Борис Сапожников – Memento Mori (СИ) (страница 78)

— Но ты предпочёл сговориться с князем Корвино, который весьма удачно оказался в это время в Новой Венеции. И тот выделил тебе своих драгун для атаки на палаццо, где скрывался Дракулести.

— А ведь о том, что тиран здесь, в Новой Венеции, князь мог узнать только от вас, — прищурился я. — Выходит, вы готовились к развитию событий заранее, как будто предвидели тот приказ, что нагнал вас позднее.

— Глупец, — тяжко вздохнул Лафрамбуаз, — я бежал от него, чтобы не получить прежде, чем завершу все приготовления. Говорю же тебе снова, я хотел покончить с проклятым тираном не меньше твоего, и пока не получил прямого приказа не делать этого, продолжал готовиться, как ни в чём не бывало. Хотя давно уже знал о политических играх Авиньона. Думаешь, меня не предупреждали? Я всё же прелат и инквизитор Тосканы, у меня достаточно связей в столице.

— И всё же продолжали, — покачал головой я. — Но зачем? Вы же лишились всего — и лишь ради того, чтобы покончить с одним тираном?

— Вот теперь и ты мыслишь как политик, — на тонких губах прелата заиграла сардоническая улыбка. — Я слишком давно уже хожу по лезвию — охота на Дракулести стала бы моей лебединой песней, после которой или пытки и смерть в подвале, или вот такая чаша с conium maculatum.

— Подвал? — удивился я. — Не костёр?

— Подвал, подвал, — кивнул прелат. — Думаешь, кто-либо позволил бы прилюдно сжечь инквизитора, тем более такого, как я? Нет, всех, кого сочли недостойными сана и чина, тайно удавливают в подвале какого-нибудь тихого монастыря с весьма большим кладбищем.

Я заметил, что через закрытые плотными шторами окна пробивают весёлые лучики света, солнечными зайчиками запрыгавшие по полу. А значит, мне пора уходить. Не потому, что я не выносил теперь дневного света. Просто я слишком много времени провёл в этом доме, и сюда вполне могут отправить более серьёзные силы, нежели те, что встречали меня. А убивать ещё у меня не было никакого желания.

— Отдайте то, за чем я пришёл, — сказал я прелату, подходя вплотную к его столу, — и я уйду, оставлю вас наедине с этой чашей.

— Не отдам, — покачал головой инквизитор, кладя длинные пальцы на ножку чаши.

— В смерть сбежать хотите? — Я навис над столом, опершись об него ладонями, и тотчас дерево под моими пальцами начало сереть и рассыхаться. — Я ведь вас и там теперь достать могу.

— Я не могу отдать тебе того, чего у меня нет, — пожал плечами Лафрамбуаз.

Князь Януш Корвино в этот раз изменил своей привычке одеваться по моде родной Венгрии. В особняк инквизитора он явился одетым скорее как богатый итальянский аристократ — чёрный, украшенный золотом дублет, под которым видна была шитая из серебристого оттенка ткани сорочка с накрахмаленным стоячим воротником, какие недавно вошли в моду. Лишь сабля на поясе портила общую картину. Длинными пальцами, каждый из которых по-прежнему украшал массивный золотой перстень, князь поглаживал рукоятку, вырезанную из потемневшего от времени дерева. Не раз этой сабле приходилось бывать в деле — уж в этом-то инквизитор не сомневался.

Князь прибыл на Кандию по делам, связанным с Адриатической лигой — союзом небольших, как правило, островных, государств, среди которых первой среди равных была именно Новая Венеция. Отношения у Лиги с принципалитетом Бенвенето, которым правил князь Януш Корвино, были, мягко говоря, натянутые. Однако ничего удивительного в личном визите королевского эмиссара в Новую Венецию не было. Война Лиге Венгрией не объявлена, так отчего бы знатному вельможе не прибыть на Кандию, чтобы разрешить растущую с каждым днём напряжённость дипломатическими средствами. В преддверии грядущего сбора в Новой Вене ведутся переговоры между самыми разными государствами. Даже теми, что ещё недавно стояли на грани открытой войны, то и дело тревожа пограничье друг друга короткими, но жестокими набегами. А уж о дипломатических способностях князя Корвино многие были наслышаны — таланты его не ограничивались лишь умением великолепно сражаться и верхом и пешим.

Всё внимание князя в этот момент было приковано к простому на вид мечу, лежавшему на столе. Лафрамбуаз, хотя и отлично понимал, как дорого время, всё же дал ему как следует изучить оружие. Прикасаться к нему Корвино не спешил.

— У дверей меня встретили не слишком ласково, — заметил он тоном, каким обычно ведут светские беседы. — Вам выделили весьма серьёзную охрану.

— Иначе тот, кто придёт за этим мечом, может не поверить, что оружие ещё здесь, — ответил Лафрамбуаз. — К тому же, надеюсь, они смогут задержать его.

— Ещё несколько пешек в игре, — кивнул Корвино, — отправятся в коробку.

Лафрамбуаз знал, что князь большой любитель шахмат, чего никак нельзя было сказать по его виду. Когда прелат гостил на его вилле во Флоренции, они провели не один вечер за партией.

