Борис Сапожников – Творя божественное зло (страница 10)

— Командир, — донеслось из динамиков второго робота, — где ты?

Элли поднялась с земли, не веря в своё чудесное спасение. Только что она прощалась с жизнью, и тут, словно в сказке, подмога пришла в последний момент. Её бойцы, товарищи по оружию, пришли на помощь, когда казалось, что надежды уже никакой не осталось. Она вскинула руку, показывая Ренку, где стоит, и тот направил своего робота к ней. А вот высунувшемуся с другой стороны трупа Фею, девушка отчаянно замахала руками, надеясь, что Ренк примет это за жест радости. Юноше не стоило показываться — протоколы действий Геблера предписывали уничтожить его. Никаких свидетелей в подобного рода операции оставаться не должно. Тем более ягнят, обитателей Поверхности, чьи жизни вообще ничего не стоят. Хладнокровный и всегда собранный Гельмгольц, пилотирующий второго робота, прикончит Фея также чисто и безучастно, как только что добил ранкара. Для него жители Поверхности не делились на людей и животных — чистокровный уроженец Солярианской империи, гражданин первого класса, считал всех живущих за её пределами зверьём разной степени опасности и полезности.

— Я здесь! — выкрикнула Элли, чтобы привлечь к себе побольше внимания. — Здесь, Ренк!

Тот аккуратно направил к ней своего робота. Гельмгольц потерял всякий интерес к мёртвому ящеру и водил стволом лучевого ружья, выискивая возможную опасность. Как и с ранкаром, Фей был слишком мал, чтобы представлять угрозу для боевого робота, и потому на него никто не обратил внимания. Тем более что он прятался почти у самых ног махины высотой вы восемнадцать с половиной шарлей — подобные гиганты склонны не замечать ничего так близко к себе.

Ренк опустил своего робота на колено и Элли ловко забралась к нему на спину. Там, прямо между наспинных крыльев была закреплена спасательная шлюпка, предназначавшаяся как раз для неё. Как только Элли устроилась внутри, Ренк подал Гельмгольцу пример, первым запустив двигатели на крыльях. Не просто и минуты, как оба робота оторвались от земли и начали, медленно разгоняясь, двигаться прочь от опушки Чернолунного леса. Прочь от смердящего горелой плотью трупа ранкара. Прочь от лежащего рядом с ним Фея.

Элли бросила на юношу взгляд через иллюминатор в спасательной шлюпке, как ей когда казалось, она никогда больше не увидит его. Чувство узнавания, столь яркое и сильное, как в первую их встречу, снова пронзило её, но тут же угасло.

Фей же лежал, привалившись к боку мёртвого ранкара, провожая взглядом стремительно уменьшающихся в размере боевых роботов. Он испытывал то же угасающее чувство щемящего узнавания, но не хотел думать о нём. Вместо этого он пытался сосредоточиться на будущем. К примеру, как бы ему найти дорогу в…

[1] Один кан равен 1.08 т

Глава четвёртая. Город на краю пустыни

Дэзил никогда не мог похвастаться размерами. Пара десятков глинобитных домов, самые большие это две корчмы — та, что почище, и та, что попроще, дом старосты и представительство Афона. Большую часть времени городок пребывал в полусонном состоянии, но стоило только появиться на горизонте повозкам и грузовикам каравана купцов-авантюристов, идущего в направлении Чернолунного леса, как Дэзил оживал и преображался. Корчмы украшали полосками ткани, а на пол стелили лучшие ковры, доставали из запасов бутылки с самым разным спиртным и начинали готовить закуски. В представительстве Афона били в колокол, объявляя о начале трудного времени — того, когда все работают в поте лица с перерывами на короткий сон и скудную трапезу. Кормили в такие дни аколитов с капелланами специально заготовленными для этой поры протеиновыми батончиками, насытиться которыми легко и быстро, а что вкуса нет вовсе, не беда. Служители Афона должны стойко выдерживать трудности — без этого невозможно возвышение.

Настоящая жизнь приходила в Дэзил с караванами, принося деньги, льющуюся рекой выпивку и, само собой, проблемы. Драки в корчме, куда ж без них, после которых остается гора переломанной мебели и груды битых черепков от кружек и кувшинов. Убытки покрывались вовремя несмотря на то, что хозяева обеим корчем драли с караванщиков три шкуры. В любом другом месте те может быть и отказались бы платить вовсе, вот только представительство Афона всегда становилось на сторону города. А спорить с Афоном в Аве последние лет десять себе дороже.

Тот день, когда Фей вестником дурных новостей вошёл в Дэзил, был одним из скучных и размеренных. Когда никто в городке, казалось, и не просыпался вовсе. Окна домов закрыты ставнями, а на пыльных улицах можно встретить лишь обходчиков из водопроводной службы, следящих за состоянием общественных коммуникаций. Источников воды в непосредственной близости от Дэзила не было, она поступала сюда по трубам, проложенным сотни лет назад, из подземной реки, протекающей в десятке каншарлей. Любое повреждение труб грозило жаждой, несмотря на имеющиеся запасы, и потом водопроводчики были одной из самых уважаемых гильдий в Дэзиле. Вторыми по влиянию людьми после служителей Афона.

