Всяк норовил его толкнуть, ударить —
Башмак крестьянский и сапог в ботфортах,
Коровы часто на него могли нагадить.
Он горько вспоминал жизнь на родных высотах,
Где мирно он лежал среди цветов.
Куда ушла его былая красота?
Теперь он среди грязи и врагов,
А в сердце беспросветность – пустота.
С людьми подобное порою происходит,
Живя в роскошных сельских уголках,
Вдруг в города за призрачной мечтой уходят,
Все осознав у безнадежности в зубах.
Богатство Антисфена
(По мотивам греческой притчи)
А ну-ка расскажи нам, Антисфен:
Как, не имея ничего, гордишься ты достатком?
Как понимать столь странный крен?
В чем правда здесь и какова разгадка?
Увы, Сократ, увы, мои друзья,
В моей душе и бедность и богатство.
В хозяйстве накопить его нельзя,
Стяжательство по сути своей рабство.
Я знаю много частных лиц,
Проживших жизнь свою, копя.
Наживших злата и тряпиц,
Но почитающих нищими себя.
И потому за всякий труд берутся,
На явную опасность не глядя.
И всё добром глупцы не запасутся,
Достаток свой никак не обретя.
А вот наследство получили два братишки,
Всё поровну – у одного из них
Хватает средств и даже есть излишки,
Другому – дай доходов неземных.
Слыхал я про тиранов жадных,
Свершавших преступления сверх меры.
Из-за нужды такое сделать бедных,
Пожалуй, не заставят и химеры.
А вот они же алчны и всегда
Уничтожали массами народы
И обращали в рабство города,
Лишая их надежды и свободы.
Мне очень жалко их, они больны серьёзно,
Им не помогут никакие уговоры.
Они всё жрут и жрут, и эта страсть несносна,
К тому ж заразны жадности той споры.
А у меня всего полно, я сам с собой дружу,
А вот барыш мне достаётся
В том, что поем и голода в себе не нахожу.
А коль попью – и жажда уберётся.
А одеваюсь я тепло и по сезону,
Не хуже богача, как Калий всем известный.
И дома стены мне, как тёплые хитоны,
А крыша мне, как плащ прелестный.
Постелью я доволен и настолько,
Что разбудить меня – ужасная проблема.
Потребность чувствую, как только
Я в наслаждении любовью, то гарема
Не нужно мне, доволен тем, что есть.
И женщин не боюсь я опорочить,
С восторгом отдают они свою мне честь,
Поскольку их никто другой не хочет.
И кажется мне всё таким приятным,
Что больше наслажденья не хочу,
А меньше – ведь страшны, но все ж опрятны.
К тому ж для пользы и они мне по плечу. 