— Доска давно уже красна от крови, — продолжил князь, находивший в шахматах некий почти мистический смысл, — и не различить уже, где какие клетки. А он теперь идёт против всех правил, потому что больше не является фигурой.

Он оборвал сам себя и склонился над мечом, проведя пальцами по клинку. Золотые перстни слегка звякнули о сталь.

— Работа кого-то из белых дам, — мгновенно опознал он, — оружие кампеадора, но осквернённое ещё чем-то. С этим мечом он стал бы просто непобедим, превратившись в проблему во сто крат более серьезную, нежели Мирча.

— Мирча Дракулести или Рейнар, — пожал плечами Лафрамбуаз, — проблема просто сменила имя, оставшись проблемой.

— Для ваших игр — может быть, — кивнул князь Корвино, — а вот для меня этот Рейнар не проблема вовсе. Он пришёл ко мне, когда вы отказали ему в помощи и прямо приказали не трогать больше Мирчу. Он рассказал мне обо всём и попросил людей — и я дал ему их, ведь без моих людей ему было не одолеть Мирчу. Тот пребывал в таком ужасе, что собрал вокруг себя настоящую армию. Да ещё и албанцев[61] нанял во главе с этим ублюдком Курганом.

— Выходит, и вы умеете кидать свои пешки в коробку, — заметил Лафрамбуаз.

— А иногда и более ценные фигуры, — кивнул Корвино, — но цель ведь оправдывает средства.

— И какова же была ваша цель? — приподнял бровь в удивлении инквизитор.

— Пускай мне далеко не всё нравится на Родине, но я не намерен провоцировать новый крестовый поход против неё. И тот факт, что моего короля станут шантажировать этим на самом высоком уровне, у меня тоже не вызывает тёплых чувств к вам. Вы так кичитесь тем, что ловите и уничтожаете еретиков, колдунов, ведьм, нежить — все угроза для людей, но, по сути, ничем не лучше ваших венецианских коллег из Высшего Трибунала. Как только политические резоны берут верх, вы тут же готовы забыть о вашей миссии, возложенной, как вы любите повторять, на ваши плечи самим Господом.

— Многие считают, что Венгрию надо выжечь огнём крестового похода, — в равнодушном прежде голосе инквизитора прорезались фанатические нотки, — за одно то, что вы допускаете нечистых к причастию. Лишь политические резоны не дают сделать этого.

— Или то, что вы слишком слабы и не можете объединиться даже для столь святой цели? — иронически заметил Корвино. — Но мы уходим в дебри, куда удаляться не стоит. Вы хотите, чтобы я забрал это оружие, и навлёк на себя гнев новоявленного тирана — ради чего?

— А вот на этот вопрос, ваша светлость, — преувеличенно вежливым тоном ответил прелат Лафрамбуаз, — вы должны ответить себе сами.

Князь заметил, как взгляд инквизитора на мгновение метнулся к портьере в углу, за которой как будто мелькнуло бледное лицо. Видимо, времени совсем мало и тиран, чудовищной силы, уничтоживший Дракулести, уже близко.

— Вот как, — протянул князь, отступая от стола, — а вы ловко провели меня, прелат, и подставили под гнев тирана. Как бы то ни было, а игроком вы остались отменным.

Он пару раз хлопнул в ладоши, изображая восхищение ловким ходом Лафрамбуаза.

— Мне пора убираться отсюда, — добавил он на прощание, — покуда не сломал всех ваших планов. Надеюсь, мы больше не увидим друг друга.

— Так и будет, — кивнул Лафрамбуаз, и за князем Корвино закрылась дверь кабинета.

— Проклятье! — воскликнул я. — Вы всё же тянете время, чёрт вас побери! Даёте князю с остатками его людей убраться отсюда подальше!

— Верно, — кивнул инквизитор, и я отлично видел, что он не лжёт мне — слишком много торжества было в его взгляде. — Князь забрал меч и сейчас наверняка уже покинул Кандию на той самой летучей каравелле. Я любезно одолжил ему этот небесный корабль, который теперь, скорее всего, летит над Адриатикой и держит курс на Бенвенето. А может, и на венгерские земли, если запаса хода достанет. Я не знаю.

Я с силой ударил кулаками по столешнице, пробив две дыры в раскрошившемся дереве.

— Убивать вас толку нет, — вздохнул я, — вы уже простились с жизнью.

Я выпрямился и отвернулся от стола, шагнув к выходу из кабинета.

— Погоди, Рейнар, — остановил меня Лафрамбуаз, — скажи, что всё же произошло в том палаццо?

Я замер на мгновение, не оборачиваясь в его сторону. Боль, к которой я вроде бы притерпелся за прошедшие часы, рванула сердце с новой силой.

Я шагал по пиршественной зале, заваленной трупами. Наёмники Дракулести, драгуны князя Корвино и гости тирана — все лежали вповалку друг на друге. Ни одного живого человека. Среди них выделялись двое. Разрубленный почти напополам Курган с обломками мечей в обеих руках. Ни оружие, ни доспех, ни невероятная сила не спасли его от обратившегося в демона Гизберта. Вторым, собственно, был сам мечник. Он сидел у стены, окружённый телами и частями тел, над которыми явно потрудился его чудовищный двуручник. Он был жив, вот только человеком уже не был точно.