Корчма почище, как обычно в периоды затишья между караванами, была почти пуста. Лишь в дальнем тёмном углу её сидел человек в пропылённом плаще, капюшон его лежал на плечах, и даже в полутьме корчмы видно были серебристые волосы. Он потягивал дорогую и крепкую настойку. Обычно хозяин приберегал её для состоятельных караванщиков, однако гость заплатить, не торгуясь за лучшую крепкую выпивку, и хозяин не рискнул его обманывать. Было в лице этого человека, чей правый глаз закрывала чёрная повязка, нечто такое, что заставляло нечистых на руку торговцев или корчмарей забывать свои обычные трюки.

Звали этого человека Сигурд Йарро, восемнадцать лет назад он был лейтенантом королевской гвардии Аве, самым молодым за всю историю — ему было только одиннадцать, когда король сделал его рыцарем. Причину этого эксцентричного поступка обычно не склонного к подобным чудачествам прежнего правителя Аве никто не знал. Двенадцать лет назад именно Сигурд сумел спасти из заточения Максимилиана аль-Атрида — единственного сына покойного короля и его кузину Маргариту Атрид — наследницу святого престола Церкви Нисан. Сейчас же он был старшим помощником на печально известном песчаном крейсере «Фенрир» — пиратском корабле пустыни, наводившим ужас не только на торговцев, но и на армейские патрули. Бесконечная война с Алимарисом, длящаяся уже без малого три сотни лет, и не столь уж давний переворот, настолько ослабили армию Аве, что одинокому пиратскому крейсеру удавалось не только уходить от патрульных групп, но и уничтожать песчаные боевые корабли, рискующие перемещаться поодиночке. На «Фенрир» устраивали масштабные облавы, заманивали в засады, но, во многом благодаря уму и проницательности первого помощника, он всегда оставлял многочисленных врагов глотать песок[1].

Второй посетитель буквально ворвался в корчму. Был им молодой человек в красной куртке и светлых штанах, носивший поверх одежды такой же пыльный плащ, как и Сигурд. Без подобного выходить на улицы Дэзила ближе к середине дня, когда начинал дуть горячий ветер из пустыни, несущий мелкий песок, было решительно невозможно. Как только юноша скинул на плечи его капюшон корчмарь увидел, что волосы у него светлые и подстрижены коротко, а левый глаз закрывает чёрная повязка. На широком поясе юноша носил свёрнутый в несколько колец боевой кнут. Оружие редкое, но очень опасное в умелых руках.

Стремительным шагом юноша прошёл к столу Сигурда и плюхнулся на стул напротив него.

— Мне того же… — вскинул он руку, но Сигурд перебил его.

— Парню пива, светлого, не больше полпинты.

И снова корчмарю хватило одного взгляда, чтобы выполнить приказ, позабыв о заказе юноши.

— Не начинай, Сиг, — юноша казался оскорблённым, но, видимо, такое поведение было ему не в новинку, — мне не десять лет…

Вместо ответа Сигурд толкнул ему стакан со своей наливкой, юноши пригубил и тут же вернул его.

— Как ты можешь пить… — скривился он. — Она же сладкая, как патока.

— Только такое и могу, сам знаешь, — ответил Сигурд, — а светлое пиво тут варят очень хорошее. Вот тёмное привозное, его хранят в бочках и бутылках, свежим оно, сам понимаешь, не будет никогда.

— Ладно, ладно, — выставил перед собой руки юноша, — убедил. Ты как всегда прав, Сиг.

Вторым гостем корчмы был восемнадцатилетний лидер пустынных пиратов Максимилиан аль-Атрид — наследник захваченного узурпатором престола королевства Аве.

Они с Сигурдом помолчали, ожидая пока корчмарь поставит перед Максом, как обычно сокращали имя юноши, глиняную кружку с пенной шапкой.

— Ты видел его? — спросил Макс стоило только корчмарю вернуться обратно за стойку, где он явно скучал, ожидая когда же гости уберутся и можно будет спокойно вздремнуть. В середине дня делать тут было больше нечего. — Видел же, да, Сиг?

— Если ты про транспорт Афона, — делая глоток умопомрачительно сладкой виноградной наливки, которую обычно пьют разбавляя минеральной водой, кивнул Сигурд, — то, конечно, видел. Такую махину сложно не заметить.

— Значит, ни одна монета не пропала даром, Сиг, — широко улыбнулся Макс, словно хвастаясь своему старпому ровными белыми зубами. — Секретный робот, переданный Афоном Алимарису и угнанный оттуда Геблером. Теперь его привезли сюда и вернули Афону. Солярианцы, похоже, запутались в своих интригах.