разозлился Петр. – Если надо, я и сам могу подсобить. Только объясни, ради чего все это?

Антонина помолчала, а потом сказала:

– В воскресенье пойдем – сам увидишь.

Так Петр впервые в жизни оказался на концерте хора…

Родители сидели и слушали. Коля же пел «Малиновый звон»…

________

Наверное, можно было бы рассказать о дальнейшей судьбе таланта Коли, и расписать, как его голос звучал в концертных залах мира. Но здесь не об этом, а об Антонине и таланте материнства. И еще о руках хоровика, что так поразили Антонину. Ангелы на Земле не живут одни. Только среди людей, и от них зависит, что будет с ангелами…

Сказ об Олеке и Светике

    Сначала я хотел рассказать о всех людях. Ведь они такие забавные и с ними столько происходит интересного. Но они постоянно роились, и  я не успевал за их перемещениями. Тогда я решил рассказать о двух человеках. Хоть они тоже двигались туда-сюда, но их можно было удержать в поле зрения.

Начал я с самого-самого начала – с их рождения. А родились они у разных пап и мам. Не знаю, было ли у них изначально такое желание или вышло случайно, но Олек стал жить в одной семье, а Светик в другой. Там они росли, не зная друг о друге. Затем пошли в школу. Олек получал разные оценки – пять, четыре, три, два. Светик почему-то только две разновидности – пять и четыре. Не знаю почему. Наверное, у нее было меньше дел. У Олека их было явно больше, потому что он мастерил рогатку. А когда сделал, то решил обстрелять человечка. Поставил высокий чурбан, а сверху – консервную банку, отсчитал двадцать шагов, как это принято на дуэлях, и стал стрелять. Однако, несмотря на все старания, не попал ни разу. В это время мимо проходила Светик. Вот в нее он угодил с первого выстрела, хотя и совершенно не хотел этого. У людей так бывает. Хочется одного, а не выходит, зато само приходит другое. И хотя получается без усилий и даром, но люди редко этому рады. Не знаю почему.

У Светика попадание вызвало возмущение, недоумение и слезы, ведь на дуэль она не вызывалась. У Олека были следующие варианты: убежать, сделать вид, что это не он… Он же сделал третье, самое неожиданное. Подскочил к Светику, взял ее руку и стал дуть на красное пятнышко.

   Светик успокоилась и стала ждать, когда исчезнет красное пятнышко. А когда боль прошла, то рассмотрела источника нежданных хлопот. Когда же пятнышко совсем испарилось от усердного дутья, то ей почему-то не захотелось убирать руку. А Олек продолжал дуть оттого, что ему было приятно держать руку, особенно ладонь Светика в своей. Однако время шло и Светику пришлось убрать руку – не стоять же так до вечера. Да и обидчик ее мог лопнуть от натуги.

   Далее имелись очередные варианты: уйти молча, уйти, сказав «спасибо», получив в ответ «не за что», или начать светскую беседу, как это принято у взрослых. Только она начиналась с «Здравствуйте, как дела?» Но Светику показалось такое начало неуместным. Точно также если сразу перейти к вопросу о погоде.

Олек думал о том же: как начать разговор? Надо ли спрашивать, что она думает о современной молодежи, а также о событиях, что были, но давно прошли? Однако то, что так хорошо получалось у старичков на лавочке, почему-то не прилаживалось к данной ситуации, хотя бы потому, что ушибленная им девочка сама относилась к молодежи. Кончилось тем, что Светик сказала: «Спасибо» и удалилась, а Олек ответил вслед: «Не за что».

На этом, получается, сказ мой заканчивался. Я вздохнул вслед им обоим и не знал, что еще писать. Однако на следующий день Светик пошла гулять по тому же пути, что и вчера, а Олек прибежал к своему чурбану и встал чурбаном рядом. И надо же такому случиться, что они сошлись там же, где и накануне!

Олек подошел и осведомился, не болит ли рука? Светик ответила, что, пожалуй, немного болит. Тогда Олек предложил подуть на нее, и Светик протянула руку. Олек стал вновь усердно дуть, мягко сжимая ее ладонь в своей. И Светик подумала, не начать ли ей светскую беседу? Это означало сказать, что сегодня день чудесный. Однако и на это раз была заковыка. «Чудесный» в каком смысле – что ее в этот раз не пришибли кирпичом? А Олек думал, какой использовать из тех трех вариантов, что он придумал перед сном.

– Меня зовут Олек, – наконец сказал Олек, прерывая свое дутье. «Меня Светик», – ответила Светик, и они поняли, что проблема с началом светской беседы наконец-то разрешилась. Правда, сложности на этом не кончились, потому что теперь можно было перестать дуть на руку, а отпускать ее не хотелось – ни Олеку, ни Светику. Потому они решили погулять вместе, при этом продолжая держаться за руки.

Так познакомились Олек и Светик.

   Уф, закончил. Как, однако, трудно описать знакомство мальчика и девочки. У нас тут – на небесах – все проще.